37. Он

Я не знаю, как выразить словами свои чувства в тот момент, когда Игнатов приставляет пистолет к виску Снежаны. Я даже не подозревал, что могу настолько переживать за кого-то. Словно это меня сейчас могут ловким движением лишить жизни. Не понимаю, почему план снова не сработал, почему все вышло из-под контроля. Да и плевать, если честно. Единственное, что меня волнует сейчас — убрать с линии огня свою девочку. Ее взгляд способен вытянуть все — да я дышать могу через раз, потому что в голове такой хаос, такая паника… Я что-то говорю — даже не понимая, что именно. Ублюдок огрызается и начинает откровенно угрожать. Слишком мало времени, чтобы что-то придумать, слишком высоки ставки, чтобы проиграть.

Пока я судорожно ищу выход, события начинают разворачиваться стремительно — Виктор что-то говорит Игнатову, тот отвлекается, и… Я глазам не верю — он отталкивает Снежу, закрывая собой. А затем гремит выстрел. Белоснежка смотрит на них, за те мгновения, что я бегу к ней, звучит второй выстрел. Смотрю — и не могу поверить глазам. Виктор сделал невозможное — убил своего нанимателя. Но времени анализировать этот факт у меня нет — в комнату врываются люди в черной форме. Они тут же окружают нас со Снежей, отрезая от трупов. Мне плевать, что там с ними — главное, что моя девочка спасена. Пытаюсь достучаться до нее — но она снова как неживая. Снова как в тот день, когда я нашел ее в том доме. Ее взгляд явно обращен в себя, а мои попытки позвать ничем не заканчиваются.

— Выводи ее, — говорит Яр, который оказывается рядом с нами.

Беру ее на руки и выношу на улицу. Прохладный ветер делает свое дело, и она, наконец, начинает оттаивать. Моя снежная королева. Взгляд становится осмысленным, и она начинает невнятно говорить.

— Отвези ее домой, — говорит Ярослав, подходя к нам. Он спокоен и невозмутим. Кажется, произошедший форс-мажор его совсем не волнует. — Марта приедет к тебе. И поможет, — добавляет затем.

— Но как же остальное? — стоит только подумать о том, что в доме два трупа. И не абы кого. Один из них — Игнатов.

— Мы с Демычем разберемся. Отцу твоему позвонили, — отмахивается он.

— Спасибо!

На самом деле единственное, что меня сейчас беспокоит — Снежана. И ее состояние. Конечно, такая реакция более чем объяснима. Да я и сам, честно говоря, до сих пор нахожусь в шоке от случившегося. И потому благодарен, что Марта приедет. Очень надеюсь, что она сможет достучаться до Белоснежки и помочь ей преодолеть случившееся.

По дороге любимая молчит. Я не настаиваю, не пытаюсь заговорить. Уже возле дома получаю смс от Демыча с кратким отчетом об итогах. Уходя, я еще сомневался в том, что ублюдок-папаша мертв. Все-таки выстрел был не в голову. Но Летов подтверждает — два трупа. А еще, что о них позаботятся, и мне совершенно точно не нужно никуда ехать.

Дома нам не удается поговорить — приезжает Марта быстро. И это даже хорошо. Не уверен, что не сделаю сейчас Снеже хуже, поэтому провожу к ней гостью, а сам ухожу в кухню. Я пытался приготовить еду, но все подгорело, и я тупо заказываю доставку. Спустя почти три часа Марта приходит ко мне.

— Как она?

— Неплохо. Просто будь рядом. Она сильная девочка.

— У нее могут быть кошмары?

Марта вздыхает и подходит ко мне ближе.

— Могут. Она не вдавалась в подробности, но, судя по всему, подобный опыт у нее имеется. Но самое главное — чувство вины.

— Вины?

— Она винит во всем себя. И это разрушит ее.

— Что я могу сделать?.

— Быть рядом, говорить с ней, убеждать. Ей будет сложно поверить, что это не она убила тех людей. Особенно учитывая прошлое.

— Снежа рассказала? — удивляюсь я.

— Да. Скрывать не стану — будет непросто. Несмотря на ваши чувства, шансы на счастливые отношения невелики.

Дергаюсь от ее слов и отворачиваюсь. Не этого я ожидал, но ведь она может ошибаться? Чувствую легкое прикосновение к плечу.

— Рус, я не хочу приукрашивать ситуацию — хочу, чтобы ты знал, как все обстоит. Потому что если ты не готов — то уйди сейчас. Если ты сломаешься на середине пути — девочка не выживет.

Резко оборачиваюсь к ней.

— Ты с ума сошла? — цежу зло. — Что значит я не готов? Ты бросила бы Яра?

Марта вдруг улыбается и обнимает меня.

— Я очень рада, что ты нашел свою половинку, дружище. Береги ее — она очень ранимая, хотя и кажется сильной.

Честно говоря, я обескуражен ее переходами. Вообще Вересова умеет поставить меня в тупик. Не в первый раз уже попадаюсь на эти ее психологические штучки. Но еще я знаю, что она искренна сейчас. И действительно хочет нам помочь.

— Спасибо, — обнимаю ее в ответ.

— Иди к ней, — говорит Марта, отстраняясь. — А мне пора домой.

Проводив ее, иду в спальню. Не знаю, чего ждать и как вести себя. Поэтому какое-то время просто стою на пороге и любуюсь своей девочкой — она все так же сидит на постели, смотрит в окно. А я млею от осознания, что теперь она будет здесь каждый день, каждое утро, каждый вечер.

Она вдруг оборачивается и несмело улыбается мне. Совсем чуть-чуть. Это и улыбкой-то нельзя назвать — потому что я видел, как она умеет улыбаться, когда счастлива. Но я сделаю все, чтобы вернуть ей счастливый взгляд. Подхожу и сажусь рядом, обнимаю.

— Она ничего такая, — говорит Снежа.

— Марта?

— Да.

— Согласен.

— Они счастливы с Ярославом? — вдруг спрашивает она, уткнувшись лбом мне в плечо.

— Почему ты спрашиваешь?

— Просто ответь, — просит Белоснежка.

— Насколько я знаю, да.

Она, кажется, расслабляется от моих слов. Даже интересно — что ей такое наговорила Марта, что она задает такие вопросы.

— Есть хочешь? — спрашиваю я. — Я там еды заказал…

— Но пахнет чем-то пригоревшим.

Смущённо фыркаю.

— Повар из меня так себе.

Снежана молчит, просто обнимает меня. И этого достаточно. Вот так с ней я готов сидеть часы напролет. И только звук заурчавшего желудка девушки заставляет меня отказаться от такого плана.

— Идем, покормлю тебя.

До вечера мы занимаемся тем, что ничего не делаем — едим, смотрим какой-то фильм по телевизору и обнимаемся. А ближе к вечеру звонит отец.

— Привет, — говорит он. — Как Снежана?

— Все хорошо, пап, — бодро отвечаю я, видя, как тут же напряглась моя любимая.

— Ну раз так — ждем вас завтра в гости.

— Погоди, не так быстро, — возражаю я. — Да и дела у меня…

— Завтра. Не огорчай нас.

И вешает трубку. Виновато смотрю на Снежу.

— Звал нас в гости, — поясняю я.

— Мы не поедем? — тихо спрашивает она.

— А ты хочешь?

В кристально-голубых глазах отражается такая боль, что я тут же жалею, что произнес эти слова.

— Прости. Конечно же, нет. Надо отдохнуть. Не волнуйся, я ему…

— Хочу, — перебивает она меня. — Правда.

— Уверена? — настороженно переспрашиваю, внимательно глядя на нее. Меньше всего хочу, чтобы она сейчас ради меня жертвовала своим душевным спокойствием.

— Ты — моя семья…

Слова звучат неуверенно, и я вижу, насколько непросто ей сделать этот маленький шажок навстречу не только мне. Но и навстречу прощению. Прощению самой себя. И я собираюсь поддержать ее. Как и всегда.

— Твоя, малыш. Конечно, твоя. — Обнимаю ее и целую в макушку. — Но мы поедем, только если ты сама этого хочешь, а не ради меня стараешься. Поверь, родители подождут.

Она отстраняется и смотрит на меня долгим взглядом. Я за эти минуты успеваю передумать столько всего, что, наверное, такими темпами скоро начну седеть.

— Я хочу. Мне непросто после… — она запинается, но вздохнув, все же продолжает, — …всего, что случилось. Но я должна найти в себе силы. А когда ты слаб, то поможет тебе только семья.

Какая же она у меня умница! Какая мудрая девочка! Не могу сдержаться и целую ее. Я мечтал об этом целый день. Снежа подается вперед, раскрывает губы и впускает меня, ловит мое дыхание. Прижимаю ее к себе покрепче.

— Выходи за меня, — шепчу я, едва оторвавшись. — Хочу жизнь прожить с тобой. Хочу семью, детей… Только от тебя!

Она резко замирает, и до меня медленно доходит, что я только что ляпнул. Во взгляде вижу боль, и холодею — ведь напридумывает сейчас себе.

— И неважно кто их нам родит, — четко говорю. — Мы все решим, со всем справимся. Поняла?4f7b7c

Она несмело кивает и целует меня. Моя бесконечно любимая женщина…