8. Он

Утром просыпаюсь от непривычного ощущения: уже и забыл, как это — ночевать у родителей. Здесь даже воздух другой. С наслаждением потягиваюсь, заодно вспоминая, что сегодня встречусь со своей Белоснежкой. Уже предвкушаю, как в ее голубых глазищах будет искриться изумление. Она, конечно, дважды обвела меня вокруг пальца, но в этот раз в выигрыше буду я.

В отличном настроении спускаюсь на завтрак — родители уже оба за столом.

— Русик, — улыбается приветливо мама, — доброе утро!

— И тебе, мамуль!

Целую ее в щеку и киваю отцу.

— Как спалось дома? — ненавязчиво интересуется он.

Вот всегда батя так. Ему с самого начала идея моего отдельного проживания была не по нутру, а уж после случившегося в семье и подавно. Но я не сдаюсь, и раз за разом отстаиваю свою независимость и самостоятельность.

— Спасибо, хорошо.

— Дмитрий ждет тебя к двенадцати, — добавляет он.

— Понял.

Разговор окончен, можно наконец поесть. Домашняя стряпня Юлианы божественна. Мне бы такую работницу завести — я б ни в какие рестораны не ходил!

— Как закончишь — зайди ко мне, — говорит отец, уходя из столовой.

Мать проводит его печальным взглядом, и мне становится не по себе.

— Мам, у вас все в порядке? — спрашиваю я.

— Да, конечно, — тут же берет себя в руки она. — Просто Витя столько работает…

Слышу в ее словах невысказанную обиду, но что тут скажешь? Могу ли я чем-то помочь?

— У него какие-то проблемы?

Но она лишь качает головой. Доедаю и, поблагодарив Юлиану, иду к отцу в кабинет. Тот молча указывает взглядом на кресло.

— Что-то случилось? — настораживаюсь я.

— Как тебе Игнатов? — задает вопрос в лоб.

Неожиданный поворот.

— Непростой. Властный. Жесткий.

Отец кивает, соглашаясь со мной.

— Не играй с ним, — предупреждает он. — Ты согласился познакомиться с ним, но про знакомство с дочерью завел речь сам.

— А что, это противозаконно?

Родитель одаривает меня неодобрительным взглядом, словно я непутевый подросток.

— Дмитрий оберегает дочь, как зеницу ока. Почти никуда не выпускает. Она живет затворницей.

Едва сдерживаюсь, чтобы закатить глаза. Видел я, какая она затворница. И как бережет свою девичью честь. Видимо, отец все же чувствует мой настрой.

— Я не шучу, Руслан. Если ты обидишь ее… Иметь Игнатова врагом… — он качает головой.

— Так вы разве не друзья с ним?

Ловлю его странный взгляд и понимаю, что что-то тут нечисто.

— Не совсем, — неохотно признается отец. — Скорее, партнеры по бизнесу.

— По какому именно?

Пару минут он молчит, а потом все же признается:

— Дмитрий начинает политическую карьеру. Ему нужна поддержка.

Усмехаюсь, понимая, к чему он клонит.

— То есть ты пообещал ему денег?

— Дело не только в деньгах. Ему нужен надежный союз.

От такой дикости хочется кричать в голос. Какой, к черту, союз? Кто вообще будет полагаться на институт брака, который можно расторгнуть через месяц?!

— У него только дочь. И он хочет наследника. Поэтому ищет для нее будущего мужа.

Чем больше слушаю отца, тем больше понимаю, в какую дичь меня втравили. Единственная причина, по которой я все еще здесь — Белоснежка. С каждой минутой я сочувствую ей все больше. Ведь если я откажусь, ее папаша найдет еще кого-нибудь посговорчивее.

— А тебе не кажется, что это попахивает средневековьем? Как же свобода выбора?

— Игнатов — тяжелый человек. И не мне учить его, как воспитывать дочь.

— Ловко ты, пап, уходишь от ответа, — фыркаю я. — Тебя послушать, так он вообще неприкасаемый!

— Зря веселишься, — качает головой он. — Дмитрий — человек суровый. Но поймешь это только, когда перейдешь ему дорогу.

— Тогда зачем ты меня в это впутал? Только не говори, что ради матери!

— Я не думал, что ты захочешь знакомиться со Снежаной, — с досадой в голосе произносит отец. — Понадеялся на твое вечное упрямство.

Снежана! Черт возьми, да это имя подходит ей как нельзя лучше! Я ж почти угадал, получается!

— Стоило предупредить, — весомо говорю в ответ. — Устроил тут тайны мадридского двора.

Отец недовольно поджимает губы.

— Так ты против нашего знакомства?

— Я против того, что ты раздразнишь зверя, а затем сбежишь.

— То есть я либо знакомлюсь, и пути назад нет, либо…

— Да нет у тебя выбора уже, — зло бросает он. — Кто тебя за язык тянул?!

— Да чего ты так нервничаешь-то? Ну, окажется, что мы друг другу не подходим…

— Не окажется! — рявкает отец. — Ты ему очень подходишь!

Молчу, пытаясь разобраться в его реакции. Если поначалу мне казалось, что он одобряет эту затею с Игнатовой, то теперь как раз наоборот.

— Ты не хочешь участвовать в его компании?

Родитель смотрит на меня укоризненно.

— Уже поздно задавать этот вопрос.

Чувство противоречия во мне поднимает голову и расправляет плечи.

— Ты не обязан его спонсировать!

— У Игнатова достаточно связей, чтобы получить желаемое…

— Тогда к чему здесь женитьба?

— Хочет получить два по цене одного, — пожимает плечами отец. — Для него это выгодно — все остается в семье. А так и дочь пристроена, и наследник появится.

Чем дальше в лес, тем выше кроны.

— И как выйти с наименьшими потерями?

— Ты ведь зачем-то спросил про знакомство? — вдруг спрашивает он.

— Есть у меня причина, — уклончиво отвечаю я.

— Так вот надеюсь, эта причина останется в силе и дальше, — припечатывает отец. — Мне ссориться с Игнатовым не с руки.

Не хочу спорить с ним дальше про брак по принуждению хотя бы потому, что не так уж много в этом случае будет принуждения. По крайней мере — для меня. Я, конечно, собирался еще погулять, но Снежка вполне меня устраивает в постели, а с остальным разберемся. Пока мне нравится все, что я видел.

— Я тебя услышал.

Ухожу к себе, чтобы как следует подумать. Ситуация, в которую я попал, мне не сильно по душе, но пока есть смягчающее обстоятельство, брыкаться не собираюсь. В конце концов, не заставит же нас Игнатов расписаться через неделю, будет время сблизиться и узнать друг друга получше. Сдается мне, что раз Снежана находит возможность сбежать от отцовского контроля, то и в остальном с ней будет также интересно.

***

К дому Игнатовых приезжаю около двенадцати. Ворота тут же разъезжаются, впуская меня на территорию. Едва я паркуюсь, как навстречу выходит хозяин дома. Окидываю взглядом обстановку, отмечая, что у мужчины явно склонность к помпезности. Один только внешний вид дома чего стоит — передо мной будто замок. Но я не показываю эмоции по этому поводу, а лишь вежливо улыбаюсь.

— Добрый день, — здороваюсь, протягивая руку.

— Здравствуй, Руслан, — произносит он, улыбаясь так, что у меня возникает ощущение, будто я по собственной воле отдаю ключи от свободы.

Сравнение, естественно, мне не нравится, но стараюсь не делать поспешных выводов.

— Идем, познакомлю с дочерью.

Мысленно улыбаюсь и предвкушаю, что наконец-то увижу свою красотку без маски. Мы идем в сад, огибая дом. Доходим до беседки, щедро увитой плющом, и поднимаемся внутрь.

На скамье полубоком к нам сидит девушка с длинными белоснежными волосами, заплетенными в косу.

— Снежа, к тебе гости, — басит Игнатов. Та тут же оборачивается, и мы встречаемся взглядами. Голубые глаза, аккуратные черты лица и пухлые губы.

— Добрый день, — произносит она, поднимаясь нам навстречу.

А у меня возникает странное чувство, что меня обманули. Вроде очень похожа, но что-то не то.

— Это Руслан Краснов, — продолжает Дмитрий Васильевич, — я тебе говорил о нем.

Девушка робко улыбается и, кажется, даже краснеет.

— Привет, — выдавливаю я, продолжая разглядывать потенциальную невесту.

— Оставлю вас познакомиться, — усмехнувшись, говорит ее отец и уходит.

Между нами повисает неловкое молчание. Девушка явно не знает, куда себя деть, а я… Я не могу узнать в ней ту, что стонала подо мной.

— Может, присядем? — наконец, произносит она.

Мы садимся на скамью — довольно близко друг к другу, чтобы я почувствовал запах духов. Она пахнет иначе! И хотя внешне очень похожа на мою Белоснежку, это не она… Либо очень качественно притворяется.

— У тебя красивое имя, — начинаю светскую беседу.

— Спасибо, — продолжает смущаться девушка. — У тебя тоже.

— Чем занимаешься? Учишься? Работаешь?

— Нет. Окончила институт не так давно, но на работу пока не вышла, — качает головой она. — Папа говорит, что жена должна посвящать себя мужу и детям.

Ещё бы он так не говорил. Тиран домостроевский. Несмотря на то, что девчонка не оправдала моих ожиданий, мне все равно её жаль — с такими родителями сложно распоряжаться своей жизнью. Я бы давно сбежал.

Она поворачивает ко мне лицо, и я пристально разглядываю ее кристально-голубые глаза — прям как у моей незнакомки…

— Носишь линзы? — задаю тут же возникший у меня вопрос.

— Устаю от очков, — кивает в ответ.

— Ты не очень похожа на отца, — возражаю, пристально разглядывая собеседницу.

Та вдруг дергается и отворачивается, а я натыкаюсь взглядом на тонкую белую полоску, словно шрам. Она тут же прикрывается незаплетенными прядями волос и неловко улыбается.

— Да, в маму пошла…

— Дмитрий Васильевич говорил, у тебя такое же родимое пятно, как у него, — вспоминаю я.

Улыбка сползает с ее лица.

— Да, есть.

— Покажешь?

Девчонка напрягается и нервно теребит край кофты.

— Да чего там смотреть-то…

Пожимаю плечами в ответ. Не силой же задирать кофту. Но вот такое совпадение с моей незнакомкой из клуба напрягает. Может, я пересмотрел шпионских боевиков, но что-то в этой ситуации мне не дает покоя.

— А чем ты занимаешься? — переводит Снежана тему разговора.

— Бизнесом. В основном в индустрии развлечений — рестораны, клубы.

В глазах не возникает ни намека на интерес.

— То есть постоянно занят работой, похожей на отдых?

— Не совсем. Обычно я…

В этот момент ее мобильный начинает резко звонить, и от неожиданности девушка роняет его на пол. Тут же наклоняется, а ее короткий топ задирается, оголяя то самое место, на котором и находится родимое пятно. Не успеваю подумать, зачем я это делаю — протягиваю руку и невесомо касаюсь неправильной звезды.

Снежана дергается и тут же прикрывается.

— Извини, — поднимаю руки вверх. — Просто она такая необычная.

Девушка явно не разделяет моих взглядов на свою отметину.

— Уродливая, — фыркает она.

— Это же знак твоей семьи, — удивляюсь я ее реакции. — Она ведь не на лице у тебя.

Снежана лишь кривится и отвечает, наконец, на звонок.

— Да, пап… Хорошо, конечно, идем.

Разговор завершается, и она поднимается на ноги.

— Идем, отец зовет.

Снежана приводит меня в огромную столовую. Кажется, внутри дом оказывается пафоснее, чем снаружи. Никогда не понимал тягу к подобному.

— Руслан, — навстречу выходит Игнатов в сопровождении светловолосой женщины. Что ж, девчонка не обманула — на мать она похожа куда больше. — Познакомься, это Ирина. Моя супруга.

Приветствую хозяйку дома улыбкой и коротким кивком. Не знаю, чего они от меня ждут — может, поцелуя в ручку, но уж точно не в этот раз.

— Очень приятно, — отвечает она приятным голосом. На ее лице улыбка, но в глазах — лед. Жена, оказывается, под стать мужу. — Пообедаете с нами?

— Конечно.

За столом нас обслуживают две женщины. Понимаю, что у Игнатовых все с размахом: и дом, и интерьер, и прислуга. Мимоходом оцениваю посуду и мысленно фыркаю. Несмотря на то, что доход нашей семьи давно уже исчисляется приличным количеством нулей, я все равно не привык к такой вот роскоши. Родители всегда были и остаются людьми простыми. И от того мне непонятна тяга Игнатова породниться именно с нами.

Хозяин, как и полагается, заводит непринужденную светскую беседу, а у меня перед глазами сразу картинка, как вот таким образом будет начинаться и завершаться мой день — за столом с Дмитрием Васильевичем во главе. Уверен, он вряд ли отпустит свое чадо жить отдельно. Нет, посадит будущего зятя на цепь и будет дрессировать, как ручного пса. И сейчас по-настоящему рад, что Снежана и моя Белоснежка — не одно и то же лицо. Конечно, еще предстоит обдумать выявленные совпадения — что-то подсказывает, что не все тут так просто. Но не сейчас — не в тот момент, когда бизнесмен Игнатов буквально вскрывает череп взглядом, чтобы понять, о чем думаю.

После плотного обеда благодарю за еду и спешу откланяться. Отец семейства вызывается проводить меня до машины.

— Руслан, давай начистоту, — вдруг заговаривает он. — Как тебе Снежана?

— Что вы имеете в виду? — осторожно уточняю, памятуя об утреннем разговоре с отцом.

— Хватит юлить, — резко говорит он. — Ты все понял. И зачем здесь оказался — тоже. Отец должен был просветить тебя насчет моих намерений.

— Чего вы хотите? Я вижу ее в первый раз. Оснований для брака слишком мало…

— Мало? — обманчиво мягко переспрашивает Игнатов. — А чего будет достаточно? Засосать ее покрепче? Или залезть под юбку?

От подобной прямоты становится не по себе. Вообще я не страдал подобным — соблазнять правильных девочек, чтобы потом бросить. Нет, я предпочитал женщин, которые знают, чего хотят и для чего — с ними проще и комфортнее.

— Не надо перегибать палку. Семья — это важный шаг.

— Согласен. Поэтому выбирать нужно с умом. И шанс войти в нашу семью — как выиграть в джекпот.

Так и хочется стереть с его лица самодовольное выражение, но сдерживаю свой порыв, понимая, что с ним нельзя играть в открытую.

— И я ценю это, — вежливо отвечаю. — Но вы должны понять — я не собираюсь менять жену, если что-то не устроит, значит выбор должен быть хорошо обдуман.

Дмитрий сверлит меня взглядом, пытаясь понять, в чем подвох. Но на то и расчет — я говорю правильные слова, к которым не подкопаться.

— То есть Снежана тебе не подходит?

— Я не говорил этого. Но и торопиться с выбором тоже не хочу. Если я свяжу с ней свою жизнь, то должен быть уверен в ней. Все-таки жена — это тыл. Вы-то должны это понимать…

Намек настолько прозрачен, что Игнатов даже не скрывает, что попадаю в цель.

— Что ж, значит, вам стоит продолжить знакомство.

— Ваша дочь сказала, что она не покидает дом. А я достаточно много времени провожу на работе — бизнес нельзя оставлять без присмотра.

И опять — бинго. В глазах оппонента четко видно недовольство. Но сделать, не выдав себя, он ничего не может.

— Снежа — очень ранимая девочка. Я берегу ее и окружаю заботой. Именно поэтому она выезжает только со мной. — Киваю в знак полного понимания. — Но, по словам Вити, ты — человек надежный. Тебе я смогу доверить дочь?

— Позволите нам сходить на свидание?

— Ну ты же этого добиваешься, — усмехается он.

Молча киваю. Вообще-то я добивался совсем другого эффекта. А теперь сам же загнал себя в угол.

— Тогда я позвоню, — вежливо отвечаю и, пожав руку потенциальному тестю, сажусь в машину.

Остаток дня провожу в размышлениях, как выпутаться из клубка интриг. Я не большой любитель светских тусовок, поэтому не особенно подкован в вопросах негласных разделов сфер влияния. Только в своем сегменте. А Игнатов — явно птица полета повыше. И, судя по тому, что удалось вытащить из отца, встрял я конкретно. А мне такая перспектива совершенно не нужна. Да еще и эта непонятная схожесть между девчонками. Разве бывает, что у двух несвязанных людей может быть абсолютно одинаковые родимые пятна? Хотя как одинаковые… На ощупь-то как раз разные. У Белоснежки она чуть шершавая, а у Снежаны — гладкая, будто кожа обычная. Выделяется, но, не глядя, можно и не заметить. Да и в остальном — не знай я точно, что у Игнатова одна дочь, решил бы, что они сестры. Все это подозрительно. Но больше всего не нравится, что меня лишают права выбора и ведут на случку, как племенного жеребца. Наследника ему подавай!

В итоге сдаюсь и решаю попросить о помощи друга. В любом случае он вращается в этом и знает все куда лучше. Поэтому утром в понедельник звоню Летову.

— Слушаю, — привычно отзывается он.

— Привет, Дем.

— Наконец-то просто привет? — чувствую, что он улыбается. — Никаких “Ола”?

— Да вот отучаюсь, — усмехаюсь и я. — Испания, чтоб ее.

— Случилось чего?

— Помощь нужна твоя.

— Что-то серьезное? — голос друга тут же приобретает совсем иной оттенок.

— Пока не уверен. Надеюсь узнать у тебя, — честно признаюсь.

— Давай пообедаем сегодня, — предлагает он чуть погодя. — Ты свободен?

— Как раз буду в “Новом пассаже”. Подойдет? — спрашиваю, потому что помню, какие с этим местом у него связаны воспоминания. Мало ли…

— Вполне. Позвоню, как буду выезжать.

— Добро.

Через час еду в ресторан — дел накопилось. Да и Лера уже всю память телефона забила своими смс. Похоже, придется все же сменить управляющего. А жаль. Как специалист она шикарна.