Глава 6. Дела давно минувших дней

Даниэль Гринвич

— Всё зло от вина и от женщин! — горько усмехнувшись, произнес Даниэль, ожидая возвращения блудной жены домой. Раскрасневшаяся, слегка навеселе, она выглядела прекрасно. И в другое бы время Даниэль непременно затащил бы собственную жену в спальню, нарушив все свои правила и принципы. Но не сегодня.

— Дан, ты пьешь, в одиночестве? — проворковала удивленно жена, слегка похлопав по его плечу. — И камин растоплен летом? Что ты с ним делаешь?

— Смотрю на огонь, — нехотя отозвался Гринвич.

Два часа назад у Кати́ снова поднялась температура и, как ни странно, но успокоилась девочка только на руках отца. И что за новые ощущения возникли у него в тот момент! Зная, что ни златовласый сын, ни милая малышка дочь не имели общей с ним крови, тем не менее, оттолкнуть плачущую девочку мужчина не смог. Передав успокоившуюся Кати няньке, Даниэль отправился к сыну, заглянув в его учебный класс. Тетради, исписанные аккуратным мелким убористым почерком, стопочкой лежали на парте, как и обычно. Но боль в груди, она просто не хотела проходить.

Расстегнув ворот белоснежной шелковой рубашки, Гринвич распахнул окна и выглянул на улицу. Свежий ветер приятно холодил лицо, но он, словно этого не замечал этого. В легких не хватало воздуха, и мужчина никак не мог надышаться. Мысли о детях вызывали боль и тоску, но ни капли ненависти и отторжения. Это чувство вкупе с гневом предназначалось только Герде. А после был сломан стул и разбит цветочный горшок с веткой орхидеи, за которой всегда с заботой и нежностью ухаживала жена. Перестав крушить все, что попадалось под руку, Дан решил отыграться на вине.

И вот теперь он сидел и пил, ощущая, как страсти, кипевшие в груди, утихают, и удивлялся сам себе.

— Не знала, что мой муж домосед! — рассмеялась Герда и налив себе бокал вина, уселась в кресло рядом с мужем. — Хотя с твоей-то занятостью и неудивительно, мой дорогой. А вокруг столько жизни!

— А что происходит вокруг? — Дан поставил свой опустевший бокал на низкий столик, который стоял между его креслом и Гердой. — Наводнение, буран? Может быть, кто-то женился или умер?

— Что с тобой? Ты заболел или тебя что-то расстроило? — жена внимательно посмотрела на него.

И в этот момент Даниэль почувствовал, что есть одно маленькое желание, требующее срочного осуществления. Придушить супругу. И чтобы этого не совершить (по причине- дети не поймут), он сжал руки в кулаки.

— Ни наводнений, ни буранов, — продолжила она.

— Так что же тогда у нас за новости? — холодно поинтересовался Дан.

— К Белтоничам прибыла дочь. Помнишь, ты с ней встречался в юности? Так вот, говорят около дома герцога море охраны. И всё исключительно ради безопасности Ярославы и её детей. Алекс совсем на старость лет свихнулся, — презрительно усмехнулась Герда.

Гринвич посмотрел на жену. Прямой нос, уголки губ слегка опущены вниз. Но это не от старости, а от желчи, вызванной бесконечным промыванием чужих костей. Кривить губы в брезгливой усмешке супруга очень даже умела. Он никогда не задумывался, ревновала ли Герда его к прошлому. Особенно в той его части, где важное месте занимала Ярослава.

— Чего же странного? — отозвался Даниэль, а его самого прострелила простая, но весьма важная мысль. Ярослава и девочка, ЕГО дочь, находятся здесь, в Тарсмании. И не нужно ничего выдумывать, стоит лишь приехать, настоять, потребовать, наконец. И увидеться с ней! С родной дочерью. С той, что когда-то как последний индюк отверг. — Вполне обычное дело, когда герцог имеет охрану для такой особы. Она же не только его дочь, но и княгиня Видар..

— Фи, какой ты сегодня скучный! — заметила Герда и расхохоталась.

— Твой рыжий веселее? — вставил свое слово Даниэль и внимательно посмотрел на жену. Он точно видел, как дернулся правый глаз Герды, как медленно сползла её наигранная улыбка.

— О ком это ты, Дан? — нахмурилась Герда, в то же время пытаясь улыбаться. Но не выходило, потому что тревога и понимание отражалось в глазах. Она умная женщина, а слова это так, привычка, игра.

— Как ты думаешь? — спокойно продолжил Дан. — Отгадай с трёх попыток.

— Не играй со мной, Даниэль Гринвич. Рассказывай, о чём ты.

— Про того, с кем ты сегодня провела весь день. Я всё знаю, отпираться бесполезно, Герда.

— Знаешь, я никогда не питала иллюзий на твой счет, — неспешно начала женщина, спустя несколько затянувшихся минут. — Когда-то на одном из балов я видела, как ты смотрел на мою однокурсницу, Ярославу. Но потом произошла эта некрасивая история с арестом её отца и обвинение его в шпионаже. Думаешь, я не понимала, что ты меня ни капли не любишь?

— А разве в тебе горела хоть искра любви ко мне? — язвительно заметил Дан, поморщившись от подобных откровение Герды. — Что-то я не заметил.

— Да, я не любила тебя. Но первое время пыталась стать хорошей женой.

— Я тоже, если ты помнишь, — с болью отозвался Гринвич.

— Помню. Только мне всегда казалось, что ты не любишь меня, понимаешь?

— Это пустой разговор, — сделал заключение Даниэль. — Ты не любила меня и любить не собиралась, но отчего-то хотела, что я должен испытывать подобные чувства к тебе.

— Сейчас это уже не так и важно, — вдруг отмахнулась женщина. — Сам-то ты разве не имел все эти годы любовниц? Двенадцать лет мы в браке, а у меня, кажется, пальцев рук не хватит, чтобы их всех перечесть.

— Ты знала? — с удивлением произнёс Гринвич, — и все эти годы молчала?

— Знала, — Герда гордо вскинула голову.

— Впрочем, меня это момент не особо интересует, — вдруг скривился Дан, — гораздо важнее, чьи дети сейчас спят в нашем доме.

— Ты, о чем? — нахмурилась женщина, а её лицо побелело. И холеные изящные пальчики впились в обивку кресла.

— Думала, что я никогда не узнаю, что Кати и Люк не от меня? — Даниэль хотел произнести эти слова с сарказмом, но вышло очень зло. Боль и обида прорывались, да он их уже и не скрывал.

— Как ты думаешь, почему это все произошло? — с какой-то усталостью в голосе, смешанной с язвительностью, отозвалась супруга. — Я ведь столько лет пыталась от тебя забеременеть, а результата все не было! Да и твои бесконечные любовницы не добавляли в нашу жизнь романтики. Затем я сходила к доктору, потому что думала, что причина во мне. Оказалось, у меня все в порядке, — после последних слов Герда с вызовом взглянула на мужа. — И не считаешь ли ты, что я должна была сидеть и ждать у моря погоды? Годы шли, мой возраст все прибавлялся, а детей все не было и не было…

— И ты решила, что бесплоден я, — заключил Дан, не зная, как реагировать на это. Но что-то подсказывало- это отговорка. Лишний повод оправдать подлог. Ведь сам Гринвич теперь-то стопроцентно был уверен- он не бесплоден и может иметь детей.

— Конечно! Это так и есть, — совершенно серьезно заявила Герда. — Сам посуди, за эти годы у тебя в постели перебывала куча любовниц. Не смотри так на меня, Дан, думаешь мне это неизвестно? Но дело не в этом. Ни одна из них не забеременела, хотя бы затем, чтобы ты выделял ей средства на содержание ребенка, о женитьбе речи, понятно не идет. Что мне оставалось делать? Ты бесплоден, моё время уходит. И я придумала замечательный выход.

— Замечательный? — Гринвич гневно сверкнул глазами. Он-то точно знал, что не бесплоден, но рассказывать Герде о своей единственной дочери, о той, которая занимает его мысли последние несколько часок он не стал. Обиженной женщине, за какую сейчас пыталась выдать себя Герда, ничего не стоило принести вред Яре и их совместной дочери. Физический вред-вряд ли. А вот сплетни и грязь…Хотя бы от этого Даниэль их постарается защитить.

Еще несколько часов назад Даниэлю ужасно хотелось ударить свою жену, накричать, обзывая последними словами и непременно добиться развода. Но после того, как подержал на руках хнычущую Кати, боль немного утихла. Тот, рыжий, он никогда не узнает счастье держать на руках собственное чудное дитя. Подавать ему бесконечное число раз ложку, которую ребенок опять со смехом снова и снова бросает на пол. Следить за первыми шагами, слышать впервые произнесённое слово: "Папа". Незнакомец не ощутит ту гордость за Люка, делающего успехи в учебе. А Герда….что же, от неё не убудет.

— Вот что, Герда, — произнёс Гринвич, решительно поднявшись с кресла. — Половина из того, что ты сейчас мне наплела — полная ерунда. И ты это прекрасно знаешь и понимаешь сама. Вспомни, дорогая, еще до брака, у тебя была весьма фривольная репутация, я бы сказал, весьма подмоченная… Да и досталась ты мне отнюдь не девственницей. Но, как водится, в нашем мире — деньги, связи и выгодность положений решают всё. Будь ты тогда хоть на десять лет меня старше, я все равно бы на тебе женился. Так что нет смысла тебе говорить о моих любовницах.

Даниэль с особым упоением наблюдал, как меняется выражение лица супруги с скорбного на уязвленное и даже порадовался этому факту. Но разуверять её в обратном не стал, ведь, это действительно так. Он и в самом деле бы на ней тогда женился при тех обстоятельствах, что назвал. Благополучие стояло для семьи Гринвичей на первом месте. Тогда, но не сейчас. Он успокаивал себя мыслью, что женщины были до Ярославы, будут и после….Но та, которую он действительно безумно любил тогда и которая любила в те годы его, уехала, пропала.

Он сам, по сути, прогнал Ярославу, а все прочее-лишь расплата за это.

— Что будем делать, Даниэль? — спросила женщина, остановив собравшегося уходить Гринвича своим вопросом.

— А что ты предлагаешь? — мужчина с интересом посмотрел на свою жену. Для себя Дан уже решил. Он не допустит, чтобы дети узнали, что он не отец им. А какой-то рыжий самозванец стал причиной их рождения. Герда дура, если так свободно позволила детям не знать их отца. Хотя нет, их отец это он, Даниэль Гринвич и никто другой. И он никогда не позволит отобрать из у себя. А этот-чистой воды самозванец, что пользует жену раз от раза, никогда не был и никогда не станет отцом Люка и Кати.

— Я заберу детей. Но не сейчас, чуть позже. Нам нужно придумать достойную причину для развода. Это должно быть что-то грандиозное! В то, что поводом к расставанию стали твои многочисленные любовницы- на это никто всерьез и не купится. Затем, после развода, когда дети не будут тебя видеть регулярно, они остынут и, возможно, забудут о тебе. Но пока, прошу- не говори им ничего. Ты согласен? — Герда с надеждой посмотрела на супруга.

— Хм,…-усмехнулся Гринвич развернувшись лицом к жене и с нагловатой улыбкой рассматривал её. Это верх цинизма- сделать во всем виноватым его, а самой…Непонятная семья, непонятное будущее. Но чего ему действительно было жаль, так это годы, что он потратил на создание собственного семейного гнезда. Постоянно улучшая что-то, выбираясь из дерьма, в которое его толкнул когда-то отец. Не последнюю роль в этом падении семьи Гринвичей сыграл герцог Белтонич. Надменный, слишком правильный, порой безжалостный. Отец Ярославы до сих пор не видел его, Гринвича в упор, несмотря на то, что сам Дан всегда признавал его ум и талант дипломата. Он делал все, чтобы помириться с герцогом. Но да все дела минувших дней, да не о них, не о Белтоничах пока шел разговор.

— Не молчи, Дан! — потребовала капризно Герда, но в её голосе проскользнули панические нотки- что ты решил?

— Я подумаю, — отозвался Гринвич, с удовольствием отмечая дернувшийся глаз жены. Супруга нервничала, но ему на это было глубоко наплевать. Требовал разъяснения другой вопрос, — скажи, раз ты считала меня бесплодным, то почему не с связала свою жизнь с этим…рыжим?

Назвать наглого незнакомца отцом Кати и Люка у Даниэля язык не повернулся.

— Он женат и не может развестись, — равнодушно произнесла Герда, но мужчине показалось, что все это напускное. — Всё слишком запутано. И поверь, если бы была возможность, то я непременно освободила бы тебя от таких обязанностей.

— Не может развестись? — усмехнулся Гринвич, — это что-то новенькое, ты не находишь?

— Не тяни, скажи, что надумал, — попыталась огрызнуться Герда, но выглядела она в этот момент как-то жалко.

И мужчина решился, не стал откладывать то, на что и без того уже знал ответ. Заложив руки за спину, Дан еще раз окинул внимательным взглядом жену и произнёс:

— Я готов сохранить наш брак. Но есть одно условие, при котором это возможно.

— Что? — женщина с непониманием уставилась на мужа, — ты допускаешь…Какое?

— Этот рыжий. Ты все рассказываешь мне о нём. Кто он, откуда. В общем, все, что меня заинтересует.

— Зачем? — с подозрением спросила Герда, теребя белоснежный носовой платок. — Ты его убьёшь?

— Вот ещё! И не подумаю, — усмехнулся Гринвич в ответ на подобное предположение жены, взятое, вероятно, из дешевых женских романов. — Мне важно знать, кто все это время считал себя отцом моих детей. Но самое главное и основное — ни Люк, ни Кати и вообще никто и никогда не узнает, что мать нагуляла их, подсунув мне, как собственных детей, — Даниэль нарочно говорил жестко, обидно. — Пока я согласен только на таких условиях. А ты?

— Я согласна, — произнесла Герда, но в этих её словах была какая-то затаённая радость.

— Даже можешь встречаться со своим рыжим, если захочешь, — разрешил Гринвич. — Моей жизни так же и впредь прошу не касаться. Всё должно выглядеть так, чтобы ни в коем случае на детей не бросить и тени от этой грязи.

— Это правильно, — согласилась женщина. — Дети тут не причём.

Дан усмехнулся. Мысль о собственной дочери, которая непременно должна быть именно его, не выходила из головы Гринвича. И он очень хотел её увидеть, несмотря ни на что. Но это очень важное событие было отложено из-за торговых дел семейства. Управляющий одного из семейных предприятий подозревался в мошенничестве. В связи с этим Гринвичу пришлось уехать на несколько недель, чтобы разобраться со всем лично и вывести вора на чистую воду. И как Даниэль не порывался до отъезда, но увидеться с Ярославой он не смог. Понимал и боялся, что она может уехать, забрав с собой ребенка, но семейные обстоятельства были против него..

Как только с делами все было утрясено, а мошенник передан в руки правосудия, Даниэль вернулся. Он с радостью узнал, что у герцога всё ещё гостит дочь. А потому на другой день после прибытия, Гринвич отправился с визитом к Белтоничам.

* * *

Столичный особняк Белтоничей утопал в зелени, вокруг цвели чудные цветы. И вся эта благодать весьма сочеталась с кладкой самого дома. " Хороший садовник у герцога", — отметил про себя Даниэль, окинув взглядом ухоженный особняк. Но тут словно из-под земли показался пожилой дворецкий и Дан как не пытался, так и не смог вспомнить, как его зовут.

— Герцог Алекс дома? — обратился Даниэль к пожилому мужчине.

— Дома, как изволите доложить?

— Граф Гринвич, — отозвался Дан и прошел мимо старика внутрь здания, чтобы подождать Алекса внизу.

Дворецкий, несмотря на свой преклонный возраст, довольно резво поднялся по широкой лестнице, а Дан остался стоять внизу. Всё было знакомым и вместе с тем немного изменилось. И граф силился вспомнить, что именно ему показалось незнакомым, как вдруг сверху раздался голос герцога. И если бы этой фразой можно было бы заморозить, то Белтонич наверняка бы это сделал. Но у Даниэля была очень важная цель, а значит, даже колкие обидные слова он готов потерпеть.

— Вы что-то тут забыли, граф Гринвич? Не припомню, чтобы я хотел Вас видеть, — произнёс герцог.

— Мне необходимо с вами обсудить один очень важный вопрос, — Дан старался держать себя в руках, ведь на кону гораздо больше, чем эта попытка Белтонича выпроводить гостя за двери.

— Вы уверены, что действительно хотите это сделать? — тут же отозвался Алекс, с которым трудно было соревноваться в упрямстве.

— Да, уверен. У меня есть что вам сказать, — подтвердил Гринвич.

— Тогда прошу Вас, граф, следовать за мной, — невозмутимый герцог повернулся, направляясь в сторону своего рабочего кабинета (если Дан ничего не перепутал). Белтонич шел так, словно он был один, не поворачиваясь, чтобы убедиться, что гость идёт следом.

— Так чем я обязан вашему визиту? — равнодушный и вместе с тем холодный тон не был неприятным для Даниэля. Он всё еще помнил ту науку дипломатии, к которой его готовили с детского возраста и пытался относиться к этому без эмоций.

— Я прошу Вас разрешить встретиться с Ярославой, официально, конечно, — подправил свою фразу Дан, осознав, что от волнения начал не совсем верно.

— Это всё? — поинтересовался герцог, а в его голосе прорезалась нота сарказма. — Долго думали?

— Герцог. Я прекрасно понимаю, что у вас есть причины меня ненавидеть. И вы это неоднократно доказывали. Поверьте, урок я усвоил на отлично. Но уверяю Вас, это очень важно для меня. И если бы не определенные обстоятельства, то я еще долго бы не посмел прийти.

Алекс внимательно рассматривал гостя, словно пытался его прощупать не только внешне по мимике лица, но и внутри.

— Я Вас слушаю, — в конце концов произнёс Белтонич и присел, закинув нога на ногу. Одновременно пригласив присесть и гостя. — Чем вызвано такое рвение увидеть мою дочь?

— Герцог, вы определенно вправе осуждать меня. И я принимаю заранее все ваши доводы. Но не пора ли забыть все разногласия?

— Предательство моей дочери и оставление её в опасности Вы считаете разногласиями?

Между говорившими повисла тяжелая пауза. Тем более Дан понимал-в этом доме он нежеланный гость и сейчас могло произойти всё, что угодно. Но Гринвич держал себя в руках, понимая, что именно сейчас поставлено на карту и второго шанса спокойно всё выяснить может не быть.

— Цель моего визита- получить Ваше разрешение на беседу с княгиней Видар, — выговорил, наконец, Гринвич, заметив, как удивленно изогнулись брови герцога. А затем лицо дипломата приняло прежнее невозмутимое выражение. — Я знаю, что малышка Ксения это моя дочь. И Вы не представляете, насколько это важно для меня. Именно поэтому поводу я намерен встретиться и поговорить с её Сиятельством.

— Ваша дочь находится у вас дома и, если не ошибаюсь, она еще совсем маленькая. Старшую дочь Ярославы действительно зовут Ксения, но поверьте, граф, к Гринвичам она не имела, и не будет иметь ровным счетом никакого отношения.

— На самом деле, это решать не мне и не Вам, герцог. И даже не Ярославе. Всё зависит от решения самой Ксении. Но я очень ценю душевный покой девочки и именно поэтому мне очень нужно поговорить с Ярославой. Прошу Вас, герцог, посодействовать мне в этом! — Дан попытался повысить тон, но вместе с тем держать себя в рамках разумного.

— А вы в курсе, что моя дочь замужняя женщина? И общение с таким бабником, как Вы, граф, может негативно повлиять на её репутацию.

Слова лились, лились……Они словно возводили баррикады между собеседниками. Никто не хотел уступать, соревнуясь в красноречии. Герцог с удовольствием мог бы спустить графа с лестницы и указать на дверь. Но Даниэль понимал, что и Алекс прекрасно осознаёт, ведь это не выход из сложившейся ситуации. Хотя, кажется, Белтоничу нравилось умело выпускать когти и доводить до белого каления соперника. И, в конце концов, Даниэль, понимая, что словесные баталии могут длиться бесконечно встал, озвучив свою мысль:

— Герцог, благодарю за столь радушный приём, но я вынужден откланяться. Поверьте, общение с Вами мне принесло неизгладимое удовольствие.

— Неужели так быстро? — отозвался Алекс, а презрительная улыбка на миг мелькнула на лице подтянутого немолодого мужчины.

— Да, мне уже пора. Предстоит еще поездка за город, в один небезызвестный Вам замок. Надеюсь, там я найду предмет своих поисков, минуя посредников, — произнёс Гринвич, с удовольствием подчеркнув последние слова. Герцог Алекс безусловно всё понял.

— Мой Вам совет, граф. Так сказать, напоследок, — произнёс Белтонич голосом, полным достоинства. — Не крадитесь к замку как последний вор. И не прячьтесь по углам, в надежде увидеть больше, чем Вам покажут. Если Яра не захочет Вас видеть, уходите и не пытайтесь остаться. Иначе Ваши дети, я имею в виду тех, что проживают вместе с вами, могут остаться без отца.

Гринвич молча кивнул, вспомнив, что Герда говорила об усиленной охране, нанятой герцогом. Значит, это не выдумки и прятаться, наблюдать из-за угла действительно не имело смысла.

* * *

Алекс Белтонич

Герцог Белтонич был старым дипломатом. Оценивая встречу с Гринвичем, он понимал, что она была не самой приятной, но и не самой отвратительной. В конце концов они взрослые люди, владеющие речью и искусством договариваться. Когда-то Алекс высоко ценил способности молодого и подающего большие надежды Даниэля и искренне желал ему блестящего будущего. Но сын покойного Льюиса Гринвича сам выбрал свой путь, и никто не в праве ему теперь мешать следовать этой дорогой.

Кроме того, Алекс прекрасно осознавал, что раз Ярослава здесь и остановилась без мужа, то Даниэль вполне вероятно, что будет искать встречи с ней. И тем более с Ксюшей. Как не напоминала девочка свою мать и бабушку, но и в ней уже угадывались черты родного отца. Необыкновенная синева глаз, присущая самому Даниэлю, его форма носа. А ещё некоторые жесты, хотя внучка никогда не общалась с биологическим отцом. Всё это не оставляло никаких сомнений в том, кто её родной отец. А ведь о похожести детей на своих родителей мы часто оцениваем именно по глазам.

Неоднократно Алекс видел семейство Гринвичей, гуляющих в большом императорском парке вместе со своими детьми. И уже с самого первого раза герцог провел параллель между ними и Ксюшей. Его внучка была более похожа на своего родного отца, чем его дети, что находились рядом с Гринвичами. Естественно, того же мнения придерживалась и герцогиня Ксения, которая поделилась своими наблюдениями с мужем.

И вот теперь этот несостоявшийся отец, он же негодяй и предатель, явился в его дом. Спустить его с лестницы было бы самым простым выходом, но Белтонич понимал. Если сегодня Гринвича выгнать из дома со скандалом, то, что будет завтра? Ярослава под надежной охраной, но кто знает, когда и как Даниэль воспользуется моментом и обязательно поговорит с ней. И какие именно он преследует цели? И не будет ли это неосмотрительным, ведь существует еще и Ксюша, которой, скорее всего, придется остаться здесь и жить какое-то время. Языки сплетников слишком остры, и чтобы им не коснуться девочки, всё нужно было сделать очень аккуратно.

И как сама Ксюша воспримет встречу с новоявленным отцом? Вопросов больше, чем ответов. В любом случае герцог не собирался давать и повода задеть Яру и Ксюшу ни сплетникам, ни самому Даниэлю.

Гринвич естественно, и сам догадался, где могла быть Ярослава, на что и получил вполне разумное подтверждение. И судя по его лицу, даже был благодарен совету.

Гость ушел, а Алекс, недолго думая, приказал привести себе коня. Ему не нужен был повод, чтобы повидаться с собственной семьёй. При первой возможности герцог стремился увидеть супругу и детей, а также внучек. О судьбе старшей, Ксюши, герцог снова очень волновался.

Въехав на территорию своего загородного замка, взору Алекса предстала умиротворяющая картина- Ярослава читала книгу, сидя в беседке. А его нежно любимая жена, Ксения, в сторонке о чем-то ворковали с Марфой. Бывшая горничная очень стеснялась такого своего возвеличивания у бывшего работодателя, но Белтоничи постарались как можно тактичнее поговорить с молодой женщиной и объяснить, что отныне она член семьи. После всех невзгод и горестей, что она разделила вместе с Ярославой и Ксюшей по-другому просто быть не могло. И чета герцогов искренне приняли молодую женщину в свою семью как родную. Вот уже и семейный доктор был в курсе, что Марфа скоро родит, поэтому обещал быть наготове и при первом сигнале явиться.

Алекс спешился, бросив поводья вовремя подоспевшему слуге, и быстрым шагом проследовал в сторону тенистой беседки. Женщины находились внутри, дети резвились, попеременно кидая друг другу мяч на лужайке. Любимая внучка Ксюша раскатывалась на качелях так высоко, что у другого взрослого давно бы сердце выпрыгнуло из груди. Испуганный дед был готов броситься к качелям, остановить их, пожурив девочку. Но разумно решив, что раз Ярослава была спокойна, значит и самому герцогу ни к чему встревать со своими замечаниями и нравоучениями.

— Как дела, мои родные? — произнёс Алекс, перецеловав всех по очереди: жену, детей, внучку Лёлю, свободолюбивого и озорного Василька, и по-дружески коснувшись плеча улыбнувшейся Марфуше.

— Всё хорошо, дорогой. Дети веселы, значит, мы счастливы, — заверила герцога жена. — Пойдем, тебе надо с дороги переодеться.

Обняв жену еще раз, Белтонич удалился, уже мечтая, как скинет эту потную рубашку, а и вообще весь пропылившийся дорожный костюм. И только после этого, уже переодевшись, вышел к герцогине, которая ожидала его в общей гостиной.

— Я приказала сюда подать чай, — сообщила она, грациозно присаживаясь и расправляя легкое домашнее платье.

В свои пятьдесят лет Ксения выглядела намного моложе. Гладкая кожа, стройная фигурка, а не обвислые телеса, что уже успели появиться у многих её ровесниц-знатных дам. Возможно, этому способствовала наследственность, а скорее веселый нрав, непоседливость и семейная жизнь в любви и согласии. Нет, споры иногда конечно были. Горячие и жаркие. И пара разбитых чашек тоже. Но всегда за этим всплеском следовало бурное примирение любящих друг друга супругов.

— Прекрасно, — произнёс Алекс, подойдя к супруге и поцеловав её в висок. От волос Ксении пахло травами и это очень нравилось мужчине.

— Ты ведь не просто так приехал, правда? — поинтересовалась герцогиня у супруга, наблюдавшего за прислугой, умело расставляющей чайный сервиз на столике. И только после того, как супруги снова остались наедине, разговор продолжился.

— Умница моя, — ласково улыбнулся Белтонич, присаживаясь рядом с супругой и беря её нежно за руку. — Всё-то ты сразу поняла. Я действительно спешил, чтобы опередить Гринвича.

— Даниэля? — удивилась Ксения и нахмурилась. — Он едет сюда? Но зачем? Неужели ему есть, что сказать нашим девочкам?

— Есть и даже больше того. Он просто жаждет пообщаться с Ярославой. Сама знаешь, сколько раз Гринвич порывался увидеться с Ярой и раньше, но только присутствие Радомира сводило его попытки на нет. И вот теперь, скорее всего отсутствие князя так подтолкнуло к активным действиям Даниэля. Сегодня он был у нас и просил разрешения у меня, чтобы встретиться с девочкой.

— Знаешь, — задумчиво произнесла герцогиня, потянувшись за фарфоровой чашечкой, — мне кажется, что он рано или поздно узнает, что его дети не от него. Или уже узнал.

— Вероятно, — согласился Алекс, — но это уже не наше дело.

— Боюсь, после этого Гринвичу понадобится наша Ксюша, — с тревогой в голосе произнесла Ксения и посмотрела на мужа. — Даже не знаю, что лучше. Если Князь разберется с врагами и заберет Яру с Олей или, когда наша дочь будет находиться здесь. Ведь рано или поздно, но Даниэль действительно увидится с Ксенией. А она более его дочь, чем те малыши, что подбросила ему Герда.

— Да, нам остается только быть бдительными. И, кажется, эти охранники, что я нанял, довольно хорошо исполняют свои обязанности.

— Не то слово! — рассмеялась Ксения. — Не далее, как сегодня утром, они остановили молодого крестьянина, что вёз в замок свой урожай. Так парень не внушил охране доверия, а потому каждый овощ был снят с телеги, а затем всё загружено обратно.

— А что он вез? — поинтересовался Алекс, мысленно согласившись с охраной.

— Кабачки и баклажаны, целую телегу. В деревнях нынче урожай, вот и решил крестьянин привезти к нашему столу.

— Хорошо, что не помидоры, — усмехнулся герцог.

— Скажешь тоже, — весело поддержала мужа герцогиня. — Ты бы еще про зерно вспомнил!

— Вот о нём-то наверняка вспомнил тот крестьянин, — добавил Алекс. — Но это всё ерунда по сравнению с тем, что Гринвич вот-вот появится здесь.

— Как странно сложилась судьба, ты не находишь? Даниэль отказался от нашей девочки и собственной дочери и воспитывает чужих детей. А барон Ротвельс? Думаешь он знает, что у Герды, возможно, от него дети?

— Мне кажется, что знает, — сделал своё заключение Алекс, — ведь встречаясь с женщиной несколько лет, поневоле будешь следить за её беременностями. А этот яркий рыжий цвет волос я видел только у него и у детей Гринвича. Ах нет, еще и у детей самого Ротвельса, что появились в его семье. Вот уж кому не приходится сомневаться, его ли эти дети.

— Да, наследственность, она такая. Мне кажется, Герда ждала, что барон разведётся с женой и женится на ней. Иначе какой смысл в таких отношениях? Рожать ребенка и не одного, а двух? К тому же живя в браке с другим?

— Барон Ротвельд станет абсолютно нищим, если разведется с женой, насколько я слышал. К тому же там была какая-то темная история в его прошлом. Замяли родственники жены. Возможно, в случае развода будет огласка. Так что тут ловить Герде нечего, — уверенно подвел итог Алекс. — Давай поговорим о наших делах. Надо рассказать о Даниэле Ярославе и чем скорее, тем лучше.

* * *

Ярослава

Привычку беззвучно ступать Ярослава переняла от оборотней, и теперь это получалось у неё само собой. Поначалу каждый оборотень знал, что идет именно она, княгиня. А потом даже Радомир с удивлением замечал свою жену рядом с собой. Но скорее всего это было следствием его загруженности и задумчивости. Тихая поступь получалась у княгини не осознанно, а как-то сама собой и это нравилось молодой женщине.

— Марфуша, что с тобой? — обратилась княгиня к своей подруге в тот момент, когда беременная женщина нахмурено растирала виски.

— Всё в порядке, барынька. Все думаю, как там мой Рос, — всхлипнула Марфа.

— С ним всё будет в порядке, я уверена! — твердо произнесла княгиня, запретив себе паниковать. — Я и сама очень жду, когда же Радомир за нами приедет.

— Конечно приедет, а как же! — тут же Марфуша забыла про свои печали и принялась успокаивать свою княгиню, — ваш муж любого порвёт кто встанет на его пути.

— Это верно, — согласилась Яра и пересела поближе к подруге. — Может быть тебе чего-нибудь хочется? Яблочко или компот? А может быть приказать что-то особенное приготовить?

— Барынька, — тут же встрепенулась молодая женщина, — прикажите принести мне молочка с ватрушечкой. Хорошо кухарка печет, прямо как маменька раньше.

— Всё сделаю, Марфуш, не переживай! Сейчас все принесут. Ты только за детками присмотри, пожалуйста.

Ярослава ушла, бросив взгляд на детей. Младшие- Лёля, Ник и Василёк, прыгали по очереди через натянутую веревочку. Ксюша перестала высоко раскачиваться, на этот раз она расслабилась, прикрыв глаза и о чём-то мечтая. Лёгкая улыбка блуждала по губам девочки и Яра просто была уверенна в том, что дочка мечтает вернуться. Но, к сожалению, в самое ближайшее время сделать это ей будет нельзя. И как объяснить ей, что все эти перемены временны. Что стоит только зажить этой ранке, так сразу её заберут домой, в Лесной замок.

Конечно, заботливая бабушка уже не раз предлагала оставить девочку тут насовсем. Естественно, с согласия Ксюши. Но Ярославе это предложение не нравилось. Хотя умом прекрасно понимала, что это всё исключительно в целях безопасности дочери. А ещё тревожило то, что еще несколько десятков лет и вместо красивой и веселой девушки перед ней окажется взрослая женщина, а затем и пожилая леди. В то время, как сама княгиня по-прежнему останется молода. И вся семья оборотней, включая младшую сестрёнку Ксюши останутся молодыми и цветущими. И это было очень больно. Знать, что твоя дочь умрет раньше тебя, и ты абсолютно не в силах этого изменить это- чудовищно. Но и оставлять здесь девочку в юном возрасте чисто из соображений о будущем это было сверх её матерински сил. Даже самое малое время разлуки с детьми доставляли Ярославе невыносимые муки.

Отдав распоряжение на счёт молока и ватрушек для детей и Марфуши, молодая женщина решила, что шалунам стоит немного передохнуть от бесконечного бега и прыжков. И тут ноги сами понесли княгиню в собственную девичью комнату, в которой она жила когда-то. Сейчас ей очень хотелось достать небольшой портрет собственного мужа, который она бережно хранила и брала всегда с собой во все поездки.

По коридору, навстречу спешила служанка, унося в руках пустой серебряный поднос.

— Родители в гостиной? — поинтересовалась Ярослава.

— В гостиной, — юная девушка быстро сделала книксен и снова поспешила по своим делам.

Намеренно Ярослава никогда и никого не подслушивала. Она просто шла, снова мечтала о муже, который сейчас находился так далеко…. И тут послышались громкие голоса родителей, которые беседовали о Даниэле Гринвиче.

Княгиня Видар ошарашено замерла на месте. Сказать, что в этот момент женщина не испытала ничего было бы неправильным. Возможно всё это домысли или весьма двусмысленные ситуации, которые родители трактуют именно в своеобразном ключе. И Яра даже порадовалась, что в их лесном замке не принято копаться в подобных подробностях чьей-то жизни. И только первые слова о том, что дети Даниэля похожи на какого-то другого мужчину почему-то заставили улыбнуться.

"Это гнусно! "- одернула себя княгиня, не желая злорадствовать по сути над несчастьем в семье. И даже на какой-то миг ей стало стыдно. А потом пришло понимание, что вот он-момент расплаты для графа Даниэля Гринвича!

Но следом навалилось безразличие. Княгиня не хотела злорадствовать, да просто не умела это делать. И даже если Гринвич встретится на пути, то ей ровным счетом не будет до него никакого дела. Мужчина всей её жизни, смысл и цель и бесконечная любовь, находился сейчас далеко и сердце разрывалось на части от тоски и тревоги за него. Узнать о том, чем в данный момент занят любимый было гораздо интереснее, чем снова вспомнить только что услышанные известия и всяческие предположения. Ну, а Герда….честно говоря, и вовремя учебы её поведение было слишком фривольным и раскованным. И Яра никогда не слышала о бароне Ротвельде, хотя была уверенна в том, что помнит всю аристократию и знать. А, ведь она уехала отсюда отнюдь не в младенческом возрасте.

Передумав идти в свою комнату, Ярослава вернулась к Марфуше. Мысли прыгали, от невероятной истории Гринвича, до воспоминаний о тех днях, когда он предложил ей стать любовницей. В душе стало пусто и неприятно.

Спустя некоторое время герцогиня Ксения присоединилась к компании молодых женщин. Она осторожно рассказала им о возможном визите Даниэля, а потом увела Марфушу, которая распереживалась от подобных известий.

— Марфа, милая, так ты мужа и не дождешься, — усмехнулась герцогиня, — пойдем, полежишь немного. После обеда доктор обещал заглянуть и проверить всех нас.

— И меня? — воскликнула Лёля, дожевывающая свой последний кусок ватрушки.

— Если захочешь, то и тебя. И всех остальных тоже.

Герцогиня увела Марфу, а взгляд Ярославы привлек приближающийся вдалеке всадник. И можно было предполагать что угодно, но вспоминая недавний разговор с матерью — это мог быть только он- Даниэль Гринвич.

— Дети, вы уже перекусили? Если да, то лучше вам поиграть в тенёчке. Слишком жарко сегодня печет солнышко, — вырвалось у Яры первое, что пришло на ум. — А еще лучше ступайте в дом. Ксюша, лапушка, проводи их всех, будь добра.

Всё произошло так быстро и внезапно. И Ярослава совсем не была готова к этому визиту. Полчаса назад узнать о том, что отец Ксюши будет здесь, какая малость.

— Яра, — позвал её отец со стороны дома и княгиня обернулась. Озабоченный взгляд герцога перемещался с дочери на далекого всадника, которому преградили путь нанятые охранники. — Мама уже рассказала про то, что к вам с Ксюшей едет Гринвич? Прости, я сам хотел тебе это сообщить, но меня отвлек управляющий.

— Да, пап, я всё знаю. Ты не переживай. Всё в порядке, — тут же отозвалась молодая женщина, одновременно ощущая ту бурю, что поднималась в её душе. Что он хочет? Почему вдруг у него возникло такое желание?

— Ты ведь в курсе, что он и раньше пытался с тобой встретиться. А теперь ты тут без мужа. При князе такая встреча была просто невозможна. Так что он воспользовался моментом. Лучше здесь среди своих и без лишних ушей.

— Да. Конечно, — тут же согласилась молодая женщина, — посматривая, как Гринвич преодолевает препятствия в виде бдительных охранников.

— Но, если ты не хочешь с ним общаться, только скажи, — предупредил отец, но женщина отрицательно покачала головой.

Черты лица, приближающегося к ним мужчины, стали уже различимыми и Ярослава напряглась. Она предполагала, что рано или поздно встретится с тем, кого когда-то любила. И подумала о том, какие разные бывают встречи. Одни приносят разочарование и разрушают жизнь, другие дарят любовь, дают надежду и смысл дальнейшего существования. Граф Даниэль Гринвич предал и почти уничтожил её. Князь Радомир всем своим существованием, своим отношением к ней и любовью заслонил всё. Яра и часа не проводила, чтобы не подумать о муже: как он там, что с ним? Теперь у нее есть все то, о чем мечтает любая женщина — любимый муж, дети. Есть семья, которой нужна она и которая так необходима ей самой. А что есть у Гринвича?

Даниэль всё приближался. Он заметил и герцога, и его дочь, что сидели в беседке, поэтому направился в их сторону. Княгиня с одобрением взглянула на коренастого мужчину- охранника, переодетого садовником. Охраны было много и не все из них внешне выглядели грозно. Кто-то из них был замаскирован под слуг. Вот и сейчас охранник старательно копошился в грядке, рыхля розы цвета спелой малины, что росли невдалеке. И надо сказать, эта работа у него получалась отменно.

Гринвич шел, но и без слов было понятно, с кого не спускал он своего напряженного взгляда, изучающего и жадного. Ярослава отметила, что Даниэль по-прежнему красив и высок. Его черные волосы и необыкновенная синева, разливающаяся из глаз, придавали мужчине какую-то романтичность. Небольшая полнота, что пришла к Гринвичу со временем, наверное, даже шла ему. Но сейчас для Ярославы это было всего лишь перечисление описание внешности человека из прошлого, не более того.

— Герцог, прекрасная княгиня, — поприветствовал гость хозяев, с трудом отрывая свой взгляд от молодой женщины. — Вы знаете причину моего визита.

— Я предупредил о Вас, граф, — подтвердил герцог, пронизывая тяжелым взглядом Даниэля. У княгини на миг закружилась голова, чуть сильнее забилось сердце. Но всё это исключительно от волнения и неизвестности. В то, что прошлое напомнит о себе, Яра никогда не сомневалась.

— А раз так, — взгляд Гринвича, брошенный на Ярославу, был испытывающий и вместе с тем обжигающий, — то прошу Вашего разрешения поговорить с княгиней Видар наедине.

Ярослава молчала, так и не произнеся ни слова, продолжая рассматривать неожиданного гостя. Да, красив, импозантен…. Но не его она ждала, не о нём думала, не засыпая последние ночи. И, тем не менее, эта встреча несколько отвлекла её от тревожных мыслей о любимом звере.

— Если, конечно, Вы не против, — добавил Даниэль. Неуверенность, смешанная с какой-то горечью, теперь читались в его глазах.

— Яра? Если тебе не хочется общаться с графом, только скажи, — обеспокоенный герцог коснулся рукой локтя дочери и тут молодая женщина заговорила.

— Всё в порядке, пап. Даже не переживай, — на мгновение княгиня улыбнулась отцу уголками губ и снова стала серьезной. — Мы поговорим здесь, в беседке. Думаю, граф Гринвич не возражает? — Ярослава обратилась к гостю, который как зачарованный не сводил с неё своего внимательного тревожного взгляда.

— Как Вам будет угодно, — согласился Гринвич.

Герцог ушел, а молодая женщина жестом руки пригласила гостя присесть.

— Чем обязана вашему визиту? — произнесла Яра. Слова ей давались с усилием. Такая знакомая синева, разливалась сейчас в его глазах. У Ксюши тоже в моменты особого волнения цвет глаз словно усиливался. И это просто притягивало внимание к ним.

— Княгиня…Яра… — сглотнул Даниэль, — я пришел попросить у тебя прощения. За все. Прости меня, я был последней сволочью.

— Радует, что хоть когда-то Вы это признали, граф, — холодно отозвалась Ярослава, тем самым напоминая, что нет былых отношений. И новых никогда не будет.

— Я должен тебе сказать. Это очень важно, — слова давались мужчине нелегко, но не меньшим трудом для Ярославы было заставить себя сидеть тут, рядом с ним, а не бежать в свою комнату. Как ни странно, хотелось заплакать, Затаенная горечь и обида из застарелых и уменьшившихся с годами ощущений стали вдруг стремительно расти. Но княгиня заставила себя сидеть на месте, а мужчина тем временем горячо продолжал, с трудом подбирая слова, — ты тогда ушла, пропала, не оставив никому записки где ты и что с тобой…. Я искал, честно слово. Мотался по гостиницам, больницам, кляня себя, на чем свет стоит…

— Полноте, Вам, граф убиваться-то, из-за какой-то сбежавшей строптивой девки, — вырвалось язвительно у княгини. — Или таких неопытных любовниц больше не нашлось?

— Ярослава, ты никогда не была мне любовницей! — вырвалось у Даниэля и видно было, что он с трудом удерживает себя на месте. — Я всегда любил лишь тебя…и сейчас люблю, — с трудом выговорил он последние слова и опустил голову. Но почти тут же поднял её, снова изучающе рассматривая ту, что когда-то предал. — Не молчи, пожалуйста…

— Мама, мамочка! — неожиданно раздался крик Лёли, — спрячь меня!

Яра быстро поднялась и сделала два шага навстречу бегущей младшей дочери.

— Что случилось, милая? — встревожено спросила женщина.

— В прятки играем, Ксюшечка водит. А она меня всегда находит, — жалостливо произнесла девочка и хитро взглянула на мать. — Помоги, пожалуйста!

— Спрячься за беседку, — предложила Яра и улыбнулась. Ксюша действительно быстро находила всех малышей, куда бы они ни спрятались.

— Ты только не выдавай меня ей! — умоляющее пискнула Оля, пробираясь мимо цветов. — Ой, нет, тут что-то колется! Я вон за ту тележечку присяду лучше! — произнесла она и в своём ярком желтом платье спряталась за рабочий инвентарь лже-садовника. Мужчина усмехнулся в усы, которые, кажется, были настоящими, а не накладными, продолжив и дальше копаться в земле.

— Не буду, — тут же согласилась Ярослава и вернулась в беседку. Она точно знала, что родители в настоящий момент не сводят с неё своих глаз, а выбежавшая Лёля скорее всего и для них была полной неожиданностью.

— Это твоя дочь? — почему-то хрипло спросил Даниэль.

— Да, моя и моего мужа, — кивнула Ярослава и нахмурилась.

Вдоль аллейки низкорослых кустарников, постриженных шарообразно и конусообразно, сперва показалась старшая дочь, а следом за ней как "бычки на веревочке", шли Василёк и Ник. Этих Ксюша как всегда находила самыми первыми. Как ни странно, но Лёлечка была очень проворной девочкой, настоящим милым шаловливым котёнком. И, как правило, пряталась лучше мальчишек. Да ведь каждый, будь то слуга, горничная или сам герцог, были готовы помочь девочке в обыгрывании мальчишек. Вот только Ксюшу никто из взрослых провести не мог, очень уж она наблюдательная и зоркая. Правда, и по возрасту старшая дочь княгини была взрослее малышни. Да и опыта по проделкам, пряткам у старшей дочери княгини было больше. И учителя, в лице Ярика и Властика, у неё были неплохие. Вспомнив о Видарах, сердце Яры тут же заполнилось любовью и желанием поскорее увидеться с ними.

Быстро ступая по аллейке, Ксюша вертела головой по сторонам. Лёлю она заметила, но предпочла не выкрикивать её имя, а подкрасться к сидящей на корточках девочке. Ярослава засмотрелась на детские забавы, но тут же спохватилась и перевела свой взгляд на мужчину. Даниэль практически не дышал. Он вообще привстал со скамейки и не отрывая взгляда наблюдал за уверенно вышагивающей девочкой-подростком.

— Волосы как у тебя, но глаза…они мои! — послышался уверенный шепот Даниэля и тут он схватил женщину за руку, развернул к себе, — Яра, милая, ведь это правда, да? Она действительно моя дочь?! Эта девочка с глазами цвета васильков или неба!

Хорошо, что Гринвич все-таки худо-бедно, но держал себя в руках, потому что никто из детей не испугался и не закричал. Они вообще не обратили на тех, кто находился в беседке ровным счетом никакого внимания. За исключением охранника-садовника, который быстро среагировал и через две секунды был тут, в трёх метрах от собеседников.

— Отпусти! — прошипела княгиня и выдернула свою руку. Граф очнулся и тут же понял, что под действием бурливших в нём эмоций позволил себе лишнего.

— Граф, вы забываетесь! — послышался тихий, но уверенный окрик садовника, но Гринвич уже и сам всё понял, отступив на несколько шагов назад.

— Всё в порядке, спасибо, — поблагодарила Яра "садовника", чувствуя, как часто бьётся её сердце. И промелькнула мысль, что, наверное, это видели мама и папа…Раздался взрыв детского смеха, по всей видимости Ксюша нашла Лёлю, но затем все постепенно стихло. Княгиня с облегчением посмотрела вслед удаляющимся дочерям и мальчишкам, а затем снова обратила свой взор на графа.

Она видела, мужчина пытался унять своё тяжелое дыхание, но его глаза….Они могли сказать о многом. Боль, радость, тоска- целый калейдоскоп эмоций промелькнул в них в одно мгновение. Отчего-то еще недавно, когда Яра нечаянно подслушала разговор родителей с предположениями об отцовстве Даниэля относительно тех двоих детей, было ощущение злорадства. И чувство удовлетворения, что судьба так отомстила за неё. Но теперь всё улетучилось. Она его не жалела, но всё-таки понимала, что ему, больно. Вот такой он, страдающий, несломленный и чужой.

— Прости, — прошептал он, с трудом выговаривая слова. — Я столько времени ждал этого момента, чтобы поговорить с тобой. Мне кажется, что помню каждый раз, когда ты приезжала. Может быть, ты не обращала на меня внимания. Но я часто следовал за тобой то в кафе, то в детском театре. Иногда мне казалось, что ты на меня смотришь. Но это скорее всего был самообман. Ведь так?

— Так, — согласилась Ярослава, — только, граф, давайте не будем вспоминать об этом. Кто-то сам в нашем общем прошлом выбрал своё будущее. Без меня. Так живите и радуйтесь, кто мешает?

Княгиня видела, как вдалеке из дверей замка вышел герцог и поспешил к ней на помощь. Он быстро спустился по каменным ступеням, что-то спросил у садовника, который снова сделал вид, что усиленно работает, не забывая бросать настороженные взгляды в их сторону. Алекс вопросительно обменялся взглядами с дочерью, но та только отрицательно покачала головой в ответ. Разговор не закончен. Отец княгини всё понял и отошел в сторону, однако не выпускал из вида дочь и незваного посетителя.

— Тебя нет рядом, — тихо произнёс мужчина, сжимая руки в кулаки. — Ты просто не представляешь, как я себя проклинаю за тот поступок. Мне казалось, что тогда всё делаю для семьи, а в результате….

— Хватит Вам себя жалеть, граф Даниэль, — твердым голосом прервала мужские стенания Ярослава. — Вы хотели меня увидеть- увидели. Попросить прощения? Я Вас прощаю. И даже благодарна Вам за то, что Вы тогда так поступили.

— Благодарна? — потрясенно отозвался Гринвич, — но за что, ведь я фактически тебя..

— Да! — Ярослава благодарила Бога, что детей поблизости не было в данный момент, — благодарна! Вы показали мне, что стоили ваши чувства ко мне в тот момент. И я не хочу, понимаете, не хочу вспоминать, как мне пришлось выживать в те дни!

— Выживать? — потрясенно повторил Даниэль, словно эхо.

— А о чем Вы думали, когда предлагали мне стать любовницей? — Яра продолжила говорить, пытаясь донести до мужчины свои слова. — Что я буду упрашивать Вас жениться на мне или буду радоваться от подобного щедрого предложения!?

— Нет! Прости, я тогда вообще непонятно, о чем думал. Прости меня, — мужчина внезапно встал на колени. Этот его порыв хоть и потряс, но это не понравилось молодой женщине.

— Встаньте, граф. Я прощаю Вас, но на этом всё. Разговор закончен. Нам незачем больше видеться. И если это всё, что хотели мне сказать, то я пойду.

— Ярослава. Я хотел бы увидеться с дочерью. Пожалуйста, — произнёс Гринвич и повернул голову, вероятно пытаясь разглядеть среди зеленых насаждений и аллей Ксюшу. Но, к счастью, она ушла. Мужчина поднялся, но остался стоять на месте.

— У нас с Вами нет общей дочери, — спокойный голос давался нелегко, но женщина очень старалась и справилась с этим.

— Она похожа за меня, больше чем…..

— У вас короткая память, граф! Разве не Вы мне бросили в глаза обвинения, что я вас шантажирую? Разве не Вы отказались от неё, вспомните! — Яра была готова сорваться на крик, но неимоверными усилиями сдержалась. Лишь слегка притопнула ногой от нетерпения. — А теперь я прошу Вас уйти. Довольно!

— Я уйду, — произнес Гринвич и действительно сделал ровно полшага к выходу из беседки, — только прошу тебя разрешить мне встречаться с моей дочерью. Ведь она наверняка спрашивала, кто её отец!?

— Ещё раз напоминаю Вам, граф. У нас с Вами нет общей дочери!

— А ты стала жестока. Но имеешь на это право. Только очень прошу тебя, разреши Ксении узнать своего родного отца. Ты ведь понимаешь, — граф пытался подбирать слова чтобы они были наиболее убедительными, — что твой зверь не может быть родным отцом человеческому ребенку! И она это поймет.

— Знаете, — Ярослава вдруг почувствовала облегчение, словно вот они-заветные слова, что должен знать мужчина, предавший её однажды, — мой муж-зверь, как Вы его назвали только что. Он не отказался от нас, живущих по дворцовым меркам в бедности, не отказался от меня, зная, что есть ребенок. Он не бросил, узнав, что мой отец и я сама в опале. Князь не посмотрел, что это могло отразиться на репутации его собственной семьи. И не предлагал стать любовницей после того, что узнал обо мне, только женой. Да в нём больше человечности, чем в любом другом, зарвавшемся аристократишке, считающим титул единственным достоинством!

— И всё же, я очень прошу тебя подумать об этом. Послушай, пожалуйста, не спеши отказывать. Я скоро уйду, только выслушай меня, пожалуйста, еще немного, — попросил Гринвич, с тоской бросив взгляд в ту сторону, откуда доносился детский смех. И Ярослава порадовалась, что малыши нашли себе занятия подальше от беседки.

— Говорите, граф.

— Мне очень хотелось бы признать девочку своей дочерью, хотя я понимаю, что ты этого не желаешь. И не позволишь мне это сделать. Не переживай, пожалуйста, я не сделаю этого, как бы мне не хотелось.

— Что? — возмутилась княгиня, но Гринвич поднял свою руку в останавливающем жесте.

— Нет-нет, что ты. Я не позволю грязи коснуться имени моей дочери. Не бойся, — с нежностью произнёс мужчина, не отрывая взгляда от Ярославы, но к счастью для неё, по-прежнему оставаясь на своём месте.

Молодая женщина вздрогнула, но промолчала, приготовившись выслушивать не самые желанные объяснения.

— Наше общество слишком жестоко чтобы я мог допустить подобное. Однако я считаю своим долгом внести хоть какую-то лепту в осуществлении любых жизненных стремлений Ксении. Иногда на это требуются материальные затраты. Я положу на её имя некоторую сумму денег в банк. В любой, в какой предложишь. Даже если он будет не здесь, а там, в Белогории, где, как мне известно, вы с мужем и проживаете. И постоянно буду пополнять этот счёт. Не возражай, я сделаю это в любом случае. Хочешь ты это или нет.

— Неужели Вы думаете, что у меня не хватит денег для исполнения целей моей дочери? — усмехнулась княгиня, нервно дернув плечом. — Или таким образом Вы мечтаете купить возможность общения с ней?

— Нет! Никогда!. Мне просто хочется что-то полезное сделать для своего ребенка.

— Полезное? Тогда исчезните, граф! Вас не было в нашей жизни до этого момента, пусть так всё останется и впредь. Или вдруг от того, что Вы решили облагодетельствовать нас своим присутствием, я должна немедленно позвать сюда свою дочь?

— Зачем ты так… хотя…я всё понимаю, Яра. Я это заслужил. Ты прости меня, пожалуйста. Я сейчас уйду, но позволь мне еще как-нибудь увидеть Вас. её?

— Мне кажется, это лишнее, граф Гринвич. И, пожалуйста, я Вас очень прошу, уходите. У Вас есть свои дети, будьте с ними, воспитывайте, заботьтесь о них. Не надо лезть в жизнь Ксюши и травмировать её. Она хоть и маленькая, но хорошо помнит, как нам приходилось несладко. И как Вы думаете, что она может сказать по этому поводу?

— Хорошо, — с трудом выговорил Гринвич. Было понятно, что решение далось ему непросто, — может быть потом, когда-нибудь?

— Не могу обещать, — так же сдержанно ответила княгиня, мучительно ожидаю окончания этого разговора. — Уходите же, граф! Пожалуйста! — вырвалось у неё и возможно следовало бы пролиться слезам, но их почему-то не было.

Ярослава с тоской вспомнила ту тренировочную площадку, что расположена позади Лесного замка. Где оборотни гоняли друг друга, тренируясь. Сейчас и ей от души хотелось запустить кинжалом или просто кухонным ножом в какое-нибудь соломенное чучело, чтобы сорвать на нём свою злость. И чтобы ушла пустота, что образовалась внутри без мужа. Ожидание становится мучительным, а эта встреча с собственным прошлым только ухудшила дурное настроение.

— Прости меня, — снова прошептал мужчина, не сводя своего взгляда с любимого лица. В его глазах отражались и мучение, и любовь, и тоска. Ярослава всё успела разглядеть в этой темнеющей синеве, даже желание остаться. — Я сейчас уйду, не беспокойся. Надеюсь, что ты всегда останешься такой же красивой, как была тогда и какая ты сейчас…

— Прощаю Вас, и прощайте, граф, — прошептала в ответ княгиня, провожая взглядом того, кого когда-то очень любила до безумия. Вероятно, именно это безумие, помноженное на молодость, и не дало возможности разглядеть в Даниэле что-то темное, что не позволило быть им тогда вместе. Яра видела, как отец о чем-то переговорил с Гринвичем и затем они оба отправились в сторону ворот. Но до этого ей теперь не было никакого дела. Прошлое ушло вместе с графом.

Ярослава устало присела, прислонившись к спинке скамейки, и прикрыла глаза. Солнце спряталось, а непонятно откуда набежавшая серая туча решила постараться на славу. По крыше беседки застучали тяжелые капли, но как ни странно, от этого на душе молодой женщины стало чуточку легче. Словно вымывался весь негатив из души, что всколыхнулся сейчас. Яра выскочила на улицу, раскинула руки и с улыбкой подставила лицо дождю. Почему-то теперь она была уверена, что скоро приедет Радомир. И ведь понимала, что это тревога о муже и любовь к нему пытались таким образом приблизить мечту….и всё же. Любовь к своенравному и властному зверю давала силы, вселяла надежду.

Чьи-то шаги по сырой дорожке привлекли к себе внимание, и княгиня обернулась, вытирая сырое лицо руками.

— Яра, девочка моя, с тобой всё в порядке? — заботливый голос отца снова заставил улыбнуться. Герцог протянут своей дочери плащ, но молодая женщина не взяла его, а бросившись к отцу, обняла его.

— Папа, как же я вас люблю! Ты и мама, вы такие замечательные!

— Маленькая моя, — ласково прошептал мужчина, нежно глядя ладонью по сырым волосам своей выросшей дочери. — А уж мы-то как тебя с мамой как любим! Пойдём в дом, а то не хватало еще отвечать перед князем за твоё здоровье. Вдруг простудишься.

Дети были заняты своими важными делами, и никто из них не поинтересовался, что за гость их посетил. И только герцогиня с Марфушей внимательно выслушали Ярославу. И все вместе пришли к выводу, что, скорее всего в ближайшем будущем граф не посмеет появиться в жизни девочки и самой Яры. Но этот сложный день не мог так просто закончиться. Наступил вечер и княгиня, устав ходить в собственной комнате из угла в угол, всё-таки решилась поговорить со своей старшей дочерью. Стараясь оттянуть предстоящий разговор, Ярослава укладывая спать младшую Лёлю, рассказала ей более длинную сказку, пообещав непременно на следующий день сходить с ней и с другими детьми на озеро. А затем, вздохнув, постучалась в комнату Ксюши.

* * *

Ксения Хадерсон

— Ты не спишь? — спросила меня мама, осторожно прикрывая дверь.

— Да нет, что ты, проходи, — я закрыла книжку и улыбнулась. Сегодня был чудесный день, солнечный и теплый. Я весело провела время, играя с малышами. А еще в замок вернулся дед, который меня очень любит. Если вспомнить свое детство тут, то сразу вспоминается картина, где я, собственной персоной, восседаю у него на руках или на коне, но непременно впереди него.

— Мам, скажи, что с тобой? Что случилось? — я внимательно посмотрела на свою мамочку, и у меня возникло ощущение, что её что-то сильно волнует или даже мучает.

— Даже не знаю с чего начать, милая, — вздохнула мама и присела рядом со мной на кровать, нервно поглаживая рукой по мягкому одеялу, которым я была накрыта. — Но ты должна это знать.

— Мам, скажи, — догадка внезапно осенила меня. И даже скорее не догадка, а такое нетвердое предположение, — ты сегодня сама не своя весь вечер, это потому что приезжал тот красивый мужчина? Кто он? Он посмел наговорить тебе гадости? — я вдруг вскочила на ноги, сжав кулаки, готовая броситься непонятно на кого. И вся такая грозная, в ночной рубашке подпрыгнула на кровати.

— Тише-тише, милая, — попыталась успокоить меня мама, — присядь, пожалуйста. — Я сейчас тебе все скажу, как есть. Иди ко мне.

Я тут же оказалась рядом с мамой, прижавшись к ней, и приготовилась слушать её рассказ, как вечернюю сказку. Но всё оказалось совсем не тем, что я предполагала. Услышанное стало для меня полной неожиданностью.

— Этот мужчина, с которым я сегодня разговаривала в беседке- твой родной отец, Ксюша, — произнесла она почти шепотом и сжала мою ладошку.

Я отодвинулась, развернулась к маме лицом, но сама в этот момент пыталась вспомнить, а как он выглядел, мой отец. И у меня ничего не получилось. Кроме общего ощущения, что мужчина красив. Больше ни-че-го!

— Ты знаешь, что мы расстались очень давно и не очень хорошо. Теперь он решил с нами пообщаться, — произнесла мама и грустно вздохнула.

— Зачем? — переспросила я, понимая, что мой голос внезапно осип. — Мы ведь ему были не нужны! — последние слова я почти выкрикнула, понимая, что стиснула руки в кулаки. Зачем он пришел? Чтобы мама снова плакала?

— Он просил прощения, Ксюша. И очень хотел увидеться с тобой.

— Но мам! Разве мы ему нужны?! — я не понимала, что сейчас больше чувствую — возмущение или растерянность. А еще хотелось вскочить и куда-то умчаться, пробежаться по полю, навстречу ветру, чтобы куда-то деть поднявшуюся во мне энергию.

— Не знаю, солнышко. Только это теперь ничего не меняет. Кроме того, что твой отец теперь-то точно уверен в твоем существовании.

— А раньше? — нахмурилась я, не зная, как все это расценивать. — Он что, не знал?

— Раньше он не хотел мне верить, что ты появишься. И только после этого мы поженились с дядей Якобом. Он защитил меня своим поступком от сплетен и людского осуждения.

— Он лучший полковник на свете! И я его очень люблю! — сделала я свой вывод, не совсем понимая про моего родного отца. Если мама сказала, что беременна, то, как можно в этом сомневаться? — Мам, а он, мой отец…..он еще придет?

— Я не разрешила. Но он очень хотел.

— Мам, скажи… Он очень плохой человек? — для меня это было очень важным- узнать, хороший мой настоящий отец или не очень. И даже не зная его, отчего-то не хотелось быть дочерью какого-нибудь местного гада.

— Нет, моё солнышко. И я тебе рассказывала, что когда-то любила Даниэля Гринвича. Но быть вместе у нас не вышло. Но это не значит, что я тебя от этого меньше люблю. Просто так вышло. Он очень некрасиво поступил когда-то по отношению к нам, но теперь это всё неважно. Скажи, ты хочешь с ним увидеться и пообщаться?

— А ты бы этого хотела? — с недоверием я уставилась на маму, в то же время, не понимая и саму себя. С одной стороны, я не прочь еще раз повнимательнее разглядеть этого мужчину, что оказался моим родным отцом. А с другой, мне ведь даже не о чем с ним разговаривать!

— Это решать только тебе, родная, — с нежностью произнесла мама, успокаивающе поглаживая мою спину.

— Я пока не хочу, — вдруг осознала я и действительно успокоилась. Ведь жила же как-то до этого без этого отца. Но если мы увидимся, то что ему сказать? Как себя вести? Броситься на шею и расцеловать я могу только Радомира, дядю Якоба, Властика или Ярика. А тут как быть? — Можно в другой раз?

— Конечно можно, — выдохнула мама и улыбнулась, — но это должно быть только твоим желанием и ничьим больше. Запомни это, моя хорошая.

Мы с мамой проговорили еще какое-то время обо всём, а после, поцеловав меня на ночь и шепнув несколько очень ласковых слов, она ушла. Мне казалось, что после полученных известий не усну всю ночь, настолько поразило меня это известие. К тому же полученная информация срочно требовала осмысления. И я не придумала ничего лучше, как сесть за письма для Ярика и Властика, где делилась с каждым своими новостями и переживаниями по поводу родного отца.