Глава 28

Селена Лангран

— Оооу, — все тело прошило сотнями маленьких острых шипов.

От долгого нахождения тела в одном положении, затекли и руки и ноги. Сейчас они ощущались ватными и лишенными костей. Вот именно поэтому, если некромант проводит долгий ритуал, он ложится! Я же рассчитывала, что задам пару вопросов и провожу души погибших, и всё.

Но время в мире и на полях Морины течёт иначе. Вместо максимум часа, я потратила на ритуал большую часть ночи. И сейчас расплачивалась за свою непредусмотрительность. Как любила повторять бабушка, рассказывая нам о периоде возвращения нашего рода в этот мир, все самые гениальные планы, рушатся из-за непроработанных мелочей. Вот и у меня так, не учла всего-то временные потоки, а расплата не заставила себя ждать.

— Не слушаются? — сразу понял, что со мной барс, — это сейчас пройдёт, мы сейчас поможем. Давай, иди сюда!

Дайгир легко подхватил меня на руки, словно я и не весила ничего. Это впервые он себе позволил что-то большее, чем подержать меня за руку.

— Селена, а как дроу относятся к огненному погребению? — спросила Лисан, что находилась здесь же, хотя я никого кроме мужей не звала.

— Дроу вообще к погребению хорошо относятся, — ответила я, — считая, что это знак уважения и признания, а уж по каким обычаям им не важно.

— Да? А тебе больше ничего не надо? Там осмотреть или ещё что? — поинтересовалась магичка.

— Нет, мы уже сделали всё что могли. — Ответила уже через плечо Дайгира, уносящего меня к фургонам.

Лисан кивнула головой мне в ответ, и начала выписывать пассы руками. По контору внешнего ритуального круга забилось живое яркое пламя. Горячие сгустки летели с ладоней магички в центр пентаграммы и расплывались огненными ручейками по всему периметру, сжигая все на своем пути. Я чувствовала отголосок лопающихся от очистительной силы огня связей, ощущала всей кожей, как сгорает всё внутри пентаграммы. Даже земля, пропитанная кровью и темной аурой смерти. И в душе росло ощущение очень правильного шага. Все ушедшие с той поляны заслужили свой покой.

Почти не притормаживая у костра, где сидели Карел и Варес, барс буркнул, что мы всё закончили и запрыгнул в наш фургон. Уложил меня на расстеленную походную постель и начал растирать затекшие ноги и руки. Рейгар, расположившись с другого бока, ему в этом помогал.

Я себя чувствовала немного неловко. Всё-таки два взрослых мужчины, и хотя никакого подтекста в их действиях не было, всего лишь желание помочь, я все равно смущалась. Онемение в теле сменилось покалыванием, но уже не болезненным, а приятным, как боль в натруженных тренировкой мышцах.

От этих ощущений и от усталости меня разморило, уплывая в сон, я почувствовала тепло, приятно окутывающее тело. Тратить силы на борьбу с дремотой я не стала. К тому же мне было настолько удобно сейчас, как редко удается устроиться специально.

Мягкое укачивание, как будто тебя бережно несут на руках, грохот далёких барабанов, жар щедрого очага и запах смолистого дерева и трав, дарили покой и ощущение надёжной защиты вокруг. Ни одна тревожная мысль не беспокоила, не нарушала это состояние правильной безмятежности. Только жарко немного.

Я попыталась отодвинуться подальше от растопленного очага, даже не пытаясь связать последние воспоминания с ощущениями в настоящем. Но на мои попытки мне ответили недовольным рычанием над головой. Меня притянули обратно, да ещё и ногу сверху закинули, предотвращая повторные попытки отодвинуться.

Для меня это было настолько необычным и неожиданным, что глаза открылись сами собой. Я по-прежнему лежала на постели в фургоне, сам фургон двигался, поэтому я и ощущала те покачивания. Рядом со мной спал мужчина, прижимавший меня к себе даже во сне, судя по размеренному дыханию над моим ухом. Это от него исходил тот жар, который я во сне приняла за очаг.

Чуть повернула голову, в принципе понимая, кого увижу. И не ошиблась. Дайгир спал с блаженным выражением на лице, словно там в его сне, его барс гулял по полю с цветущей кошачьей травкой. Попыталась сосредоточиться на своих ощущениях.

Нет, ничто во мне не противилось происходящему. Обида была. И периодически, подняв знамена, рвалась в бой, требуя мести и наказания. И да, я хотела убедиться в раскаянии барса. В том, что его выбор не от безысходности. Да и что-то внутри злобно вопрошало "с чего это мы должны принимать его в мужья с распростертыми объятиями"?

Но на душе все равно становилось теплее от взгляда, от каждого жеста пропитанного заботой.

То ли я своими ерзаниями разбудила Дайгира, то ли он сам почувствовал, что я уже проснулась. Но его ресницы задрожали, и я как всегда замерла, всматриваясь в зелень его глаз.

— Проснулась? — хриплый с спросонья голос мужчины, напоминал мурчание большого кота. Он собственно и был большим котом. — Может, проголодалась? Ты уснула, не дождавшись завтрака. Хочешь, принесу покушать или ещё полежишь, отдохнёшь?

— Нет, кушать я не хочу, а вот от отвара я бы не отказалась, но придется ждать до привала. — Озвучила я.

— Не думаю, Рейгар позаботился. — Дайгир развернулся и откуда-то из-за своей спины достал флягу, в которой я узнала вещь дяди Карела.

Он у нас любитель горячего отвара и у него всегда с собой есть несколько фляг, с рунным дном, благодаря чему питье внутри фляги остаётся горячим. Я тут же уселась, облокотившись на борт фургона. Правда, Дайгир успел подпихнуть мне за спину свою подушку, а себе под голову подтянул мою. Барс лежал вытянувшись на животе и разглядывал меня, повернув голову набок.

— Что-то не так? — спросила, теряясь от этого взгляда, всё-таки рассматривать меня так явно ещё никто и никогда не осмеливался.

— Почему ты так решила? — всё тем же, мурчащим голосом спросил барс.

— Ты так внимательно рассматриваешь, словно у меня на лице весь рунный алфавит эльфов прописан. — Ответила, пытаясь скрыть свое смущение.

— Ну, нет, рунные алфавиты мне не интересны! — усмехнулся барс, — тобой любуюсь. Ты очень красива.

— Дааа? А не храмовая паучиха, нет? — припомнила я ему его же слова.

— Нет. На паука ты совсем не похожа. Скорее котёнок. Или мышка. Пушистая мягкая мышка. — В его глазах разгорался странный свет.

— Ну, вот. Я мышка, ты кот, опять не совпадаем, — ответила я отставляя пустую флягу. — Кошки на мышек охотятся обычно.

А вот зря я отвела от него взгляд, потому что наглый кот этим и воспользовался. Секунда, и я пойманная, лежу прижатая к кровати, придавленная телом этого охотника. А он продолжает рассматривать мое лицо, только уже нависая надо мной.

— Самая желанная добыча. — В голосе мужчины я слышу рычание зверя. — Не надо напоминать мне обо всей грязи, что я наговорил. Я и так это помню, мой Лунный свет, мое ночное чудо. Я бы мог бесконечно оправдываться, рассказывая, что не узнал, не почуял пару, а кроме неё все остальные мне не нужны, кем бы и какими бы они ни были. Что любая женщина, кроме той, что просила жить на ночном берегу, мне противна и неприятна. Только вот эти слова ничего не исправят. А значит, они и ни к чему. Я с того момента, как узнал, что моя жена и моя единственная это одна и та же девочка, просил мир и богов дать мне один единственный шанс. И ты позвала. Меня, который после всех выходок и смотреть в твою сторону не должен. Но этот шанс мне дороже моей жизни. Я снова стану тем, о ком ты помнила всё это время и искала. Я верну тебя себе, Селена! Ты, единственная Луна моего сердца!

Дайгир прижался губами к моему виску и, улыбнувшись, переместился на крышу фургона. Я не раз уже видела, как барс, наступая на перекрестье опор, перемещается по крыше с задней площадки фургона в головную часть, где размещается место для возницы. Вот и сейчас он повторил этот трюк, оставив меня в фургоне одну.

Короткий привал на обед я встречала уже полной сил. Но Рейгар все равно не дал мне спуститься самостоятельно. Стоило мне подойти к краю фургона, как он протянул руки мне навстречу.

— Я бы могла и спрыгнуть. — Сказала ему с улыбкой.

— Конечно, могла бы, я и не сомневался. — Ответил улыбкой мой наг, — Но тогда, у меня не было бы сейчас возможности лишний раз тебя обнять. А мне это нравится!

— Мне тоже!

— А мне нравится, когда есть горячий обед! — проворчал Варес. — И вот без ваших обнимашек я прекрасно обойдусь, а без обеда нет.

— Посмотрю я на тебя, когда женишься! — буркнула я, утыкаясь носом в шею Рейгара.

— Если мне вместо обеда будут предлагать пообниматься, то точно не женюсь! — ворчал, разжигая костер, Варес.

— Ну, всё-всё, не бурчи! — я действительно приступила к приготовлению обеда.

— Да это не я, это брюхо возмущается, что день в разгаре, а еды все нет, — Варес все продолжал, устанавливая держатели над огнем и выливая в котел воду.

— Слушай, а как же ты в бой-то ходишь? А вдруг враги нападут во время обеда? — уже начинала насмешничать я.

— Слушай, сестрёнка, ты слышала, что я порой становлюсь берсерком во время боя? — продолжил Варес.

— Удивил, это же родовая особенность Варлахов!

— Ничего не знаю! Но когда мне мешают или не дают спокойно поесть, я зверею просто на глазах, — рассмеялся брат.

— Иди уже, помогай остальным коней распрягать, берсерк недокормленный! — прикрикнула на него Лисан, засучая рукава и приступая к чистке овощей для походного супа.

— А чего это ты мной командуешь? — Варес продолжал смеяться, довольный тем, что обед уже готовится.

— Так это я одолжение твоей будущей жене делаю, — в тон отвечала Лисан, — а то достанешься какой-нибудь бедолаге вот таким, совсем диким, и что ей делать?

— Как что? Прикармливать! — рядом оказался Дайгир с листом лопуха, свёрнутым в кулёк. Аромат дикой малины, прогретой на солнце, пьянил и приманивал.

— Нууу… Мысль в целом верная, но на ягодки я не поведусь! Мне б мяса! — в Вареса захотелось запустить какой-нибудь корягой!

Вот же зараза ехидная!