Эпилог

В камине мирно потрескивали дрова. Я завороженно смотрела на огонь, прислушиваясь к вою ветра. Похоже, ночью будет метель. Гулкие шаги эхом отразились в каменных сводах. Сдержав улыбку, принялась за рукоделие, продолжая вышивать цветочный узор.

Пахнуло вкусным морозом и знакомой пряной остротой. Что-то гулко опустилось позади меня: значит, Яргар вернулся с добычей, не с пустыми руками.

— Много мяса получилось срезать?

— И как ты все слышишь? — голос мужа был слишком радостным.

— Много… Давно ты таким счастливым не был.

— Просто олень крупный попался, — Яргар подошёл ко мне. Пусть он и успел переодеться, но холодом от него ещё веяло. Коснувшись ледяными руками моих плеч, ласково поцеловал в макушку. — Никак не привыкну, что ты стала другой…

Я запрокинула голову и широко улыбнулась. Лицо Яргара просто светилось от счастья. С чего он такой весёлый?

Со всей нежностью коснулась грубой ладони и несильно сжала её. Вглядываться в серо-голубые глаза Яргара было особым удовольствием. Без зверя и он стал другим.

Яргар присел на пол рядом со мной и по привычке устроил свою голову на моих коленях, ворчливо сдвинув в сторону вышивку. Обхватил мои ноги и потёрся заросшей щекой. Я же в ответ со вздохом отложила ткань и коснулась жёстких волос мужа.

— У тебя седина.

— Да? — Яргар даже не смутился.

— Да… Такая серебристая, вовсе не белая. Вот тут и вот тут, а ещё на висках, — улыбалась и гладила мужа по голове. — А теперь признавайся, хитрец, что случилось?

— Мира спит?

— Давно уже, тебя она не дождалась, — коснулась щеки Яргара. Она стала такой тёплой. Пришёл с мороза и теперь отогрелся. — Весь день ворчала как старуха какая-то. Обижалась, что ты не взял её на охоту. Наша девочка стала взрослой и очень своенравной.

Яргар привстал на одно колено и посмотрел мне в глаза. Было видно, что ему хотелось рассказать мне что-то, но он сдерживался изо всех сил. Схватил мои руки и принялся их целовать.

— Яргар?

Теперь нежно коснулся лица и начал дарить такие волнительные и сладкие поцелуи. Я глупо бормотала, пытаясь понять, в чем же дело.

— Я встречался с Йорком. И он кое-что мне рассказал, — Яргар с трудом оторвался от моих губ.

— Что? — хрипло дыша, облизнулась и поцеловала в ответ.

— У Олава скоро будет ребёнок.

Крупные хлопья снега бесшумно падали с неба. Изо рта вырывались белёсые облачка пара, когда мы с Мирой решились снять повязки с лица. Прячась в деревьях, с опаской всматривались в засыпанную снегом деревню.

— Мама?

— Тихо! — приложила палец к губам и одёрнула дочь. — Сегодня мы сделаем то, о чем давно с тобой говорили. Ты корзинку не потеряла? — скосила взгляд и посмотрела на руки Миры. — Молодец, держи крепче. Помнишь, что нужно делать?

— Помню, — отрывистый кивок. — А если меня заметят?

— Не заметят, просто оставь корзинку в сенях, крикни, что оставили это на улице и прячься вон за той дровницей. Я свистну, когда можно будет выходить.

Посмотрела на дочь. Какая же она взрослая и как сильно напоминает меня. Только более сильная, умная.

Мира вскинула подбородок и поправила капюшон накидки. Светлые волосы выбились из-под платка и теперь мерцали слоем инея. Дочка улыбнулась, пытаясь справиться с волнением, и слегка покраснела, наткнувшись на мой суровый взгляд. А глаза у неё Яргара, не мои.

— Иди, у тебя всё получится.

Провожая дочь взглядом, прислушивалась к вечернему шуму деревни. Почему-то я совсем не тосковала по нему. Но вот Мире будет сложно… Чувство вины отозвалось болью в сердце.

Вот Мира ловко перебралась через забор и подошла к крыльцу.

Олав молодец, хороший дом построил. Видно, что крепкий хозяин и всё при нем. Эйгиль сдержал слово.

Ничего, Мира привыкнет. Я буду помогать ей до самой своей смерти. Мы с Яргаром многим пожертвовали, чтобы её жизнь была не похожа на нашу.

Хлопнула дверь и мелькнула знакомая меховая накидка. Мира ловко забралась за поленницу. Дверь хлопнула снова, и я едва сдержала слёзы, увидев Олава.

Высокий, статный. Я даже не поверила своим глазам: на мгновение мне показалось, что это отец, а не мой младший брат. Такое было сильное сходство.

Никого не найдя, Олав поспешил в дома, а я заливисто свистнула. Тревожно наблюдая за тем, как Мира бежит ко не, молилась, чтобы никто больше не вышел.

Снег громко хрустел, а тяжёлое сбивчивое дыхание выдавало не только волнение, но и усталость.

— Мама… — Мира была чем-то расстроена.

— Что?

— Почему бы нам просто не зайти к ним?

— Мира, если бы было все так просто, — выдохнула, подбирая нужные слова. — Есть вещи, которые сложно объяснить. Я и сама многого не понимаю, но так уж устроен мир. Нельзя, чтобы о нас знали.

— А как же Йорк? И другие? Что изредка приходят к нам?

— Они другие, Мира, — я подошла ближе к дочери и ободряюще улыбнулась, положив свои руки к ней на плечи. — Они похожи на тебя. И о них тоже никто не знает. А мой брат… Так будет лучше для всех. Поэтому, просто знай это и не нарушай самое главное правило… Какое?

— Не попадаться на глаза.

Шире улыбнулась, вглядываясь в лицо дочери. Пусть Яргар и убеждал меня в обратном, но она дочь своего отца: сильно похожа на него не только статью и образом, а и норовом. И в ней, так же как и теперь во мне, течёт кровь народа Тохо. Та самая, что закрыла дорогу в мир обычных людей.

— Так кто у меня? Племянник или племянница?

— Родился мальчик. Я услышала разговор, что родился мальчик.

— Ох, Мира, — обняла дочь и поцеловала её в лоб, почувствовав разочарование в её голосе. Снегопад почти кончился, и нам нужно было быстро уходить, чтобы следы успело замести. — Неужели ты думала, что эта девочка родится так быстро?

— Честно, так и думала.

Я виновато улыбнулась и, взяв Миру за руку, повела её в глубь леса. Рождение этого ребенка нам с Яргаром не суждено увидеть: он отдал свою силу и свое бессмертие, чтобы я выжила, а я согласилась на дар Создателя для Миры, чтобы спасти её. Наверное, это несправедливо.

Когда-нибудь в роду моего брата родится девочка с белыми как снег волосами и небесно-голубыми глазами. Она будет обладать невиданной силой. Лишь когда Мира передаст ей все знания, наша дочь сможет обрести покой и встретится с нами в совсем другом мире.

Малая плата за мир для людей и спокойную жизнь.

— Мира, помнишь я рассказывала тебе сказку про волшебного волка?

— Да, — дочка поджала губы, посчитав, что я отношусь к ней, как к маленькой.

— Это не сказка. И когда мы вернёмся, папа тебе обязательно расскажет всё о своём народе, народе Тохо. И про нас. Про то, что всего одно чувство изменило этот мир.

— Какое чувство? — Мира подозрительно посмотрела на меня.

— Любовь, глупышка, — рассмеялась и крепче сжала руку дочери.

Мы уходили в лес, но не из жизни людей, не из судьбы Олава. Просто обрели счастье и покой: наша любовь стала самой невероятной историей, которую рассказала жизнь. Рано или поздно Мира это поймёт. И будет верить, что сказка возможна.

Конец