глава 13

Они проснулись в одной постели в первый раз. Вернее, проснулась Марина и обнаружила мужа рядом. Сергей спал на спине, закинув руку за голову, волосы в жутком беспорядке, на щеке рубец от подушки, весь помятый, но такой… красивый.

На нем так и осталась разодранная рубашка. Простыня прикрывала его по грудь, но под ней, Марина точно помнила, на нем ничего не было. Да и сама она тоже не в лучшем виде. От ярких обрывочных воспоминаний душной волной прилила к лицу кровь.

Как это могло случиться? Как?

Они ругались. А потом…

Марина до сих пор не могла прийти в себя, поражаясь собственной реакции. Он ведь чуть не избил ее от злости, насиловал. А потом, в какой-то момент не стало насилия, а только страсть, только голое, голодное, жадное желание мужчины и женщины…

Воспоминание волной прошлось по телу, погружая снова в те нереальные ощущения. Она закрыла глаза.

В этот момент Сергей зашевелился и застонал, разрушив этим то хрупкое равновесие, что ей удалось выстроить в душе. Пока муж спал, можно считать и думать что угодно, теперь же выяснится, как оно есть на самом деле. И как вести себя, она понятия не имела.

Он открыл глаза. Судя по сменявшемуся в них выражению от ошеломления до узнавания и легкого ужаса, он все вспомнил и тоже не знал, как себя вести. Хотя, возможно, это все ему привиделось?

Но нет, он был без штанов в спальне жены, и очевидно, они тут не просто спали… На память снова пришло то, что он вчера тут вытворял, Сергей поморщился и сел в постели. Молча взглянул на жену, Марина делала вид, что его тут не существует. Черт…

Разговаривать не было ни малейшего желания.

Между ними снова была стена, но теперь было и новое знание. Правда, к этому новому знанию еще нужно было привыкнуть.

Сергей был совершенно выбит из колеи, и не хотел показывать жене своего смятения и неуверенности. Мужчина не должен расписываться в слабости. Так же молча встал, поправил обрывки рубашки. Хорошо бы в душ, но в душ он пойдет у себя. Брюки нашлись за креслом, боксеров нигде не было видно. Чувствуя взгляд жены, неловко вертел брюки в руках, спрашивая себя, как он умудрился их туда закинуть…

Из кармана на пол с легким стуком вывалился браслет.

Несколько мгновений Сергей растерянно смотрел на него, потом быстро поднял и зажал в кулаке. Но этих нескольких мгновений было достаточно. Марина безошибочно узнала тот браслет с зелеными камешками, что был на руке переводчицы.

Вот значит как…

Если у нее и были сегодня утром к нему теплые чувства, они растаяли без следа, оставив после себя колючий ком обиды. Видя, что муж по-прежнему сосредоточенно вертит в руках брюки, пытаясь надеть, она нащупала лежавшие рядом с подушкой боксеры, зло скомкала и с силой швырнула ему в лицо. Тот как раз стоял на одной ноге, натягивая штанину, и от внезапного удара даже пошатнулся.

— Ты что? Спятила?!

— Это ты спятил! — прошипела Марина. — Ненавижу тебя! Ненавижу!

Мужчина и без того был в раздрае. Спросонья, с похмелья, да еще и после бурных ночных событий, ему трудно было уложить все в голове, потому из него поперла защитная реакция — циничная язвительность:

— Да брось. Видел я вчера, как ты меня ненавидишь.

— Что ты видел?! — она покраснела с досады, его намеки задевали самолюбие. — Ты меня просто изнасиловал!

— Дааа! Конечно! Потому ты орала так, что твой оргазм полдома слышало?

— Заткнись, гад! Заткнись, заткнись! — Марина в бессильной злобе застучала кулаками по подушке, слезы побежали из глаз.

Ее поведение напомнило ему его вчерашнее скотство, даже неловко стало.

— Ты что-то слишком разговорчивая сегодня. И вчера тоже, — процедил он в ответ, отводя глаза.

— Убирайся! — она уже уткнулась в подушку, не желая, чтобы Сергей видел, как она рыдает.

На мгновение он застыл, не зная, чем ответить, поведение жены ставило его в тупик.

Такая Марина была непривычной. И вызывала в нем странные чувства, которые Сергей отказывался анализировать. Не сейчас. Сейчас у него были совсем иные планы, и касались эти планы другой женщины. Поэтому он гордо проигнорировал женину истерику и, натянув таки одежду, ушел в свою комнату, сжимая браслет в кармане.

— Перебесится, — думал про себя Сергей. — А не перебесится, да и черт с ней.

Он все равно собирался уехать сразу после завтрака. Этот отцовский прием достал его хуже каторги.

* * *

Завтрак у Лешковых подавали в половине одиннадцатого. И это, учитывая вчерашние излишества, было рано. Кое-кто выглядел за столом помятым, а кое-кто предпочел завтракать в постели. Потому насупленный вид Лешкова младшего особо никого не удивил. А вот отсутствие невестки за столом здорово раздосадовало Ирину Васильевну. Она собралась всерьез с ней пообщаться на тему соблюдения некоторых границ поведения.

Тема границ особо болезненно взыграла в ней после того неприятного разговора с мужем перед сном. Поскольку высказывать ему свое недовольство было бессмысленно, как впрочем, и сыну, тот вообще в последнее время не желал ничего слышать, воспитывать оставалось только невестку.

Недовольной сегодня выглядела не только хозяйка. Полина Гребешковская тоже кривилась, временами поглядывая в сторону Энцо Маури. А тот был совершенно невозмутим, отменно вежлив и корректен. Будто вчерашнего происшествия и не бывало. Однако пару раз она прочла в его глазах обидную усмешку, и это ее задело, страшно задело. Женщина решила отомстить.

А вот Циалу Оганесян сегодня было не узнать. Она как-то сразу объявила, раз за столом нет переводчика, то переводить попробует она. Правда, только на английский. Сказано это было с такой милой улыбкой и смущением, что ее предложение приняли с восторгом. Все-таки Еванжелина Бергман испытывала определенные языковые затруднения, да и Кэлли Флеминг тоже было приятно.

И тут выяснилось, что молчаливая, вечно улыбающаяся мадонна Циала, оказывается, достаточно остроумно умеет шутить, да и английским владеет очень прилично. Вскоре разговор за столом стал общим, и включились в него не только женщины, но и Пауль Бергман, и Магнус Флеминг.

Энцо время от времени подавал реплики, искусно помогая девочке выстраивать беседу так, чтобы темы не иссякали, и всем было интересно. Это было похоже на маленький заговор против собственно мужа, который он помогал Циале проворачивать для ее же пользы. Потому что уже через четверть часа такого разговора Давид Оганесян стал искоса поглядывать на свою молодую жену и в его глазах появились искры интереса.

Видимо, Давид относился к той категории мужчин, которых привлекает только то, что нравится другим, а может, просто никогда не видел ее такой, интересной, блестящей, искрящейся остроумием. В любом случае, тактика подействовала. Потому что к концу завтрака он уже бросал ревнивые взгляды на мужчин за столом.

Наблюдая за ним, Энцо Маури мысленно усмехался, заранее сочувствуя Оганесяну. Его ждет веселая жизнь, потому что молодой жене быстро понравилось быть в центре внимания.

— И это она пока только начинает выпускать коготки, а что с ним будет, когда она осознает свою женскую власть и применит ее к нему в полной мере? Останется сказать бедный Додик… а может, счастливый Додик? Как знать… — Энцо не стал додумывать эту мысль, поняв, что все-таки до женитьбы еще не созрел.

Но до нормальных, полноценных отношений — пожалуй, да. Созрел.

Однако не все за этим были веселы и вовлечены в беседу. Трое из присутствующих дам имели собственный кружок, и что они там негромко обсуждали, осталось тайной. Однако хозяйка дома несколько раз с изрядной долей неприязни взглянула на собственного мужа, Полина Гребешковская даже позволила себе мстительную улыбочку в адрес итальянского гостя. Правда улыбка это быстро потухла, стоило Энцо пристально на нее посмотреть.

А Раиса Ниловна Гусева в этом разговоре имела то характерное выражение лица, которое бывает у женщин, узнавших невероятную сплетню. Они, как правило, светятся от желания этой сплетней с кем-нибудь поделиться.

* * *

После завтрака предполагалось времяпровождение на открытом воздухе, потом поздний обед, а после этого гости планировали разъехаться. И работы у обслуги было хоть отбавляй. Но это была очень выгодная, хорошо оплачиваемая шабашка.

Федор Кисельников умудрился заработать еще и на другом. К нему несколько раз подходили разные люди, и всех интересовало одно — сведения частного характера о Елене Масловой. Федя ехидно посмеивался про себя, что «продал и перепродал» Ленку за сегодня уже пять раз. Но шутки шутками, а он очень гордился сводной сестрой. Всего один выход в свет, а какой фурор произвела! Чем не Золушка?!

И столько мужиков богатых на нее запало… Тут уж Федя просто давился слюнями, представляя, как будет доить каждого, кто захочет к ней приблизиться. Потому что без него никак, без него-то как к этой снежной королеве приблизиться? Всех, дура, заморозит. А он поможет, наставит… подставит… А что, иногда выгодно подставить там, где надо, бывает очень полезно.

Она ж сама никогда не догадается, где ее счастье. Ну, так для этого он у нее и есть. Заботливый. Чисто фея-крестная.

* * *

Ровно в 11.30 в дверь Лениной квартиры позвонили. Она к этому времени уже встала и даже позавтракала. Лена удивилась.

Гостей так рано она не ждала. Федор пригнал машину? Может быть.

Оказалось, ей доставили огромный букет изумительных роз, таких красивых она еще не видела. В букете была маленькая записка без подписи:

«Я зайду за вами в два».

Но было и так понятно, цветы от Белецкого. Удивительно приятный и внимательный человек, подумалось ей.

Однако розы нужно было поставить в вазу, а в самой большой цветочной вазе уже стоял тот букет, что она сама себе купила в пятницу вечером. Осмотревшись, Лена нашла решение. У нее была глубокая хрустальная крюшонница, огромная как ведро. Вот в нее-то она дивные цветы и поместила. А вот ставить этот букет на тумбочку вместо старого почему-то не захотелось, какое-то вдруг неприятное чувство возникло.

Старый она оставила как есть. А этот, что от Белецкого, поставила на стол, даже специально подтащила его в самый центр комнаты. Аромат разлился…

Удивительное, странное создалось впечатление, но пепельно-розовые цветы будто наполнили нежным сиянием весь дом.

* * *

Сергей как ушел к себе в комнату, так с тех пор жену и не видел. Вернувшись с завтрака и не застав ее на месте, озадачился. На вопрос, где она может быть, получил ответ от собственной службы безопасности, что Марина Николаевна уехали еще час назад.

Вот этого он не ожидал. Это ее своеволие раздражало. Надо вправить ей мозги.

Но сперва он собирался вправить мозги Лене Масловой. Затем и наводил о ней справки у этого мерзкого отродья, ее сводного братца. Не говоря никому ни слова, Сергей Лешков немедленно выехал в город.

Дороги до города было около двух с половиной часов, если ехать быстро. Он был зол и не вполне уверен в том, что собирался сделать, но ехал быстро, как мог, уложился в два часа сорок минут. В 15.20 был уже на месте.

Но, увы, дома у Масловой никого не оказалось. Разговор откладывался. Сергей постоял несколько минут, потом позвонил снова. Потом, пнув дверь с досады, что она нема и безучастна, спустился вниз и ушел. У входа в подъезд обратил внимание, что на него странно поглядывали какие-то типы.

Посидел немного в машине, вдруг придет, а потом внезапно сорвался и уехал, решив прийти завтра. У Федора Кисельникова Сергей узнал адрес той школы, где теперь работала Елена, туда-то он и собирался наведаться, чтобы поговорить на тему, которая казалась ему весьма важной.

От Лены Масловой Сергей поехал к себе домой. Ему еще и с женой предстоял «веселый» разговор. Настроение было подпорченное, как раз то, что надо.

* * *

Обед прошел для Лены достаточно приятно, и даже хорошее настроение, которое у нее случилось после тех чудесных роз, словно осветивших ее комнату, никуда не исчезло. Честно говоря, она немного побаивалась этого Константина Белецкого. Из-за того, как он вел себя на приеме у Лешковых. Там он был молчалив, держался отстраненно, и взгляд у него был такой ледяной и пронзительный… аж морозом по коже пробирало. Казалось, будто он волк-оборотень, выслеживающий добычу, или вампир какой-то. Еще и бледность лица соответствующая, и вечно презрительное выражение…

Но в общении этот непонятный мужчина оказался вежлив и корректен. Да, он не сыпал шутками как заведенный, но с ним было нескучно, хоть говорил он немного. Зато интересно. А главное, что больше всего понравилось Лене, он не позволял себя ни пошлых намеков, ни раздевающих взглядов. С ним она могла чувствовать себя в безопасности. Постепенно расслабилась и даже смеялась.

Правда, иногда во взгляде этого мужчины проскальзывал такой странный огонь, холодный, но обжигающий. У нее от этих взглядов каждый раз перехватывало дыхание. Однако огонь так быстро скрывался под ресницами, она даже не успевала толком испугаться.

Только раз ей стало всерьез тревожно, когда к Белецкому подошел один из его людей, она видела его тогда у Лешковых, он еще стоял рядом с ее дверью. Мужчина представился Михаилом, извинился и коротко переговорил с Белецким так тихо, что она не поняла ни слова. Взгляд у Константина Белецкого вдруг сверкнул ледяной сталью и сделался по-настоящему пугающим.

— Что-то случилось? — спросила она.

— Ничего особенного, Елена Сергеевна, — ответил вместо него Михаил, снова извинился и ушел.

Телохранитель передал шефу, что домой к Елене недавно приходил Сергей Лешков и вел себя подозрительно. Это конечно, могло стать проблемой, но не станет. Константин Белецкий быстро овладел собой. Они с Еленой к тому времени уже закончили свой обед.

— Не хотите прогуляться по парку? — неожиданно предложил мужчина, Лена согласилась.

Гуляли по парку, ели мороженое. Белецкий в основном молчал, Лена как-то сама начала рассказывать о себе. О детстве, о родителях. Его молчание рядом успокаивало, давало ощущение свободы, и время пролетело незаметно, когда Лена спохватилась и засобиралась домой, уже начало темнеть. Мужчина проводил ее до дома, но в дом не вошел, остался за дверью, сказав на прощание:

— Благодарю за чудесный день, если позволите, я навещу вас завтра.

— Завтра я буду до обеда в школе, — ответила Лена.

— Тогда обед? — он изобразил подобие улыбки.

— Обед, — с улыбкой кивнула Лена и скрылась за дверью.

Стоило ей исчезнуть, с него, будто шелуха, слетело все спокойствие, обнажая тот дикий голод, что прятался под маской бесстрастия. Все это время ему приходилось контролировать каждое движение, чтобы не спугнуть, не отвратить, не потерять ее доверия. Мужчина закрыл глаза и прижался лбом к двери. Господи… Сколько он еще так продержится…

Обозначил свое присутствие Михаил. Белецкий проговорил, поворачиваясь к нему:

— Глаз не спускай.

Быстро сбежал вниз. Сам сел за руль и поехал на кольцевую, дать себе волю бешеной скоростью. Его парни на двух машинах держались рядом, вынужденно наблюдая, как шеф выгоняет напряжение. Когда чуть успокоился, повернул домой. Там заперся в кабинете.

Почему у него такая реакция на эту женщину? Что такого в ней, чего в других нет?

— Все, — ответил он себе.

Понимая, что пристрастен к ней, что обычная она баба, но… Его словно привязали к ней канатом. И перерезать тот канат был не в силах, даже если бы и захотел.

Все случилось так внезапно, за один день, но мужчина знал, нет ему ходу назад. Это чувство как ножевая рана, от которых у него было полно шрамов на теле. В жизни не боялся ничего, а теперь ощущал нечто, весьма похожее на страх. И страшился он власти прошлого.

Проклятая лихая молодость… Прошлое. Сейчас оно могла стать между ними.

Это заставляло сжимать зубы до хруста, потому что не властен был ничего изменить. В том, что добиться ее сможет, в своей силе мужской, Константин нисколько не сомневался. Она уже стала тянуться навстречу. Но мало было добиться, надо еще суметь удержать.

Елена или примет его таким, или не примет.

Единственное, что играло на руку — время. Ему нужно было время, чтобы приручить, покорить, влюбить в себя без памяти, чтобы получить эту женщину.

Неуверенность и бессилие. Ощущать его было непривычно и отвратительно.

Еще и мальчишка Лешков вертелся под ногами…

* * *

Пока Сергей ехал к себе, все пытался осмыслить, что происходит с его жизнью. Откуда эти дурацкие "качели"? Что вообще с ним стало? Ведет себя как психопат какой-то…

Какого черта он так взъерепенился из-за Лены Масловой? Она же перевернутая страница давным-давно! Однако сердце странно сжалось, будто опровергая все, что он сейчас пытался себе доказать, да и браслет в кармане, который он инстинктивно сжал, тоже свидетельствовал совсем о другом.

Нужно было немного уединения и возможности подумать. Что же он все-таки собирался сказать, зачем приехал к Масловой… Потому что сейчас Сергей был неуверен, ни в чем не уверен. Ни в чувствах своих, ни в намерениях.

И с Мариной надо было как-то разобраться. То, что у них происходит в последнее время, вообще ни в какие рамки не вписывается.

Но тактильные воспоминая, ощущения от близости… от них кожа покрывалась мурашками. Такого секса у никогда не было. С другой стороны, он никогда так себя и не вел с женщинами. Эта грубость… Сергей морщился, вспоминая отдельные моменты, но память тела брала свое, возвращаясь, заставляя задыхаться возбуждением, облизывать пересохшие губы.

Когда добрался, выяснилось, Марины дома нет. Психанул так, что запустил ключами в стену. Но надо было выяснить, где она, потому успокоился и стал обзванивать всех, к кому она предположительно могла поехать.