глава 14

Гости Лешковых разъехались после обеда. День прошел тихо и благопристойно, потому что раздражителей в виде сына и невестки, а также переводчицы, мутившей мужские умы, не было. За ужином тоже ничего особенного не происходило, не считая того, что хозяину пришлось отвечать на экстренный телефонный звонок. И в процессе разговора он то краснел, то бледнел, а в завершение выдавил:

— Завтра приеду.

Супруга взглянула на него вопросительно, но ответа не получила. Вячеслав Сергеевич быстро перевел разговор на другую тему. По его настроению судя, она догадалась, опять что-то их сын учудил. Однако Ирина Васильевна была неправа, на сей раз, учудила ее невестка.

Вячеслав Сергеевич так жене ни слова и не сказал, хотя та изнывала от беспокойства, и как только осталась одна, тут же позвонила сыну. Трубку Сергей не брал. Странно, потому что сотовый* у него всегда был под рукой.

(* примечание: действие происходит в 1994 году, в это время в России уже появились первые сотовые телефоны)

Через некоторое время Сергей ответил, но лучше б, молчал, ей Богу. Потому что он наорал на мать, что трезвонит в самый неподходящий момент, и бросил трубку. Женщина даже расплакалась. Так, за утешением расстроенной супруги, и произошло примирение. Однако, ни Вячеслав Сергеевич своих личных планов не изменил, ни Ирина Васильевна ничего о них не забыла.

* * *

К восьми часам вечера Сергей уже метался по квартире как лев по клетке, мечтая свернуть жене ее тонкую шею.

— Пусть только появится, пусть только! — зло шипел сквозь сжатые зубы.

А все просто, трубку Марина не брала, ни у одних знакомых не появлялась. Звонить ее родителям он не хотел, немедленно начались бы расспросы, а учитывая обстоятельства, ответа у него не было.

Он уже и больницы обзванивал, и даже морги…

И тут дверь открывается с шумом, и появляется она. У него даже ступор от неожиданности и возмущения случился. Наглое, презрительное выражение лица. Проигнорировала его, словно он пустое место.

Бросила сумочку и прошла в спальню.

Сергей отмер и быстро пошел следом.

— Где ты была, почему не брала трубку?!

Даже не повернулась в его сторону. Этого он стерпеть не мог. Схватил ее за локоть, развернул к себе и стал цедить ей в лицо:

— Тебе кто позволил уезжать без спроса?! А?! Отвечай!

— Да пошел ты! — разъярилась она и вырвалась.

Запах… От нее не сильно, но пахло алкоголем.

— Ты пьяна?! Где ты шлялась весь день?! — если раньше Сергей просто высказывал возмущение, то теперь просто орал.

— Не твое дело, — огрызнулась Марина, — лучше скажи, где был сам?!

— Я задал вопрос. Отвечай!

Ей вовсе не хотелось отвечать. Марину душила обида и ревность. И в городе она торчала до вечера по этой причине. По дороге отцу позвонила и сказала, что хочет пожить дома, отдельно мужа. Так и подмывало сказать, что хочет развестись, но не телефонный разговор это. И без того отец завелся. Она потом вообще трубку не брала, чтобы не объяснять ничего, просто бродила по городу, зашла в кафе, в одно, в другое. Выпила немного.

— Отстань! — отмахнулась.

— Где шлялась?! — на него опять накатывала волной неконтролируемая ярость.

— Пошел ты ко всем чертям! Я хочу развестись с тобой! Понял?!

— Ах, я к чертям?! — выкрикнул он.

Резкий бросок, схватить ее за локоть, Марина вывернулась. С криком:

— Не трогай меня! — стряхнула его руку и отскочила в сторону за кровать.

— Ах, не трогать?! А ну стой, я сказал, — зарычал Сергей, видя, что она ищет пути сбежать.

Их обоих трясло от возбуждения, знакомое ощущение. Взрывная смесь ярости, бешенства и разгорающегося желания. Вот-вот — и все перельется через край.

Она метнулась к выходу, он был начеку. Поймал, схватил за волосы, шипя:

— Куда? — притягивая к себе, — далеко собралась? Развестись, значит хочешь? ДА?! Отвечай?!

А взгляд его уже не отрывался от дрожащих губ, дыхание срывалось. Мысли срывались в пропасть. Срывались. Да еще она простонала и закрыла глаза.

Их снова накрыло безумием.

Сумбурно, дико, кусаясь и причиняя друг другу боль… Безумно, как звери. Дико и сладко.

А в комнате надсаживался телефон Сергея. Далеко не сразу он смог ответить, да и когда ответил, отвлекшись на пару секунд, отключил его к чертовой матери.

Потому что она ждала.

Через пару часов, когда все закончилось, они опять не знали, что думать и как себя вести.

— Я все равно с тобой разведусь, — обессилено пробормотала Марина, не открывая глаз.

— Давай, спи уже, — буркнул Сергей, засыпая, не имея ни сил, ни желания спорить.

Он и так уже отказывался понимать себя и собственные реакции, не то, что вникать в чье-то еще настроение. А ей было мало этих диких приступов страсти, ей хотелось слов, чувств. Хотелось правды.

* * *

На следующий день Лене нужно было с утра в школу. Там предстояли дела до обеда, а потом… Потом обед с Белецким.

Она думала о нем весь вечер. Об этом человеке с такой необычной внешностью и странной, холодной манерой держаться. Елена находила Константина Белецкого интересным, выдержанным и, что удивительно, совершенно лишенным снобизма. Сначала, когда только увидела его у Лешковых, с этой его отрешенно-презрительной миной, да с пугающим холодным взглядом, еще подумала, что за неприятный тип.

Лена считала, что он выказывал свое пренебрежение, оттого что она на том приеме была чем-то вроде прислуги. Так сказать, срабатывал социально-имущественный ценз. Мол, у богатых свои причуды, а она вообще никто. Но нет, Белецкий вел себя так со всеми. Видимо, просто не умел или не хотел скрывать, если ему неинтересно общение с кем-то.

А в голове вертелись мысли:

— У него шрамы на лице. Моментами он просто страшен, и у него проскакивают изредка какие-то странные… уголовные, что ли, манеры. Но совершенно определенно этот мужчина очень умен. Иначе не смог бы добиться всего, что имеет. И благороден. Но жесток.

Что имеет… Его огромное богатство очень смущало Лену. Оно незримо стояло между ними. Хоть Белецкий и вел себя с ней на равных, но вот это вечное ожидание, когда проявятся его барские замашки, держало в напряжении.

Был в ее жизни уже один такой, богатый и знаменитый Сергей Лешков. Потоптался по душе, изгадил все, что мог. Вспоминая о нем, Лена не могла отказаться от своей прошлой любви, потому что она была настоящая, та любовь. Конечно, она бы солгала себе, если бы сказала, что теперь совершенно ничего к нему не чувствует. НО. В одну реку не войти дважды. Умерло. Ушло.

Однако Лешков младший помог ей кое в чем. Дал горький опыт. И теперь она с людьми его круга держалась очень осторожно. Нельзя забывать, что неравенство существует.

* * *

Рано утром следующего дня приехал Федечка, пригнал Лене машину. Она ожидала, что сводный брат быстренько заберет свою машину и уберется, но того просто распирало, так хотелось поговорить. Он аж светился от гордости за себя, умного и любимого, и за нее, "спортсменку, комсомолку и, наконец, просто красавицу".

— Ленок, ты там просто фурор произвела! — вещал он округлив глаза, — Мужики с ума посходили, все про тебя выспрашивали.

Лена поморщилась:

— Федя, сколько раз тебе говорить, не называй меня так.

— Ну прости, — он не унимался, все продолжая. — Такой успех… нет, я ожидал, конечно. Но чтобы так…

— Перестань чушь молоть. Какой такой успех? И вообще, тебе не пора уже ехать?

— Лена?! Ты что, не понимаешь? Это же… Итальянец клюнул, Старый Лешков, молодой, Белецкий, — он мечтательно закатил глаза. — Даже не знаю, кого бы из них я на твоем месте выбрал…

— По-моему, ты умом тронулся, — ей все эти разговоры категорически не нравились.

— Не понимаешь ты ничего, Ленка, это же шанс. Да какой шанс! И заботу мою о тебе ты не ценишь, а я стараюсь для тебя, между прочим. Тебя если не тормошить, так ты в своей школе закиснешь нафиг.

— Вот и заботился бы о своей сестре, — проворчала Лена.

— Об Инке, что ли? А ты что, не сестра мне? — сделал невинные глаза Федор.

Лена смерила его взглядом, решив не вспоминать его выходки. С некоторых пор он и правда, не позволял себе ничего лишнего, но осадок-то навсегда остался.

А Федор продолжал:

— Я понимаю, что ты у нас гордая снежная королева, но там такие бабки, Лена…

— Федя!!! Еще одно слово, и ты… — терпению пришел конец.

— Все, молчу, — он поплелся к двери, потом обернулся и, хитро прищурившись, быстро заговорил, — Но ты все-таки подумай. Я бы на твоем месте, пожалуй, не стал делать ставку на итальянца, а вот старый Лешков…

Теперь терпению точно пришел конец, Федя еле успел увернуться и выскочить наружу, дверь за ним захлопнулась. Но и оттуда он прокричал:

— Ты подумай, Лена! — и поскакал вниз по лестнице, опасаясь получить вдогонку.

В первый момент ей хотелось догнать его и настучать по башке, а потом стало смешно. Странный он тип, хитрован доморощенный, авантюрист мелкотравчатый. Одно слово, братец Федечка.

* * *

По дороге в школу Лена обдумывала странные повороты своей судьбы, как правило, связанные с Федькой. Просто переключатель какой-то.

Все вдруг меняется в одночасье, хотя, казалось бы, ничего не предвещало перемен. Так он потащил ее тогда к Станиславу Н… оценивать картину, и там она встретила Сергея Лешкова. Дорого обошлась ей та встреча.

Или в этот раз.

Она до сих пор не могла понять толком, что же произошло в поместье у Лешковых. И почему вокруг ее скромной персоны такой ажиотаж. Она же никого не собиралась прельщать, она приехала туда просто работать. А в итоге…

Лена мысленно махнула рукой:

— Где наша не пропадала, зато побывала на настоящем балу. На принцев и королей посмотрела.

Впечатления у нее остались неоднозначные. Не сказать, что Лене там понравилось. Не считая того, что ей там пришлось столкнуться с Сергеем Лешковым и пережить по его милости несколько довольно неприятных моментов, было ощущение собственной чужеродности среди этих людей.

А так, все дорого, красиво, даже слишком. Но ей милее была неброская красота, умная, что ли. Да и гости были разные. Иные не понравились откровенно, а были и приятные люди, взять супругов Флемингов, например.

Совершенно отдельной, интересной фигурой неожиданно оказался Константин Белецкий, с ним у Лены начало завязываться что-то вроде доверенной дружбы.

— Дружбы? — с ноткой сомнения спросила у себя Лена.

На этот вопрос она не стала отвечать, потому что какое-то глубинное предчувствие велело ей не торопиться, не спешить давать оценку, а положиться на будущее. Сродни предчувствию весны среди укрытого февральским снегом зимнего леса. До весны еще так далеко, о ней ничего не напоминает, но она придет, потому что лес надеется.

Но был еще и Энцо Маури. Лена чуть улыбнулась, его и захочешь забыть, не получится.

Вчера в десять часов позвонил, представился, пожелал доброго вечера. Извинился, что не звонил раньше. Неожиданно было услышать в трубке его бархатный голос.

— Я не разбудил тебя, белла? — в сочетании с тем, что говорил он по-итальянски, звучало волнующе.

— Нет, господин Маури, — постараться скрыть невольную дрожь и говорить отстраненно.

— Белла, — протянул он, — ты на меня сердишься…

— Нет, господин Маури, — сухо ответила Лена. — И вы обещали…

— Прости. Я помню, — несколько секунд в трубке было молчание, потом он сказал, — Елена, я буду еще неделю в Москве. У меня к тебе просьба.

— Какая? — Лена невольно насторожилась.

А он продолжал:

— Я знаю, ты интересуешься живописью… Хочу сходить в Третьяковку, в центр современного искусства. Будешь моим гидом? Елена?

— Гидом, господин Маури? — она не могла не улыбнуться, в который раз подивившись его изобретательности. — Хорошо.

— Тогда завтра встретимся? — оживился мужчина.

— Завтра я не могу. У меня… Завтра не получится.

— Значит, послезавтра? И ты обещала называть меня Энцо.

— Хорошо, Энцо. Послезавтра в два.

— Я буду ждать, — растопленный шоколад его голоса в трубке, легкий вздох напоследок, а потом мужчина отключился.

И вот теперь она ехала на работу и размышляла о своей внезапно возросшей популярности. Не к добру это, ох не к добру… Впрочем, она приказала себе не искать того, чего нет. Просто человеку понадобились услуги переводчика.

— Кому ты это грузишь? — рассмеялась Лена своим мыслям и покачала головой.

Нетрудно понять, зачем Энцо к ней подкатывается, однако пройтись по музеям в качестве гида было заманчиво. Ведь когда объясняешь кому-то, видишь картину будто заново. А она действительно любила живопись. Да и в общении этот итальянский Казанова был приятен, любая женщина рядом с ним чувствовала себя особенной. Однако падать к его ногам Лена не собиралась.

— Ну-ну, — снова усмехнулась она. — Посмотрим, посмотрим…

Ее волновало предстоящее свидание с итальянцем, заставляя кровь бурлить, словно пузырьки шампанского, но «пузырьками», шалостью для Лены эти чувства и оставались. Ничего общего, кроме интереса к живописи у нее с господином Маури быть не может, а становиться развлечением, коротким воспоминанием об очередном посещении Москвы… Увольте.

Тема похода по музеям как-то сама собой исчерпалась, и мысли занялись предстоящим обедом. И, хотя на дворе пока только утро, ей приятно было думать, куда они пойдут с Белецким, о чем будут говорить. Он еще немного пугал ее иногда, но и привлекал своей серьезностью и интеллектом. Эти нарождающиеся отношения, больше похожие на дружбу, казались ей ценными по-настоящему.

* * *

Какие бы планы не были у Лешкова младшего и у его жены на сегодняшний день, они были нарушены приездом Лешкова старшего. Вячеслав Сергеевич с сыном не церемонился. Приехал рано утром и устроил грандиозный разнос. Потому что ему вчера пришлось выслушать малоприятные вещи от отца Марины. Одни намеки чего стоили, не говоря уже том, что высказывалось открытым текстом.

На орехи получила и невестка. За свое поведение, за самовольный отъезд, за то, что Ирине Васильевне пришлось краснеть перед гостями. И так далее и тому подобное.

Чувствовали после этого себя молодые супруги одинаково отвратительно, потому их самих в расчет никто не брал. Все сводилось к деловым интересам и соблюдению приличий. Но разнос на этом не закончился.

Потом все поехали к родителям Марины, засвидетельствовать свое почтение и доказывать, что все спокойно в «датском королевстве», и семейному бизнесу ничто не угрожает. Марина была подавлена, Сергей сначала огрызался, а потом просто пропускал мимо ушей. Разумеется, никуда в этот день вырваться он не смог. Браслет так и остался лежать в кармане.

* * *

Рабочий день у Елены прошел без особых происшествий, однако коллеги подметили, что выглядит она на удивление хорошо и как-то загадочно. Пошли намеки и измышления, к чему бы это. Она не стала их разубеждать, только улыбалась таинственно. А к часу собралась и ушла домой, хотя обычно засиживалась почти до половины третьего.

В два часа должен был за ней зайти Белецкий. За оставшееся до этого момента время женщина успела перемерить больше половины своей одежды. И тут, разумеется, выяснилось, что тряпок много, а одеть как всегда нечего. А ей хотелось выглядеть… короче, хотелось выглядеть.

И чем ближе стрелка часов подбиралась к двум, тем больше волнения. Наконец Лена выбрала тот песочный брючный костюм, в котором была на приеме у Лешковых. Только блузку сменила и повязала яркий шейной платок. Деловой костюм сразу приобрел дерзкие богемные нотки.

Увиденным осталась довольна, именно тот эффект, которого она добивалась.

С косметикой все было проще, немного яркого блеска на губы, чуть подчеркнуть глаза. Волосы собрала в мягкий узел и закрепила заколкой. Легкие духи с горячим летним ароматом, как последний штрих. Теперь она выглядела свежо и даже жизнерадостно, собственно, и настроение у женщины было соответствующее.

Лена посмотрела на часы, без трех минут два. Опустилась на диван и стала смотреть на дверь.

— Ждешь его? — спросила у себя. — Хочешь видеть?

— Может быть, — ответила себе уклончиво.

Но ждала, совершенно определенно.

Звонок раздался ровно в два.

* * *

Он подъехал еще в половине второго. Сидел в машине, заставляя себя сдерживаться. И нервничал как мальчишка. Без пяти минут два вышел из машины, поднялся в подъезд и оставшиеся три минуты стоял под дверью. Как только часы показали ровно два, поднял руку и нажал кнопку звонка.

Звук показался неожиданно резким в тишине, выстрелом прозвучал щелчок поворачивающегося замка. Сердце забилось как бешеное, а потом замерло, мгновенно заливая холодом от корней волос до кончиков пальцев.

Но дверь открылась, женщина, появившаяся на пороге, произнесла:

— Добрый день, — и чуть улыбнулась.

Отвечал на автопилоте, вбирая глазами образ, наверное, улыбался в ответ, наверное, выглядел глупо. Заставил себя собраться и спросил так спокойно, как мог:

— Вы готовы?

Женщина быстро оглядела себя и бодро кивнула.

— Тогда пойдемте обедать?

— Пойдемте, Константин Олегович, — и вышла к нему на площадку.

Пока она закрывала квартиру, позвякивая ключами, стоял за спиной с тяжело бьющимся сердцем и чувствовал себя хищником, к которому доверчиво подошла добыча. Но хищник волновался, потому что ни в коем случае нельзя спугнуть ее, пусть подойдет поближе, пусть подойдет сама…

А затем они спустились к машине. Белецкий посадил ее, сел сам, проверил ремни безопасности и повел аккуратно, медленно, чтобы ей было комфортно. Вел молча, ощущая ее близость оголенными нервами, чувствуя себя рядом с ней неуверенным, взволнованным мальчишкой, трясущимся идиотом. Счастливым идиотом.

Женщина очень сильно на него действовала, он так не трясся, даже когда отбивался вдвоем с Санькой от половины банды С… В той драке Санька погиб, а у него остался большой кривой шрам на лбу и еще несколько на теле. Да и потом не раз приходилось смотреть смерти в лицо. Но почему-то в те разы он чувствовал себя спокойнее, чем сейчас, просто находясь с ней рядом.

Что за странная у нее над ним власть? Странная, страшная… Он не хотел об этом думать. Чтобы отвлечься спросил:

— Елена Сергеевна, почему в вашем доме нет домофона?

— Что? — не сразу поняла она, — А, домофона? Даже не знаю, наверное, никто не озаботился.

— Надо поставить, — твердо произнес Белецкий.

Елена посмотрела на него немного удивленно:

— Возможно, но этим должны заниматься хозяева квартиры…

Он не дал ей договорить, негромко, но твердо произнес:

— Я займусь этим.

— Вы? — она удивленно подняла брови.

Молча кивнул, сдвинув брови. Лена несколько секунд смотрела на него обескуражено, потом произнесла строгим учительским тоном:

— Да вы тиран, Константин Олегович?!

Тот напрягся, но все равно ответил твердо, не отрывая взгляда от дороги:

— Да.

И вот что с этим человеком делать? Рассердиться или рассмеяться? Лена не выдержала и рассмеялась, качая головой. Выдохнул облегченно. У него от ее смеха, будто сердце в груди выросло — доверяет.

* * *

Кафе, куда Белецкий пригласил ее на обед, было маленьким и уютным, не из тех модных, где вечно трется светская тусовка. Лене понравилось, что они пошли не в какой-то там навороченный ресторан, бьющий по глазам своей роскошью.

Тихо, негромкая музыка, вкусная еда. Непринужденная обстановка. А потом они снова пошли прогуляться по парку. Снова говорили, иногда просто уютно молчали рядом. Теперь Лена даже не могла понять, отчего боялась его первое время. Правда, про себя удивлялась, что такой занятой человек, а Белецкий был явно человек занятой, находит время, на эти прогулки с ней, но не стала спрашивать, сочтя нескромным. На душе у нее было хорошо и покойно.

До тех пор, пока мужчина не спросил:

— Обедаем завтра вместе?

— Нет… — пробормотала она и внезапно смутилась.

Словно тревожный звоночек, прозвенел в голове. Возникло странное чувство вины и неловкости. Белецкий молчал секунду, потом спросил, глядя в сторону:

— Почему?

— Ну… — а говорить-то непросто… — Я уже обещала… Господин Маури просил сходить с ним Третьяковку и центр современного искусства. Провести экскурсию.

— Господин Маури?

Лена видела как странно и страшно сверкнули его глаза, а потом потухли, словно умерли. Белецкий поморщился и опустил голову, отряхивал полу пиджака. Лена окончательно смешалась, ей отчего-то стало больно, что она его обидела. А потом вдруг неожиданно для себя коснулась его рукой и робко проговорила:

— Но мы можем вместе поужинать после этого, если хотите?

Его ответный взгляд был словно удар, внезапно жаркий, непонятный. Но жар мгновенно исчез, оставив вежливую благодарность:

— Буду рад. Во сколько за вами зайти?

— Заходите в семь.

* * *

После этого разговора между ними возникло ощутимое напряжение, Елена сделалась молчалива, а у него все силы уходили на то, чтобы выглядеть спокойным. Но внутри Белецкий кипел, кипел… Руки сжимались на руле, когда он думал об итальянце, и о том, что ЕГО женщина обещала ему свидание.

Константин Белецкий не хотел думать. Ни о чем не хотел думать.

У него было сейчас дикое желание увезти ее и запереть от всего мира. НО. НО!!!

Это словно отбросило их далеко назад, вторгнувшись в то зыбкое, неуверенное…

Но. Она была честна с ним. Доверие. ОН даст ей доверие и посмотрит, что из этого получится.

Белецкий отвез Елену домой, попрощался и ушел. Все спокойствие мгновенно слетело в него в один миг, давно люди не видели шефа в таком состоянии. Он был просто страшен. Михаил получил приказ отслеживать абсолютно все перемещения Елены. После этого Белецкий ушел к себе и заперся в кабинете.