глава 18

Уехав с выставки, Сергей с Мариной не стали никуда заезжать, а направились прямо домой. Она действительно чувствовала себя неважно, да и он не мог похвастаться хорошим настроением, опустошенный, словно выжатый лимон. Всю дорогу проделали молча. Она смотрела в окно, он смотрел в окно. Каждый думал о своем, но, как оказалось, думали они об одном и том же. Об их совместной жизни. В которой надо было или что-то решать, или что-то менять.

Дома тоже молча двигались по комнатам, мылись, переодевались, все время думая, что поговорить рано или поздно придется. Оба морально готовились к этому откровенному разговору.

И так уж вышло, но начали они его одновременно.

И сразу же замолчали. Марина отвернулась. Сегодня Сергею, против обыкновения, не хотелось язвить, подавлять ее словами. Он устал. От всего. И от этой модели поведения, которую он, сам того не замечая, перенял от отца, в том числе.

— Что ты хотела сказать Марина? — сказал он, отойдя к окну.

А ей было трудно вот так выложить то, что скопилось на душе. Одно дело, когда они ругались, в запале слова вылетали сами. А когда он говорил тихо и беззлобно…

— Сергей… что с нами будет? — проговорила она минуту спустя, глядя в его спину.

Тот молчал некоторое время, потом пожал плечами, ответил устало:

— Что с нами может быть? Ничего.

— Я не хочу. Я так не хочу… — она смотрела прямо перед собой, шепча, — Не хочу, чтобы ничего не было. Это моя жизнь, наша жизнь, Сергей.

Он обернулся на ее слова, но остался стоять на месте.

— Чего ты хочешь от меня, Марина?

— Чего хочу? — она встрепенулась. — Хочу услышать правду.

Он потер переносицу, потер лоб, опустив голову, потом выдавил:

— Какую правду?

Марина хотела бы спросить очень о многом, но почему спросила именно о том, что старалась подавить в себе всеми силами:

— Ты ее любишь?

Услышав этот вопрос, он резко вскинул на жену взгляд. Марина казалась больной. Осунувшаяся, под глазами круги, губы нервно сжаты, а в глазах лихорадочный блеск. Ему вдруг стало тревожно за нее:

— Марина, ты нездорова?

Она болезненно поморщилась, понимая, что он пытается ее отвлечь.

— Ответь, — прошептала упрямо.

Ответить на этот вопрос было не так-то просто. Сергей смотрел на жену, пытаясь понять себя.

— Нет, — ответил не сразу, но твердо.

— Но, — Марина развела руками, качая головой. — Что же это тогда, если не любовь? Ты же сам не свой из-за этой женщины…

— Нет, — повторил Сергей.

Марина всплеснула руками и заходила по комнате. Вид у нее был тоскливый и какой-то обреченный. Ему тоже было тоскливо от всего, в том числе от собственного поведения и того положения, в котором они оказались. Захотелось просто по человечески выговориться. Он устал от самого себя.

— Хорошо. Хорошо, — Сергей прошел в глубь комнаты к мягкому уголку, сел и откинулся на спинку, запрокинув голову. — Садись, Марина, не мельтеши. Прошу…

Если бы он цедил слова в своей обычной пренебрежительной манере, она бы просто плюнула на все и ушла к себе. А может, уехала бы к родителям. Но он просил. Марина присела напротив.

— Я не люблю ее, — тихо проговорил Сергей, прикрыв глаза. — Это чувство вины.

— Я не понимаю, — не верилось ей в его слова, совершенно не верилось.

— Несколько лет назад, — продолжал он. — Мы встречались. Недолго, два с половиной месяца, может немного больше. Я ее бросил.

— Почему? — резко спросила Марина. — Впрочем, не надо не отвечай, меня это не удивляет.

— Что тебя не удивляет, Марина? Что? — негромко проговорил он. — Что я самовлюбленный, жестокий, черствый пользователь? Да? Ты права. Я именно такой. Но дело не в этом.

— А в чем тогда?

— В чем? — Сергей горько рассмеялся. — Дело в том, что у меня тоже может быть совесть. Оказывается.

Он резко выпрямился. Его взгляд был странным, что за чувства в нем горели, Марина не могла понять.

— Когда я ее увидел там, у отца, у меня был шок. Понимаешь?! Я будто призрака встретил. А потом… Не знаю. Разозлился как черт! Не могу отрицать, еще и ревность. Не знаю, что на меня нашло. Не знаю! Я был не в себе. Впрочем, кому, как не тебе, об этом знать…

Да… кому, как не ей…

Марина покраснела, ее бросило в жар от воспоминаний. Сергей тоже осекся, переживая снова отголоски того безумия. Несколько секунд молчали оба, потом он все-таки сказал:

— Я не люблю ее.

— Тогда о чем ты с ней говорил сегодня? Когда ушел туда… — через силу проговорила она вслух, то, что мучило ее.

— Я хотел извиниться. Я перед ней виноват, — неожиданно прозвучало это для него самого, но это была правда. — Просто… дело в том, что я даже извиняться по-людски не умею.

Он вздохнул, раскрывая ладони. Потом снова сцепил пальцы в замок.

— Вот и вся правда.

Оба сидели притихшие, Марина все-таки не совладала с собой и спросила:

— А ко мне… Что ты чувствуешь…

И тут же, словно опомнилась, понимая, что сейчас выпрашивает у него то, чего не может быть, встала и жестко проговорила:

— Забудь. Я поеду…

— Никуда ты не поедешь! — перебил он ее, внезапно оказавшись рядом.

— Пусти, — прошипела вырываясь.

— Перестань. Неужели мы не можем поговорить мирно?

— Зачем? — сердитый взгляд, а в глазах слезы.

Сергей не стал отвечать на ее вопрос, вместо этого сказал:

— Не знаю, Марина. Я не знаю, что чувствую к тебе. Знаю только… что такого секса у меня ни с кем не было.

Женщина вздрогнула, вскинув на него смятенный взгляд. Обнять ее казалось правильным, казалось нужным и единственно верным.

— Значит… — горько усмехнулась куда-то ему в грудь, — Только секс…

— Марина, — ответил он, прижимая ее к себе ближе. — Ты не представляешь, что это значит для мужчины. Ты хочешь слов, признаний. Слов у меня нет. Но может, мы попробуем жить с тем, что есть? Просто попробуем жить?

Господи… Она хотела жить…

Просто жить с ним.

За эти дни Сергей наконец осознал, что теперь они с Мариной повязаны. Браком, бизнесом, общими интересами, деньгами проклятыми. А может быть, об этом он тоже не мог не думать, и ребенком. И сексом. Никто не подходил ему лучше, чем она.

Он не сказал всей правды, только то, что касается их двоих. Всей правды ей знать не нужно. Но раз уж такой расклад дала жизнь, лучше его принять пока судьба не сменила карты. Лучше иметь жену союзником. Тем более, что у него возникли некие амбициозные планы.

— Марина, — проговорил он, зарываясь пальцами в ее волосы, — Есть еще кое-что.

Женщина напряглась в его объятиях, но промолчала.

— Я хочу отомстить отцу. Отыграться.

На эти его слова она подняла голову, взглянув на мужа совершенно другим, непривычным взглядом. А то, что сказала, и вовсе было неожиданным:

— Ты должен взять на себя бизнес. Иначе тебе не видать свободы и самостоятельности до самой смерти, — она зло хохотнула. — Понимаешь? Он никогда не даст тебе дохнуть, всегда будет давить.

О, он это понимал! Он действительно испытывал со стороны отца постоянное глумливое давление. Возможно, потому и ерничал постоянно, и противился. Но только после этих слов жены осознал, что все его детские протесты ничего не стоили.

А Мерина продолжала:

— Тем более, сейчас, когда твой отец собирается завести молодую любовницу. Ты сам видел. А у молодых женщин рождаются дети. Знаешь, как это бывает у мужчин его возраста. Вторая семья.

Сергею сразу вспомнилось, как отец смотрел на Лену Маслову, аж зубы свело от ненависти. Вторая семья. Да таких примеров полно! А потом престарелый герой-любовник, думающий, что вместе с молодой любовницей обрел вторую молодость, отправляется к праотцам, наплодив предварительно еще кучу наследников.

— Ты должен взять свою долю сейчас, — прозвучал в сознании голос Марины.

Сергей мрачно кивнул. С этим он полностью согласен. Довольно быть бесполезным дорогостоящим придатком, пора самому заниматься делами. Иначе ему так и придется всю жизнь ходить на вторых ролях. Но Марина-то, Марина… Ай да тихоня послушная… То-то она такая тигрица в постели!

— Ты… Маленькая стерва! Давно это придумала? — он оттянул ее голову за волосы и взглянул в глаза.

— Давно! Ты же, тюфяк несчастный, сам не догадаешься, — а в глазах читался вызов.

— Ах так…

Сдавить ее за эти слова, наказать, бросить на диван… Вывернуться из его рук, укусить…

Все снова стало диким и невероятным.

А после каждый думал, что общая цель есть. Союз состоялся.

* * *

Не менее важный разговор произошел тем же вечером в спальне Лешкова старшего. Его супруга, Ирина Васильевна, готовилась ко сну, и вдруг заговорила с мужем о вещах, на первый взгляд совершенно невинных.

— Славик, ты не находишь, что эти Кисельниковы, я имею в виду маму и дочку, довольно приличные люди?

Тот промычал что-то нечленораздельное. Женщина бросила на мужа быстрый взгляд и продолжила:

— Да, Мария Ивановна воспитанная, интеллигентная женщина, а ее дочка Инна такая умница. Но в наше время так трудно найти работу… И вообще, я считаю, жизнь несправедливо обошлась с ними… Знаешь, я бы даже взяла Марию Ивановну к себе, в помощницы к экономке.

— Угу, — вот уж ему было все равно!

Вячеслав Сергеевич уткнулся в газету, удобнее устраиваясь в огромной постели. Женщина посмотрела в глаза своему отражению и проговорила:

— А дочку, Инну, можно взять горничной, чтобы на виду была… Да и Федора можно куда-нибудь пристроить…

— Что? А, да, хорошо, — отозвался мужчина, сообразив, что через этих родственников легче подобраться к объекту своего вожделения.

Идея жены устроить этих людей в доме показалось неплохой, потому что они в любой момент будут под рукой, и бегать никуда не надо. Потому речи Ирины Васильевны и не вызвали у него никаких подозрений. Хочет новую прислугу — ради Бога!

Он спокойно продолжил чтение, так и не взглянув в сторону супруги. Зато у нее на лице было написано полное удовлетворение, а на душе цвели розы. Хитрый план начал воплощаться в жизнь.

* * *

У Полины Гребешковской тоже были свои идеи. За ужином, обсуждая с мужем всех, кого видела на сегодняшней выставке, она как бы невзначай спросила:

— Лёня, ты помнишь переводчицу, ту, что была у Лешковых?

— Ну, — жуя, отвечал Лёня. — Помню, я ее сегодня вместе с Энцо видел. Да ты сама с ней говорила.

— Да, вот об этом я и хотела сказать! Знаешь, я ведь с ней потом еще и в туалете разговорилась…

— И что?

— Ой… Она же в школе работает… Представляешь, жаловалась, мол, в школе так мало платят, что приходится эскортом подрабатывать. Работает только с очень богатыми мужчинами. Сам понимаешь… — тут Полина понизила голос для пущей таинственности и состроила невероятные глаза.

— Даааа? — оживился Леонид, его чрезвычайно заинтересовала эта сплетня. — И что она…?

— Ну… Мы же не настолько близки, Лёня. К тому же, что у меня может быть общего с женщиной, которая зарабатывает подобным образом?

— Точно, — ткнул в нее пальцем муж.

А сам при этом подумал, что надо эту Маслову иметь в виду. Однако Полина не закончила:

— Конечно, странно, что Лешковы ее за один стол с нами посадили. Не знаю… Разве что как переводчицу?

— Ага, переводчицу! — погано захихикал Гребешковский. — Личную! Для нашего друга Энцо.

Полина невинно распахнула глаза, теперь должна была последовать заключительная наводящая информация.

— Вообще, я удивляюсь, как ей позволяют работать в школе? Притом, что она… ну ты сам понимаешь.

— Дааа, — протянул Лёня, подняв бровь и выпятив губу. — Действительно, куда директор смотрит…

Отлично. Цель была достигнута. Теперь эта тварь, что увела у нее итальянца, вовек не отмоется.

* * *

В семье Кисельниковый весь вечер был посвящен бурному обсуждению сегодняшнего знакомства и всех выгод, которые оно сулило. Федечка был в восторге, что удалось удачно представить сестру. Может быть, и она кого-то заинтересует. Ленка была права, зря он ее не слушал.

Его немного коробила ненависть, которой буквально дышали мать и сестра. Он считал, что Лена такого не заслуживает, но при матери никогда не высказывался на эту тему. Зачем лишние неприятности?

Подсчитывая в уме Ленкиных воздыхателей, Федя просто диву давался, как ей это удалось. И больше всего его впечатляло, что на сестру всерьез запал настоящий иностранец. Итальянец казался ему почти инопланетянином.

* * *

Что же касается господина Маури, то он имел совершенно честные мужские планы по покорению сердца северной беллы. Она казалась ему спящей красавицей.

Пусть сегодня она велела ему исчезнуть из ее жизни, это ничего не значит. Если бы мужчины выполняли все подобные требования женщин, Земля давно уже превратилась бы в пустыню. Энцо был уверен, что спящую красавицу просто нужно разбудить, и тогда она станет той женщиной, что сможет превратить его жизнь в сказку на какое-то время.

Именно с этой целью и собирался устроить ей сюрприз. Не зря же он узнал от Федора Кисельникова все подробности ее жизни.

Завтра Энцо Маури собирался навестить ее в школе. Он даже примерно подготовился к тому, как Елена может себя повести. Потому следовало обставить свое появление правильно, чтобы у нее не было возможности сразу ответить отказом. А уж потом он сможет ее уговорить. Энцо не сомневался в своем таланте очаровывать женщин.

Что ж, у него и не было на это причин. Все как одна рано или поздно отдавали ему свое сердце. Все, кроме одной, той, что сделала его таким. Вечным скитальцем в стране любви, неуверенным и неприкаянным, но притягательным и желанным.