Эпилог
Единственный способ успеть на поезд — опоздать на предыдущий.
Оркестр играет "Strangers in the night". Посреди банкетного зала медленно кружится пара. Жених и невеста. Смотрят только друг на друга, не видят никого вокруг. Безупречно сидящий костюм и небрежные светлые кудри — у него. Она кажется в его руках невозможно хрупкой в обманчиво простом платье. И только самые близкие знают о том, что невеста уже будущая мама.
— Так, нет, ну я все понимаю… — Дашин голос звучит негромко, — я понимаю, с чего рыжая тут слезами уливается. Но от тебя, Юлия Юрьевна, я такого не ожидала. А ну прекратите реветь, обе!
— Ой, Даш, я не знаю… — Юлия аккуратно промокает кожу под глазами, стараясь не повредить макияж. — Наверное, старею. Что-то так расчувствовалась. Посмотри, какие они красивые… влюбленные. Наденька такая… как статуэтка фарфоровая.
— Кстати, Дарья, — Евгения тоже вытирает слезы, — ну разве это нормально…
— Только не начинай! — стонет Даша. — Сколько можно про одно и то же по сотому кругу…
— Но ты посмотри на Надю! — упрямо не унимается Женя. — Такая худенькая…
— Мать, ты будешь сильно расстраиваться, если я немножко прибью твою сватью? — Дарья обращается к Вере. — Тихомиров мне обещал помочь с алиби.
Вера в ответ лишь смеется.
— Хорош прикалываться, — ворчит Евгения. — Ну, ненормально это! По ней же даже не видно, что она уже на…
— Ты кому веришь?! Врачу акушеру-гинекологу высшей категории с тридцатилетним стажем?! Или своей паранойе? Сколько раз можно говорить — с Надей все в порядке. ВСЕ! Абсолютно. Включая прибавку в весе и анализы.
Женя вздыхает так, что Даше делается неловко за свою резкость.
— Ну, правда, Жень, — обнимает подругу за плечи. — Честное слово. У Нади все отлично. У нее нормальное женское здоровье, тот эпизод… прошел без последствий. Вон, посмотри на Веру Владимировну. Тройню выносила и не пикнула. Надя в маму. Ну? Веришь мне?
— Верю.
— Вот и хорошо. И перестань хлюпать, говорю тебе!
— Просто… — Женя вытирает выступившие в уголках глаз слезы, — так маленького… хочется… Знала бы ты…
— Знаю. Все знаю, моя хорошая. Не плачь. Все. Будет. Хорошо.
— Девочку хочется, — улыбается Евгения сквозь слезы. — Маленькую хорошенькую девочку.
— Ну… — тон Дарья нарочито безмятежен, — похоже, дети твое пожелание не выполнили…
Женя замирает.
— Как?! Что это значит?! Рано же еще, чтобы пол определять!
— Рано, — соглашается Дарья. — Но доктор Ольга Васильевна Буймович — кудесница. Видит то, что другие не могут увидеть.
— И?!
— Она не уверена на сто процентов, поэтому и Наде не сказала, когда УЗИ делала. Но на моей памяти Ольга ни разу не ошибалась. Поэтому…
Женя всхлипывает.
— Да что ж такое?! Тебе что ни скажи — ты все ревешь! Так расстроилась, что мальчик?
— Да нет, — Евгения смахивает слезы. — Вот просто сейчас я поверила, что он уже есть. Ребеночек Нади и Вити. Мой… внук.
— Так, слезы утираем, — командует Дарья. — Танец новобрачных закончился. Предлагаю пойти наших мужиков из-за стола вытащить. Чур, я танцую с Николаичем! Мне с ним переговорить надо.
* * *
— Хорошая свадьба, — довольно тянет Тихомиров. — Богатая.
— Так и гости, — в тон ему отвечает Стас, — солидные.
— Так, а ну хватит меня гнобить! Я всего два килограмма набрал!
— Что-то эти два килограмма как-то…
— Хватит! Вот свадьбу отгуляю и с завтрашнего дня сяду на диету.
— Ну-ну… с твоей женой только на диету садиться, — усмехается Стас.
— Вы тоже хороши! Вон какой банкет отгрохали! Похудеешь с вами, как же.
— Да успокойся, — смеется Соловьев. — Юрист должен быть солидным. А банкет — это дело рук Баженова.
— Евгения Андреевна суетилась, — отмахивается Олег. — Мое дело только кредитку предоставить.
— Впечатляет, — обводит взглядом зал ресторана Глеб. — Почем нынче опиум для народа? На двоих расходы пилили?
— У тебя практический интерес? — усмехается Стас. — Что, Колька жениться собрался?
— Женилка у него еще не выросла. Ординатуру пусть закончит сначала. Так что там с расходами?
— Все за счет Олега.
— Станислав скромно умалчивает о том факте, что подарил новоиспеченному зятю машину, — парирует Баженов. — Хотя лично я был против. Нечего баловать. Пусть сам зарабатывает.
— Суров ты, отец, — смеется Тихомиров.
— Ничего подобного, — Олег невозмутим. — И потом — парень нормально сам уже зарабатывает, судя по тому кольцу, которое он Наде купил. Так что вполне в состоянии и на машину себе денег накопить. Ну, не сразу, конечно. А Соловьев совершает непедагогичные действия.
— Ты не понимаешь! У меня еще две дочери незамужних. Мне надо создавать себе репутацию щедрого тестя! И потом, можно подумать, я ему Porsche подарил. Средняя машина, двигатель-гибрид…
— Так, Соловьев, хорош, не надо пересказывать нам то, что ты услышал в автосалоне. И вообще, — Тихомиров разливает водку по рюмкам, — не умеете вы детей выгодно пристраивать. То ли дело я дочь замуж отдал — ни расходов на свадьбу, ни подарков дорогих зятю… Уметь надо!
— Ну-ну, — усмехается Олег. — То-то ты не знаешь, с какой стороны теперь к Васе своему подкатиться, чтобы он тебя не послал…
— Ничего подобного! Вася у меня замечательный!
— Так! — перебивает их Глеб. — Нас сейчас танцевать потащат, давайте выпьем по-быстрому!
* * *
— Ты у меня самая красивая, Надюша, — отец бережно ведет дочь в танце.
— Пап, — она смеется, — у тебя нас трое таких одинаковых.
— И вы все трое у меня самые красивые.
— Все в отца.
— О, да!
* * *
— Невесту будут красть, Вик?
— Пусть попробуют! Я сразу предупредил: украдут невесту — натравлю отца с твоим тестем. Они быстро переговоры проведут.
— Твоя правда, — смеется Бас. — С этими лучше не связываться.
— Как оно там вообще, Бас? В женатой жизни?
— Прекрасно, — пожимает плечами Литвинский. — Накормлен, обстиран, обласкан. Что еще надо?
Теперь уже смеется Вик.
— Ну, "накормлен" — это не про Надю.
— Научится, — подмигивает Василий. — Машка тоже поначалу ничего не умела толком. А сейчас готовит так, что пальчики оближешь! Только вот блины, — вздыхает преувеличенно печально, — ей не всегда удаются.
— Ну, блины я и сам могу.
— Сам?! — недоверчиво ахает Бас — Блины печешь?
— Пеку. И оладьи тоже.
— Черт, — Литвинский запускает ладонь в рыжий затылок. — Я начинаю сомневаться — на том ли человеке я женился…
Они дружно смеются и ударяют друг друга по ладоням.
* * *
— Что это наши так веселятся?
— А то ты не знаешь Литвинского… Человек-клоун.
— Знаешь, по-моему, я в первый раз вижу Василия в костюме. Ему очень идет.
— Ой, Надь, не наступай на больное! С утра был просто плач Ярославны по поводу того, что его заставили костюм надеть. Будь его воля — он бы в спортивных штанах и кроссовках пришел.
Надя смеется.
— Хорошо, что не в горнолыжных ботинках. Как у вас вообще, Маш?
— Прекрасно. Не считая того, что мой рыжий — вредный и упрямый.
— Это кто это вредный?! — незаметно подошедший сзади Бас обнимает супругу за плечи. — А ну-ка, женщина, пойдем, поговорим. Ну, и потанцуем заодно.
— На ноги наступать не будешь?
— Обижаешь, Машенька. У меня прекрасная координация движений. Надюш, — обращаясь к ослепительно красивой невесте, — иди, спасай своего ненаглядного. А то до него опять Евгения Андреевна добралась.
* * *
— Колька, хорош трескать, лопнешь! Пойдем танцевать!
— Дай последний кусок доесть, — пытается оправдаться рыжеволосый широкоплечий парень.
— Обжора! Пошли! Будто дома тебя не кормят.
— Хорошо, хорошо, — со вздохом встает из-за стола. — Любка, ты ужасно настырная.
— Я не Люба! — она увлекает его за руку в сторону танцующих.
— Блин, Соня! Вот зачем вы одинаково оделись? Взрослые же уже!
— И не Соня, — смеется красавица, кладя руки ему на плечи.
— Ну, уж не Надя точно!
— С чего ты взял? — лукаво усмехаясь.
— Так, я не понял… На ком женился Витька?
* * *
— Вик, пойдем, потанцуем? Все равно твою жену свекор развлекает.
— Пойдем, Соня.
— А я не Соня!
Вик лишь усмехается, обнимая партнершу за талию.
— Вот объясни мне, — не унимается Софья, — КАК ты нас различаешь?!
— Ну, вы же очень разные, — искренне недоумевает Виктор.
— Но другие-то путают!
— Вас невозможно перепутать. Вы действительно очень разные.
— Все удовольствие портишь, — вздыхает Соня. — Противный!
— Надя так не считает, — парирует Вик.
— Да она с детства с головой не дружит!
Они препираются и подкалывают друг друга весь танец. А потом…
— Вик, пойдем со мной!
— Куда?
— Пойдем, пойдем, — тянет его к выходу из зала, — Покажу кое-что.
— Что покажешь? Соня!
— Сюрприз! Пошли! Да что ж ты такой упрямый!
* * *
— Жениха украли!
Надя демонстративно закатывает глаза.
— А ведь Баженов категорически заявлял, что во всех этих идиотских свадебных играх принимать участие не будет.
— Ты недооценила своих сестер, — смеется Вера Владимировна.
Виновницы переполоха стоят посреди зала, победоносно улыбаясь и зеркально упрев руки в пышные юбки одинаковых голубых платьев.
— Ну что, сестричка, что ты готова выложить за возвращение своего красавчика? — переговоры начинает Люба.
— Все, — отвечает с улыбкой Надя. А про себя думает, что, несмотря на шутливость ситуации, она действительно готова отдать все, что у нее есть, за него. — Но вопрос-то, насколько я понимаю, в другом: что хотите вы?
— Как — что? — сестры демонстративно переглядываются. А, затем, хором: — Свадебный букет!
Надя звонко смеется.
— Зря мы, что ли, месяц тренировались ловить фрисби! — это уже Соня.
— Хорошо, — соглашается Надя, отсмеявшись. Берет лежащий на столе букет, выходит вперед. — Стройтесь, что ли.
За ее спиной начинается легкая суматоха.
— Ну, готовы? — спрашивает невеста через плечо.
— Нет, подожди!
И, спустя пару минут:
— Все!
Надежда без предупреждения резко вскидывает вверх руку. Аккуратный букет бледно-розовых и палевых роз, несколько раз перевернувшись в воздухе, падает в толпу.
Крики, смех, сумятица. Потом гости расступаются. А когда все видят, в чьих руках оказался букет невесты, зал ресторана оглашает дружный хохот.
* * *
— Ой, какой невкусный торт… ужасно невкусный… горький!
— Да, горький!
— ГОРЬКО! ГОРЬКО!
— Как им еще не надоело? — вздыхает Надя.
— Ну, — усмехается Вик, — к поцелуям на публику нам не привыкать.
— Я не хочу на публику! Хочу только нас двоих. Дома.
— Через полчаса тихо слиняем. Потерпи, зайка.
* * *
— Устала?
— Если честно — ужасно.
— Повернись, помогу платье снять.
— Давай, работай… паж.
Вик улыбается ее словам, пока пальцы аккуратно расстегивают "молнию" на спине. Надя с наслаждением поводит плечами, позволяя платью упасть к ногам.
— Хорошо кааак…
— Бедняжка моя… — обнимает ее сзади, кладет руки на слегка округлившийся животик. — Как там наш маленький?
— Что это маленький? — накрывает его руки своими. — Может быть, маленькая?
— Мама сказала…
— ЧТО?! — Надя оборачивается, смотрит на него потрясенно. — Откуда она знает?!
— Наверное, от тети Даши, — пожимает плечами Вик.
— Так! — Надя освобождается от его рук. — Нет, ну что это такое! Все знают, и только я…
— Надь, поздно уже звонить…
— Ничего не поздно! — и уже в трубку: — Мамочка, не спишь? А скажи-ка мне…
— Ну? — Вик смотрит на свою новоиспеченную и крайне растерянную жену. Надя кладет телефон на тумбочку.
— Ну… Похоже, действительно… мальчик. Хотя это не точно. И может оказаться не так…
— Может! — Вик вдруг неожиданно усмехается. — Я вот… Мои родители дочку ждали, им так сказали… А родился я… Так что, если по факту маленький окажется девочкой — будет неудивительно. Ребенок в отца. Да ладно, там видно будет. Садись! — хлопает ладонью по кровати. — Башню твою рушить будем.
— Давай, — садится на край постели, Вик встает сзади на коленях и начинает аккуратно разбирать сложную нарядную прическу.
— Как же ты столько железа в голове таскала? — одну за другой он вынимает шпильки и заколки из волос, отпуская на волю шелковые пряди. Целует в макушку, запускает пальцы в волосы, тихонько массирует, она блаженно откидывается назад, упираясь затылком в его грудь.
— Баиньки, Надюш?
— А что, первой брачной ночи не будет?
— Будет, — Вик заваливается на спину, зевает, безуспешно пытаясь прикрыть рот ладонью. — Будет. Завтра утром. А сейчас — спать.
— Нет, ну как так, — новобрачная капризно надувает губки. — Должна быть первая брачная ночь!
Вик усмехается, притягивает ее к себе.
— У тебя у самой глаза уже закрываются. Устала же.
— Ничего не знаю! — устраиваясь под теплым родным боком. — Раз была свадьба — должна быть и первая брачная ночь. А меня ее лишили. Тебе не стыдно, Баженов?
— Я приличный женатый человек, без пяти минут отец. Не вижу ни одной причины, по которой мне должно быть стыдно.
Надя молчит. А потом:
— Твоя правда.
— Вот и славно, — обнимает ее со спины, переплетает свои пальцы с ее на выпуклом животике. — Тогда давай спать. Я люблю тебя, Надюш.
— Какое совпадение. Я тоже люблю тебя, Вить.
— Это не совпадение.
— А что?
— Не знаю. Наверное, судьба.