Глава 3

— Не смотри на меня так, — еле сдерживаю довольную лыбу разглядывая пунцовую Морковку.

Эдик конечно скотина, но я, пожалуй, прощу ему эту подставу.

— Звони своему дружку! — нависает надо мной, как плохой полицейский. Хочется завалить ее на себя, но я держусь из последних сил. — Пусть возвращает деньги. Я еще успею заказать мясорубку.

— Ты собираешься пустить меня на фарш?

— Очень смешно, — карикатурно смеется.

— Ладно, сейчас наберу, — вытаскиваю телефон из кармана.

Набираю Эдика. Слушаю длинные гудки. Потом тишину.

— Ты живой? — произношу сообразив, что он принял вызов.

— Почти, — еле ворочая языком. — А ты?

— Я тебя урою уё…, - осекаюсь, — утырок ты конченный!

— Не ори! Я недавно пережил промывание желудка. Моя жизнь больше никогда не будет прежней, — продолжает изображать страдание голосом.

— Возвращай деньги заказчику.

— Не шути так!

— Мороз, я серьезно.

— Бл…, Ден! Ну тебе, что сложно было?

— Деньги гони!

— Нет у меня денег. Я сегодня биохимию закрыл.

Разговаривать с ним бесполезно. Эдик нахватал хвостов и закрывает их еще с прошлого семестра. Закрывает всеми возможными способами. От семьи помощи ждать не привык, у него две сестры младшие и мать одна. Так что крутится он как может, а вот поучить еще ни разу не пробовал. Странно, что он до сих пор не вылетел.

Отключаюсь. Что с него возьмешь?

— Ты можешь мне хоть ее фотку показать? — вздыхаю.

— Чью? — удивленно спрашивает Меля.

— Ну их там четыре было… Четыре здоровенные бабы с усами! — округляю глаза. — Это много, Мель, — качаю головой. — Вызывай ее сюда. Туда, — киваю на потолок, — я не вернусь.

Как и предполагалось, Амелия отвешивает мне подзатыльник. Уходит куда-то. Стянув мокрые носки иду вслед за ней. Думал окоченею на этом балконе, но увидел ее и сразу стало тепло.

Я знал, что она живет в этом районе. Мама мне говорила, что Амелия переезжает к отцовской бабке. Я ждал, как дурак, что она позвонит мне. Попросит встретить ее или придумает еще какой-нибудь повод. Не позвонила. Хотя живет здесь с середины октября.

Вообще у нас с ней очень странно все вышло. Между нами не случилось никакой ссоры, мы просто отдалились друг от друга, вот и все.

Все началось со скандала между Максом и его матерью, Мелькиной бабкой. Эта овца нажужжала дочке, а именно Мелиной матери, что ее поездки к нам рано или поздно закончатся съемкой передачи «Беременна в шестнадцать», эти две женщины видели меня эдаким совратителем наивных, невинных дев и просто в один голос орали, чтобы Макс ни на шаг ее от себя не отпускал, и мы все время были у него на глазах.

Макс долго пытался отстоять наше право на дружбу. Пока однажды не застал нас спящими в одной постели. Ничего не было. Мы даже не целовались ни разу. Не буду врать мне хотелось конечно, но я до жути боялся ее разочаровать. Целовался я так себе. Мне вообще этот процесс слабо так заходил, но с ней, само собой разумеется, очень хотелось попробовать. Мы лежали в моей комнате, ели чипсы, смотрели какой-то ужастик. Машка тихо посапывала в детской. Мама лежала в больнице на сохранении с Сашкой. Ее экстренно госпитализировали. Амелия, как раз была в дороге. Узнай ее родня о том, что мама попала в больницу, ее ни за чтобы к нам не отпустили. Макс должен был быть на дежурстве, но оставить на нас ребенка на всю ночь не рискнул. Явился домой во втором часу, а мы дрыхнем в обнимку, я в одних шортах и Мелька, считай полуголая. Гардероб у нее достаточно специфический. Орал Макс как бешенный. Я даже по морде выхватил.

А потом случилась Кристинка. Я начал встречаться с ней в одиннадцатом классе. Не могу сказать, что она мне не нравилась. Крис была классной. Веселой и раскрепощенной. С ней вообще было все просто. Никаких обязательств, разборок, истерик. Она знала, что я собираюсь уезжать и абсолютно спокойно к этому относилась. Уверен, Амелия мне до сих пор ее простить не может. Иначе бы не вспомнила о ней, спустя пять минут нашего общения.

Амелия стоит в прихожей опираясь спиной на стену.

— Как быстро сможете привезти? — задает кому-то вопрос. — В течение часа? Отлично! — улыбается, переводит на меня взгляд и хмурится.

— Ты все-таки заказала мясорубку?

— Цветы и шарики, — произносит скривившись.

Перевожу ей на карту семь тысяч. Больше нет. Она поднимает на меня взгляд.

— Остальные завтра, — улыбаюсь, — подождешь? — смотрю ей в глаза.

Меля опускает взгляд в телефон, мне приходит уведомление о возврате средств.

Упираюсь в нее вопросительным взглядом.

— Не нужны мне твои деньги, — смотрит на меня высокомерно. — Будешь мне должен, — продолжает сверлить меня серьезным взглядом, но я то вижу тех чертей, которые прячутся за ее зрачками. — Отработаешь, — поворачивается к крану, набирает в чайник воду.