Глава 4

Амелия наливает чай в огромную оранжевую кружку в виде апельсина, предварительно положив в нее шесть ложек сахара. Наблюдаю за ней опираясь плечом на дверной откос кухни.

— А мне ты не хочешь предложить чай? — продолжаю пялиться на нее удивленно.

— Ваше величество, — поворачивается она ко мне, медленно размешивая сахар ложечкой в апельсине с ручкой.

— Можно просто Денис, — еле держусь, чтобы не расхохотаться от вида ее напыщенного выражения лица.

— Обращайся ко мне исключительно, ваше величество, холоп. Или твоя маменька сегодня же узнает, что ты вместо того, чтобы в институтах учиться в проститутки подался. Ты не подумай, я не осуждаю, — делает глоток чая, пряча улыбку за кружкой. — Всем жить как-то надо. А здесь жить дорого… — качает головой.

— Кажется мы уже всё выяснили по поводу моего визита к твоей соседке, — забираю у нее кружку и делаю глоток чая.

Сироп. Пить невозможно. Возвращаю ей. Она ставит кружку на стол, демонстративно скривившись. А вот это уже обидно. Пить значит больше не будет.

— Мне бы обувь как-нибудь забрать, — киваю на потолок. — Поможешь?

— Еще чего, чтобы ты смылся сразу?

— А ты собираешься держать меня в заточении до первой оттепели? Там мороз если что!

— Можешь спуститься еще на этаж ниже. Там живет очень веселая пара. За последний месяц я раз пять была свидетельницей того, как мужик спускал любовника своей жены с лестницы. Причем каждый раз нового.

— А чем мне это поможет?

— Ну может за определённые услуги ты раздобудешь себе пару мужских ботинок, если успеешь конечно. Мужик заявляется домой абсолютно рандомно. У него словно маячок какой-то в квартире стоит сообщающий ему о посторонних.

Она почти не изменилась. Не могу на нее насмотреться. Не думал, что так сильно соскучусь по ней. Хочется скрутить ее и защекотать до икоты. Только с ней я вел себя всегда как дебил. Потому что касаться ее можно было исключительно по-дружески. Обнять и прижать к себе — нельзя, а завалить в сугроб и напихать снега за шиворот — можно. Пропустить сквозь пальцы локон ее волос, глядя ей в глаза — нельзя. А взъерошить ее рыжую шевелюру, чтобы она развопилась как сирена — можно. И стоило мне лишь немного расслабиться, как меня записали в маньяки, и совратители малолетних.

— Ты навсегда переехала или на время? — падаю на стул, внимательно смотрю на нее.

Амелия отворачивается и выливает чай в раковину, моет кружку.

— А тебе то что? — звучит как-то обижено, хоть она и прячет эту обиду за равнодушием в голосе.

— Интересно просто…

Мелька продолжает стоять спиной ко мне. Поднимаюсь, подхожу к ней и ставлю руки на столешницу так, чтобы она не могла сбежать.

— Ты злишься на меня?

— С чего бы? — Меля разворачивается, смотрит мне в глаза слегка отклонившись назад. — Я придумала тебе первое задание, — произносит равнодушно.

— Что делать?

— Нужно повесить шторы.

— Можно мне какое-нибудь другое задание? Ну какие шторы, Мель!

Она стреляет в меня недовольным взглядом.

— Ваше величество, — смеюсь, — какие шторы?

— Обыкновенные коричневые портьеры с кремовым ламбрекеном.

— Шутишь?

— Не-а. Ты вон какой длинный, нужно хоть иногда пользоваться своим ростом, иначе какая польза от того, что ты такой здоровенный? — Мелька пригибается и проскальзывает под моей рукой.

Амелия открывает шкаф в прихожей, согнувшись начинает копаться в нем. Вытаскивает из глубин шкафа пару клетчатых, мужских тапочек.

— Поаккуратнее, пожалуйста, — бросает мне их под ноги. — Это тапочки моего покойного деда им почитай лет двадцать пять уже.

— Ты готовишься к какой-то роли? — усмехнувшись сую ноги в тапки. Маловаты. Меля изгибает бровь в вопросительном взгляде. — Ну… маменька, холоп, почитай… какой-то новый лексикон.

— Не умничай! — бросает мне через плечо и направляется к входной двери.

— А куда мы? — следую за ней, слегка струхнув. Встретить бабенок с верхнего этажа не хотелось бы.

Меля молча жмет на звонок соседской двери.

— Там шторы нужно повесить?

Не реагирует.

Дверь отворяется из-за нее выглядывает крошечная сгорбленная бабулька. В нос бьет отвратительный запах кошачьего лотка.

— Еще раз добрый вечер, Риммочка Пална! — улыбается ей Мелька. — А вы шторы уже повесили?

— Да, прям! Петька паразит, только в день пенсии ко мне заглядывает. Так и живу с голыми окнами. В неглиже боюсь лишний раз по комнате пройти. Я ж как в аквариуме.

— Сейчас мы это дело поправим, — толкает меня в квартиру. — Познакомьтесь, это Денис мой дальний родственник. Приехал поступать и не поступил. Еле мой адрес вспомнил, скитался по городу считай пять месяцев. Его хулиганы побили. Головой теперь страдает, да памятью, — толкает меня в комнату, в которой можно дышать только в противогазе.

— А чего босой? — бабуся кивает на мои голые пятки торчащие из клетчатых тапок.

— Так босиком ко мне пришел. Счастье, что дома была. А то так и окоченел бы бедолага, обувь то у него те хулиганы отобрали.

— Так, вроде складный парень, — бабушка обходит меня по кругу.

— Складный, то складный, а дурачок, — разводит руками, — что поделать! Давайте ваши шторы.

— Так на диване лежат, — бабашка указывает рукой в сторону дивана. — Я сейчас котов выгоню: Барсик, Васька, Рудольф! — прикрикивает на трех котов, путающихся под ногами.

Меля сидит на диване закинув ногу на ногу.

— Ты не так вешаешь, — шипит на меня. — У тебя крючков не хватит. Слишком часто цепляешь.

— Я в этом ничего не понимаю, покажи, как надо.

— Не придуривайся! Забыл где учишься? Неужели не отсчитаешь десять петель.

— Так я же не поступил! — оборачиваюсь на нее.

Мелька закатывает глаза.

Нарочно продолжаю цеплять крючки слишком часто.

— Ну перевешивать же придется, бестолочь! У тебя еще голова от ароматов не кружится?

— Так помоги!

Меля тащит стул, ставит его с другого конца окна. Забирается и естественно не достает. Тащит журнальный столик, сверху стул и все равно низко.

— Подсади меня!

Это я легко. Подхватываю ее под бедра усаживаю себе на плечо. Меля ерзает всем видом демонстрирую как ей неудобно.

— Пригнись, я на шею к тебе пересяду.

— Так быстро? — смеюсь пригибая голову.

— Что быстро? — усаживается поудобнее.

— На шею ко мне забралась быстро.

— Ах-аха-ха-ха! — карикатурно смеется. — Привыкай! Твоя скромная стипендия, не скоро сможет покрыть твой долг, — перевешивает прицепленные мной шторы.

— Я вообще-то подрабатываю, — щипаю ее ногу, за что тут же получаю по голове.

— Знаю я уже, кем ты подрабатываешь, позор семьи, — дергает меня за ухо.

— Ну как тут у вас дела? — в комнату заходит бабуля.

— Скоро закончим, Римма Пална! — поворачивается к ней Меля.

— Я там селедку под шубой сделала как раз.

— М-м-м… Денис обожает селедку под шубой, он как раз голодный.

— Не будем объедать старушку, — сжимаю ее ногу, она припечатывает мне пяткой в живот.

— Кладите ему побольше! — Меля кричит вслед удаляющейся из комнаты бабушке.

— А тебе?

— Я не ем рыбу! Как будто ты не знаешь! Или забыл? — цокает. — А я вот помню, что ты ненавидишь свеклу.

— Не, — отрицательно кручу головой. — Что угодно, только не это.

— Римма Пална, вы недавно просили помочь вам обстричь когти Рудольфу!

— Неужели поможете? — восторженный голос бабушки.

— Ну конечно поможем, тем более что Денис дипломированный ветеринар. Он его и проглистует и обезблошит.

— Ты ж говорила, что он не поступил?

— Да? Я так говорила? Это я про другого родственника вспомнила. Ну что полечим котика?