Глава 14 · Приглашение

Утром Софи проснулась одна. Часов у нее не было, но судя по солнцу, весело поблескивающему сквозь кроны ясеней, было позднее утро.

Джона не было.

Софи поверить не могла, что после всего произошедшего, он, как ни в чем не бывало, отправился на утреннюю тренировку.

Софи приняла душ, облачилась в джинсы и футболку. Эльфийское изумрудное платье ворохом лежало на плетеном кресле у окна. Софи стало стыдно, что она так жестоко обошлась с ним вчера. Платье же не было виновато в том, что его хозяйка оказалась трусихой. А Ланира шила его, старалась…

Софи аккуратно повесила его в шкаф и пошла искать завтрак. Вчера на пиру ей не предложили никакой еды, и живот предательски напоминал об этом.

Софи пошла мимо комнаты Джона, чтобы убедиться, что его нет. Было пусто, кровать выглядела не тронутой. Он что же… так и проспал с ней всю ночь? А спал ли он? — в который раз задалась вопросом Софи. Кроме как в синар она спящего Джона так и не видела.

Софи пошла дальше и войдя в гостиную взвизгнула.

На диване кто-то лежал, прикрыв лицо одним из журналов «Химия сегодня».

Он встрепенулся, журнал съехал на пол. Это оказался всего лишь Нилан.

— Что такое?! — спросил он.

— Что ты тут делаешь? — Софи испуганно схватилась за сердце.

— Прячусь от своего позора, конечно же.

Софи подошла ближе и увидела, что глаза его красны, словно он выпил вчера гораздо больше своей меры.

— Как ты? Все в порядке?

— Разумеется. Всего лишь «греза»… не велика беда. А ты? Сильно испугалась?

Софи не стала изображать браваду — просто кивнула. Нилан цокнул языком.

— Не обращай на меня внимания, я просто буду лежать тут и предаваться своим горестным мыслям. — Нилан протянул руку, поднял журнал и снова водрузил себе на лицо.

Софи пошла дальше. В столовой она нашла накрытую искусным полотенцем тарелку каши с фруктами и тончайшие ломтики ветчины, нанизанные на деревянные шпажки. Налив себе воды и взяв тарелки с собой, Софи пошла обратно в гостиную.

Нилан лежал на тахте, драматически раскинув руки в стороны, насколько позволяла ее ширина. Босые ноги он расположил ровно на ее брошенном учебнике эльфийского.

— Извини, пожалуйста! — возмутилась она и убрала книгу.

— Оставь меня, смертная! — простонал он. — Сколь жалки твои потуги вернуть меня к жизни…

— Какие еще потуги? — фыркнула Софи, пнула пуфик поближе к тахте и расположилась с завтраком.

Нилан приподнял журнал.

— Что там у тебя? — заинтересовался он.

— Каша и ветчина.

— Дай ветчину.

Софи приподняла брови, усмехнулась и протянула ему тарелку.

Нилан отбросил журнал, сел и начал уплетать ломтики один за другим.

— Восхитительно. Я сегодня не в состоянии готовить, а Финар обо мне, конечно же, не подумал. — Нилан самым варварским образом облизал пальцы.

— Ты, наверное, готовишь не хуже? — Софи зачерпнула кашу ложкой. — Ты же шеф-повар кажется.

— Как будто у меня есть выбор.

— Разве у тебя нет своего распорядителя дома, как Финар?

— Глупая смертная дева! — В сердцах продекламировал Нилан в лучших традициях театральной пьесы и снова растянулся на тахте. — Такого распорядителя дома, как Финар, во всем мире больше нет. А у меня нет никакого. Никто в своем уме не захочет мне служить.

— Найми домработницу. Есть же тут люди…

— Люди в Сиршаллене пользуются тем почетом и привилегиями, какими обладают их господа. Эльфы, то есть. Даже люди не пойдут служить мне, ведь тогда мой позор станет их позором.

— М-да… — Софи прожевала кусочек яблока. — Кругом одни lin’yarr. И как меня угораздило познакомиться с такими эльфами?

— Но-но! — Нилан поднял палец. Сегодня он был таким странным, слегка капризным, словно ребенок, и в тоже время очень измученным. — Ты знакома с Синаем — образцом эльфийских добродетелей.

— Да уж! — Фыркнула Софи. — Из всех мне особенно нравится его доброта и душевность.

— Он добр… насколько это возможно для эльфа, который не может нарушать наши законы… то есть не слишком, — закончил Нилан и перевернулся на бок, лицом к Софи. Глаза были закрыты. Под голову он подсунул крохотную диванную подушечку.

— Может, тебе поспать? Выглядишь не очень.

— Я и пытаюсь. Ты мешаешь, — проворчал он.

— Так иди и ляг в спальне.

— Предлагаешь мне расположится на постели Шахране или сразу на твоей? Не знаю даже, за что он быстрее снесет мне голову.

— Что за глупости…

— Не глупости, — пробормотал Нилан.

— Тогда иди домой.

— Не могу. Я слаб после «грезы». А тут безопаснее всего в этом городе.

— Почему? Потому что это дом Джона?

Нилан фыркнул.

— Да что им этот твой Джон. Из-за Финара, конечно же. Он же почитаемый герой. И он Распорядитель этого дома, а значит его защитник. Ни один эльф в Сиршаллене не тронет и волоса на человеке в этом доме. Ведь это будет оскорблением Финару. Посмевшему, Кайране самолично руку отсечет.

— О! — Софи удивленно присвистнула. — Нилан… а я могу спросить?

— А я могу ответить «нет», любопытное человеческое дитя?

— Ну, можешь, конечно… — грустно вздохнула Софи.

Несколько секунд стояла тишина.

— Ну? — проворчал Нилан, не открывая глаз.

— Эльтан вчера… — Софи замешкалась на мгновение. — Он упомянул вчера, что у них с Джоном была сестра.

Нилан приоткрыл глаза, но посмотрел на пол, а не на Софи.

— И?

— Я хотела спросить… о ней.

— Она умерла задолго до рождения Джона. Он не знал ее. — Отрезал Нилан и поглядел на Софи воспаленными красными глазами. — Почему ты спрашиваешь?

Софи замешкалась.

— Я… наверное, просто так.

— Любопытно? — Спросил Нилан, и в голосе ей послышалась недобрая нотка.

— Я живу в мире, о котором ничего не знаю, среди эльфов, про которых ничего не знаю. Считаешь это недостойным — хотеть узнать хоть что-то? — обиделась Софи.

Нилан снова закрыл глаза.

— Ее звали Сильвин. Владыки любили ее больше жизни. Эльтан боготворил ее. Все эльфы ее любили.

— А ты знал ее?

Нилан, пытаясь устроиться поудобнее, взбил подушку.

— Какой она была? — Софи отложила недоеденную кашу.

Нилан приоткрыл воспаленные глаза.

— Не могу тебе сказать. Нет таких слов ни в одном языке мира, чтобы описать ее. Говорили, что Эльтан взял внешнюю красоту всех эльфов, а Сильвин воплотила всю красоту их душ. И, как и со всеми добрыми созданиями, судьба была жестока с ней.

Софи подождала, но Нилан ничего не добавил.

Софи снова взяла свою тарелку. Она помнила, что именно сказал Эльтан про смерть их с Джоном сестры. Ее, кажется, обезглавили люди, но спрашивать об этом показалось Софи слишком жестоким. Нилан и так был мрачнее тучи.

— Прости меня. Не стоило мне спрашивать. Все это… не мое дело. — Смущенно пробормотала Софи.

— Ты — Госпожа Сердца Шахране. Рано или поздно ты бы узнала о ней. Странно, что это рассказал тебе Эльтан. Он не говорит о ней ни с кем. Боль утраты всегда была для него слишком сильной. Он очень любил ее.

— Джона он так не любит, правда? — хмыкнула Софи.

— Кто знает. Кайране пережил за свою жизнь много потерь, сердце его очерствело… Так говорят о нем, верить или нет — сама решай. — Нилан странно хмыкнул и вдруг добавил. — Он всегда любил красоту и окружал себя ею. Окружает и сейчас, даже если любить уже не способен. Постоянство в его природе. О да, даже если завтра небо рухнет, Эльтан будет верен себе до конца, так почему… — Задумчиво сказал Нилан и вдруг посмотрел на Софи, и перевел тему. — О ком еще он говорил с тобой?

— О Джоне.

— И? Что он сказал о нем?

Софи смущенно отставила тарелку.

— Не слишком приятные вещи, — скривилась она.

— Могу представить… — вздохнул Нилан. — В любом случае, говорить о Сильвин с Джоном не советую. Одна из тем, которая ему будет не слишком приятна.

— Но… он ведь не знал ее, — удивилась Софи.

— Вот именно. Как и многое другое, она ушла из нашего мира раньше, чем Джон родился на свет. И это всегда болезненно для него. Он молод и рожден слишком поздно, чтобы понять каков был мир раньше.

«Я застал лишь руины и пепел…» — вспомнила Софи слова Джона.

— Он грустит из-за этого, правда? — Софи горестно вздохнула.

— Грустит? Я бы не назвал его чувства грустью. У тебя есть братья или сестры? — спросил Нилан.

— Нет.

— У меня есть брат. Или лучше сказать был. Сейчас он не назовет меня своим братом.

— Из-за… из-за этого твоего вселенского позора, о котором мне нельзя спрашивать?

— Да… В мире людей я почти забыл все это. — Нилан поглядел в окно. — Там так просто слиться с толпой, почувствовать себя как все. В какой-то момент я даже перестал думать как эльф — настолько я привык. Нарушение lin’ya стали казаться глупостью, ерундой. И вот я снова здесь и снова презираем за то, что люди уже позабыли бы давным-давно. Но не эльфы, о нет. У эльфов очень хорошая память. — Нилан холодно усмехнулся. — Людям следовало подумать об этом, начиная с нами войну.

Мурашки пробежали по коже Софи.

— Эльтан сказал мне, что вы хотите развязать новую. Что хотите… извести всех людей. Это ведь не правда?

Нилан улыбнулся.

— Это тебе лучше обсудить с «господином твоего сердца».

— Мне страшно с ним это обсуждать.

— Почему же?

— А вдруг он скажет «да»?

— И? Что ты тогда сделаешь? — Нилан серьезно посмотрел на нее.

Софи, онемев, глядела на него, не зная что ответить. В этот момент раздался стук в дверь. Софи испуганно обернулась.

— Кто это?

— Не знаю. Попробуй открыть, вдруг это внесет ясность. — Он протянул руку и снова водрузил на лицо журнал.

Софи поднялась и пошла в прихожую. Финар не стучал, заходя в дом, как его хозяин, Джон вовсе не пользовался лестницей.

Софи с опаской подошла к двери осторожно ее приоткрыла.

На лестнице стояла женщина, явно не эльфийка, ей было далеко за сорок. Она была одета в эльфийское голубое платье со скромной вышивкой по вороту, темные волосы были забраны наверх. Она поджала губы, увидев Софи, как ей показалось, неодобрительно.

С поклоном она протянула Софи сверток и письмо. Софи, не решаясь взять, оглянулась в сторону гостиной. Вдруг Нилан все-таки придет и выручит ее. Женщина стояла, не разгибаясь, настойчиво протягивая ей письмо и сверток.

— Это для Шахране? — спросила Софи.

От звука голоса женщина вздрогнула с явственным испугом. Она подняла голову, глядя на Софи со странным выражением, и снова протянула сверток. Молча.

Софи ничего не оставалось, как взять их. Женщина стремительно развернулась и стала спускаться по лестнице.

Софи закрыла дверь и пошла обратно в гостиную, разглядывая письмо. На нем на эльфийском изысканным витиеватым почерком было выведено.

«Софии, Госпоже Сердца Шахране Сиршаллена от Кайране…», а дальше стояло незнакомое ей слово.

От Кайране? — Софи в ужасе отстранила письмо на вытянутой руке. Хотелось бросить его словно ядовитое насекомое. Да как он смеет присылать ей какие-то письма!

— Нилан! — воскликнула Софи, врываясь в гостиную. — По-посмотри! Он мне что-то прислал. Ужас!

Софи бросила сверток и письмо на живот Нилана.

Он нехотя приподнял «Химию сегодня», взял письмо и прочел надпись.

— Почему он?

— Написано же «от Кайране».

— От Кайране Сигайны. Это от его жены. Почему, думаешь, его пир столько откладывался? Ждали, пока она со всеми своими слугами доберется сюда. Хм, любопытно, о чем это она может тебе писать.

— Понятия не имею!

— Я открою?

— Пожалуйста.

Нилан распечатал письмо и быстро пробежал его глазами.

— Так-так, пожелания благополучия и заверения в радости оттого, что Шахране нашел счастье для сердца в тебе. Слышал я, что она не от мира сего, но чтобы писать ханти… это для любой эльфийки было бы непростительным унижением. А тут что?

Нилан развернул сверток. Ему на руки выпала изящная заколка в виде грозди рябины.

— Какая предусмотрительность. Прямо к твоим волосам. — Он бросил заколку Софи.

Она поймала, рассмотрела изящную вещь и поскорее положила ее на столик возле тахты.

— О! Это отвратительно! Зачем он это делает?

— Опять «он»?

— Неужели благородная эльфийка стала бы присылать какой-то ханти подарки и письма? Конечно, это он ей велел!

— «Он» — это, видимо, Эльтан? И зачем же?

— Чтобы… — Софи осеклась. Она ведь не сказала, чего именно Эльтан хотел от нее. — Не знаю, — смущенно закончила она.

— Думаешь, он хочет, чтобы ты подружилась с его женой, чтобы подобраться к Джону? Подумай еще раз. — Отрезал Нилан с неприязнью. — Он никогда не стал бы вмешивать жену в такие игры. Так же как и Джон не станет вмешивать тебя. Девы не для того созданы, чтобы участвовать в большой политике. Ну… так по крайней мере думают эльфы. Я в людском мире насмотрелся на таких женщин, которые, как мне кажется, даже нашего могучего Кайране могли бы согнуть в бараний рог. Чего стоила только хозяйка моей квартиры в Кайрине. Эта женщина самому Богу могла бы уши надрать, если бы он просрочил квартплату. — Нилан сладко повернулся на бок и взбил подушку. — Она тебе предлагает встретиться в библиотеке завтра в полдень. Что ответишь?

— Ничего. — Тут же отрезала Софи.

— Как невежливо. Она все же Кайране.

— Как она может быть Кайране? Она же не сын.

— У нас эти титулы не имеют пола. Сын или дочь — все это дети Владыки. Она первое дитя Владыки Сигайны, значит Кайране.

— Значит это… политический брак?

— Об этом я не знаю. Да и кто может достоверно это знать? Для этого нужно заглянуть прямо в сердце Эльтана, не так ли?

— Если оно у него вообще есть! — фыркнула Софи.

— Что ты можешь знать о сердце Эльтана? — Нилан поглядел на нее холодно, и Софи вздрогнула. Тоже самое она сказала Эльтану про Джона. — Перемолвилась с ним парой фраз и думаешь этого достаточно, чтобы говорить такое? Я предупреждал тебя не оскорблять его. Сегодня я не слишком лоялен на этот счет, Софи.

— Его люди напали на тебя… — изумилась Софи.

— Да… а он спас мне жизнь. — Отрезал Нилан. — Так что при мне не смей поносить Кайране. Я этого не позволю.

— Я думала, ты служишь Джону, — пробормотала Софи.

— Я служу Джону. И Эльтан — его противник, если так можно выразиться. Но это не значит, что его можно не уважать и не отдавать ему почет, как Кайране. Наедине со своим малышом Джоном можете, что угодно говорить…

— Он запретил мне его оскорблять в самый первый день. — Поспешила заметить Софи.

Нилан снова закрыл глаза.

— У них… сложные отношения. Эльтан мастер создавать такие. Некоторые слепо обожают его, другие любят его с открытыми глазами, ну а есть такие как я, как Джон… Мы не согласны с его политикой, порой презираем его, ненавидим, да что там, иногда он попросту бесит нас… — Нилан грустно поглядел в потолок. Он показался Софи серьезным как никогда. — Но сегодня я дышу, потому что он так пожелал. И я снова поддаюсь старым чарам… Я снова вспоминаю те времена, что нужно забыть. Где-то в самой глубине наших душ всегда будет жить слепое восхищение, которое Эльтан вызывал в юности… Один лишь Синай среди нас не подвластен ему. Когда родился я — принц блистал во Второй Войне. Когда родился Джон, он уже был спасителем всех эльфов. Для тебя, наверное, это все кажется безумием, но эльфы так устроены. Мы почитаем своих Владык. Даже если не согласны с ними в чем-то, ни один эльф никогда не назовет Эльтана чем-то более крутым, чем «Миротворец» или любитель людей. Даже такой презренный lin’yarr, как я, готов защищать его честь.

Нилан перевел взгляд за спину Софи и замолк. Она обернулась. В дверях гостиной, прислонившись к косяку, стоял Джон, поигрывая завязками своих защитных накладок. Похоже, стоял он тут давно.

— Извини, Шахране, сегодня я слегка расклеился. Это пройдет. — Сказал Нилан.

Софи поглядела на Джона, он был хмур и глядел только на пол.

— Если мое доверие к тебе станет опасным, ты ведь предупредишь меня? — сказал Джон по-эльфийски.

Софи смущенно потупилась. Джон никогда не говорил при ней на эльфийском, а теперь когда заговорил, она уже смогла понять… Стало крайне неловко. Да и сами слова… Что она ответила бы, если бы он спросил это у нее самой?

— Этот день никогда не настанет, Шахране. Я выбрал свою сторону и никогда ее не менял.

Джон кивнул, оттолкнулся от косяка и хмурый, словно туча, ушел в сторону своей комнаты.

Софи, потупившись, собрала тарелки и ушла на кухню их мыть. Ощущение от слов Нилана было странное. Он словно признавался, что может предать Джона, но в тоже время заверял, что этого не случится. Странно как-то… Софи подумала, что подобные разговоры у людей вряд ли возможны. Они склонны категорично отстаивать свою точку зрения, а все, что не вписывается — душить на корню, а не меланхолично рассматривать на свету. Вот хоть она сама…

Софи вымыла тарелки, взяла письмо жены Эльтана и пошла искать Джона. Он принял душ и одевался в гардеробной. Софи после того как они вместе спали этой ночью, лишь стукнула по косяку и без задней мысли вошла внутрь.

— Джон… — позвала она. Он как раз достал из шкафа рубашку, плохо зашнурованные брюки висели на бедрах. — Мне нужно с тобой кое-что обсудить. — Софи подняла взгляд.

Джон стоял к ней спиной, попросту окаменев. С его волос капало, по спине, изрезанной сеткой белых шрамов, змеились пара влажных дорожек.

— Софи… ты… не должна входить ко мне… Я не одет…

Софи мигом вспыхнула до корней волос. Секунду назад она считала это совершенной глупостью, ну Джон без рубашки и что такого, но когда он сам отчитал ее…

— П-прости… я думала… извини… — Софи пулей выскочила из гардеробной и его спальни.

Она так стремительно прошагала комнаты, что Нилан приподнял журнал и поглядел ей в след. Софи дошла до столовой и принялась бестолково переставлять стаканы на полке. Потом спохватилась, присела за стол и попыталась прочесть письмо.

Почерк был такой изысканный, со столькими завитушками и украшательствами, что Софи разобрала едва ли четверть слов. Она ни за что самостоятельно не смогла бы вникнуть в суть этого послания.

Со стороны кухни пришел Джон, и Софи смущенно сцепила руки на столе, не смея поднять на него глаза.

Он обошел стол, бережно взял ее руку в свои ладони и нежно поцеловал. Рубашка его была зашнурована под горло, а влажные волосы затянуты в небрежный хвостик.

— Что ты хотела обсудить? — Участливо спросил он, присаживаясь на соседний стул.

Софи молча протянула ему письмо. Джон взял и быстро пробежал его глазами.

— О… Кайране Мелана хочет говорить с тобой. Понятно.

— Я не знаю, что делать.

— Разве ты не хотела общаться с другими, не только со мной и Ниланом? Полагаю, это прекрасная возможность. Одна из немногих…

— Но… Джон, я не знаю о чем с ней говорить. Мой эльфийский ужасен. И она жена Эльтана. И… я наверняка сделаю что-то ужасное, что опозорит тебя с ног до головы!

Джон усмехнулся.

— Это… вполне вероятно. Твое обучение все еще так отрывочно… И все же, если ты хочешь знать мое мнение — тебе следует пойти. Отказывать Кайране в твоем положении… это можно счесть за оскорбление. Хотя она никогда так не сочтет. — Джон вдруг нежно улыбнулся.

— А ты… ты ее знаешь?

— Конечно. Она ведь супруга Эльтана. В мои детские годы она часто жила в Сиршаллене и… порой проводила со мной целые дни.

Софи удивленно уставилась на него.

— Она… а не Эльтан?

— Он был занят государственными делами. А она всегда любила детей. Мое рождение было для нее большей радостью, чем для него. Она… добра. И теперь, когда в моей жизни появилась ты, она хочет узнать тебя. В этом нет опасности или умысла, я уверен в этом.

— О… — Софи смущенно потупилась. — Ладно. Тогда надо написать ответ, что я буду.

— Хорошо… Позволь мне написать?

— Конечно.

Джон взял письмо и сложил.

— Финар передаст с одним из своих помощников… Я как смогу, научу тебя как себя вести… Софи… — Джон, казалось, собирается с силами. — Вчера ночью я сказал тебе много того, что не должен был говорить. Ни один эльф не сказал бы такое госпоже своего сердца. Я сожалею. Я был еще слаб после синар и слишком рад, что ты не пострадала… я прошу прощения за мои слова. Они были оскорбительны для тебя.

Софи пораженно поглядела на Джона.

— Я… я не понимаю о чем ты, Джон, — осторожно сказала она.

В глубине души она понимала. Скорее всего Джон жалеет, что таки признался ей, что испытывает к ней то самое постыдное желание. Только вот сказать, что ничего оскорбительного она в этом не нашла, вдруг стало как-то… неловко. Ведь если Джон так считает, а она нет, получается она снова… развратная ханти, если не хуже?

— Я сказал… — Джон закрыл глаза и сжал ее руку. — Прошу не заставляй меня повторять. Это… ужасные слова. Непростительные. Под ночным покровом они так легко слетели с губ, и теперь я сгораю от стыда.

— Джон, извини, но… давай все-таки расставим все точки над i. Я могу думать об одних словах, а ты будешь иметь в виду другие…

Лицо Джона приняло самое решительное выражение. Он выпрямился и посмотрел на Софи так, словно здесь и сейчас собирался сражаться с полчищем врагов.

— Я сказал… я признался тебе, что мои чувства… не ограничиваются нежностью, — сказал Джон максимально отстраненным тоном.

— Что ж, про себя я это и не пыталась скрывать, — пожала плечами Софи.

— Разве это… не смущает тебя? — нахмурился Джон. — Не заставляет чувствовать себя… оскорбленной? Я подумал, что ночь сделала нас обоих слишком… И что утром ты пожалеешь о сказанном.

Софи усмехнулась.

— Нет. Прости. А ты, Джон?

— Я?

— Ты жалеешь о сказанном? Чувствуешь себя оскорбленным?

Джон зарделся и показательно сглотнул.

— Нет… и даже напротив. — Он смущенно посмотрел в сторону. — Могу ли я быть откровенным? Мне крайне неловко говорить тебе об этом, мне кажется это должно быть… очень неуместным для тебя. Я боюсь показаться тебе…непристойным.

Софи с трудом удержалась от того чтобы не рассмеяться. Джон боялся показаться ей непристойным? Софи стало не на шутку любопытно, что же он мог такого сказать.

— Ты можешь быть со мной откровенным, — серьезно сказала Софи, пожав его руку. — Я и сама вечно этого боюсь, если честно. Только мне-то точно есть чего опасаться, а тебе?

— Я хочу быть искренним с тобой и стараюсь таким быть. Без этого нам сложно будет понять друг друга. Мы и так столь часто раним словами…

— Джон, давай уже, — подтолкнула его Софи, едва сдерживая смех. Ну что он там мог ей такого открыть? Что не сдержался и передернул в душе?

— Твои слова, о том что я… приятен, и что ты… ты могла бы и хотела быть со мной… не только духовно… — Джон аж дыхание задержал — видимо настолько тяжело ему было произносить такие лютые непристойности. — Хоть мне и сложно в это поверить, но это… льстит мне как ничто другое. — Джон покраснел еще сильнее. — Прости, я не должен так говорить, но… это правда. Я… я смею радоваться этому и даже… в некотором роде быть довольным и гордым.

Софи пришлось закусить губу, чтобы не рассмеяться. Ну надо же, он «смеет радоваться».

— Почему тебе сложно в это поверить? — Софи решила спросить о самом невинном. — В людском мире, хочешь сказать, девчонки не вешались на тебя?

— Вешались, то есть… проявляли расположение?

Софи кивнула.

— Нет, нисколько.

— Дай угадаю, ты ходил с постной миной под стать Синаю?

Джон поджал губы и нехотя признался:

— Быть может… Я из дев лишь с обслугой говорил и с тобой. И еще с одной…. На вокзале. Она сама заговорила. — Поспешно добавил Джон, словно оправдываясь.

— Клеилась к тебе? — уточнила Софи.

Джон нахмурился.

— Что?

— Ну, клеилась. Подбивала клинья, пыталась завязать знакомство, флиртовала? — Софи показательно принялась наматывать на палец завиток волос.

— Да! — усмехнулся Джон. — Она часто поправляла волосы. А что это значит?

— Что она испытывала к тебе постыдные желания, Джон, — не смогла сдержаться Софи.

Джон пораженно отшатнулся.

— Я ее не знал, она меня тоже…

— И что? Ты ей понравился. Она попыталась познакомиться. Что такого ужасного? И поверь, скорее всего, ты понравился ей… не платонически.

Джон пораженно поглядел на Софи и вдруг смущенно отвел глаза, улыбнулся самыми уголками губ. Так… польщено.

— Ну ты и жук, — прищурилась Софи.

Джон тут же испуганно выпрямился.

— Прости, для меня это совсем ново. Я не привык…

Софи рассмеялась. Видеть, как Джон робко радуется тому, что его какая-то девчонка сочла привлекательным, было почти неловко — настолько он был искренен. Ведь девчонкам парни такое обычно не показывают.

— Я понимаю, тут у вас расхаживают всякие Эльтаны, да Синаи, но в нашем мире ты был бы вполне популярен. Ты… симпатичный. — Софи почувствовала, как сама начала краснеть. — Ну, не слишком конечно, но… ничего. — Софи совсем стушевалась. Подумать только, сидит и поет парню дифирамбы.

— Это странно… я привык думать о себе как о не слишком удачном эльфе, — признался он. — А ты? Ты по людским меркам насколько красива? — Джон нежно поглядел на нее.

Софи смущенно заправила прядку за ухо.

— Ну… не слишком, — призналась она.

Джон усмехнулся.

— Ты смеешься надо мной да? — сказал он. — Ты, наверное, купалась в восхищении. Ты такая… особенная.

Софи хохотнула.

— Да нет. Я правда… не слишком красивая.

— Обманываешь меня из-за скромности? — предположил Джон. — Твоей красотой я сразу был пленен, еще при нашей первой встрече.

Софи пораженно посмотрела на него.

— Что?

— В садах. Я увидел тебя и… Я прежде никогда не видел таких, как ты. Я даже… шел рядом и слушал… Ты показалась мне столь необычной, не похожей ни на одну эльфийскую деву, что я встречал. И твои веснушки… — Джон протянул руку и нежно коснулся ее щеки. — Я подумал тогда, что тебя поцеловало солнце.

— Ты правда шел тогда рядом из-за меня? — поразилась Софи.

 Джон убрал руку.

— Да. Мне хотелось послушать. Ты говорила про эльфов… но говорила так, словно мы диковинные звери. Я огорчился и ушел.

— Я была сущей дурочкой тогда. Сходила с ума от всего эльфийского и мечтала увидеть хоть какого-нибудь эльфа хоть одним глазком. Глупая была…

— Но отважная.

— Правда?

— Когда ты с твоими друзьями столкнулась с Синаем, я увидел, что в тебе есть отвага. Ты, смертное дитя, боролась с мои ментором. Это было… сродни раскату грома среди ясного неба. Я даже служение тебе предложил, так был очарован. — Джон улыбнулся. — Правда, на тебя это не произвело должного впечатления. Ты не назвала мне имени, не сказала положенных фраз… Я очень оскорбился. — Джон усмехнулся. — Откуда было тебе знать, как принимать служение, но тогда мне было невдомек. Я был еще так глуп, видел людей впервые, там, в Дош-Кала-Хар, и относился к ним то, как к эльфам, то как к… — Джон умолк и поспешно улыбнулся. — Если бы ты слышала, как Синай отчитал меня после. Сказал много… строгих слов о том, что Шахране, который предлагает служение смертным детям, не достоин своего титула. Ведь ты тогда не была для него даже девой… Словом, в тот день мой ментор был полон порицания и крайне мной недоволен.

Софи усмехнулась.

— Ты меня сам отчитал, помнится, — сказала Софи.

— Не верил, что ты искренне говоришь… решил, что смеешься надо мной и над нашими обычаями.

Софи рассмеялась.

— Боже, как много комплексов мне бы помогло завоевать восхищение настоящего эльфа. Жаль, что не признался.

— Разве я мог?

— Наверное, нет. Да я бы и не поверила.

Джон улыбнулся, Софи смутилась.

— И вот мы здесь…

— И ты госпожа моего сердца, — сказал Джон вдохновенно.

— Ну да… — Софи заломила пальцы.

В дверях столовой возник сонный Нилан. Они оба смутились.

— Джон, прежде чем я уйду… мы поедем или нет?

Джон тут же выпрямился и принял деловой вид. Улыбки как не бывало.

— Да. Другого пути попросту нет.

— Хорошо, держи меня в курсе. Я пойду к себе, не буду вам мешать.

— Ты ничему не можешь помешать, — серьезно заявил Джон.

— И все же я пойду. Не думаю, что есть опасность. Эльтан не убил меня, значит и своим людям не отдаст такого приказа.

— Мне было бы спокойней, если бы ты остался здесь, — сказал Джон.

— Твоя тахта не удобная, Шахране.

— Джон, пусть он ляжет у меня… — Софи еще не договорив поняла, что Нилан был прав — предложение Джону очень не понравилось.

— Что ты сказала? — процедил он так холодно, что Софи покрылась мурашками.

— Э…

— Не злись, Шахране. Для людей в этом нет ничего такого. Их постели — всего лишь постели.

— Ну да… — поддакнула Софи. — А у вас нет?

Джон сидел, явно борясь с гневом.

— Я пошел… — поднял руки Нилан.

— Нет. Займи мою постель. Я позволяю, — процедил Джон. — Но в комнату Софи даже заходить не смей.

— Джон… — Софи пораженно уставилась на него.

Он зло поглядел в ответ.

— Это мое последнее слово, — отрезал он и встал. — Или так, или пусть идет, куда пожелает!

Нилан прикрыл глаза рукой.

— Шахране… ты в своей ревности просто невыносим. Как ребенок, ей богу.

— Не забывай, что этот ребенок может укоротить твой язык… или еще что-нибудь. — Процедил Джон.

Софи пораженно приоткрыла рот. Она поглядела на Нилана, ожидая, что тот ей объяснит, но он примирительно поднял руки и вышел из комнаты.

Софи сидела, словно громом пораженная. Что она снова сморозила такого ужасного? Что могло означать, что Нилан поспит на ее постели? Да что с этими эльфами не так?!

— Джон, — протянула Софи. — Объясни мне, что за безумие сейчас было?

Джон стоял с самым строгим видом.

— Что именно ты называешь безумием? — сказал он так, что Софи поежилась. — Я бы назвал безумием предлагать свою постель другому мужчине в моем присутствии.

— Ты говоришь так, словно я предложила… какие-то непристойности!

— Так и есть. Ты предложила ему свое ложе. Ты предложила ему… себя.

— Что?! — Софи возмущенно фыркнула. — Неправда! Я всего лишь сказала, что он может поспать на моей постели. Это же не значит…

— У нас это значит именно то, что я сказал!

— Но я-то откуда могла это знать?! — горестно спросила Софи. — У нас это ничего не значит. Ну, поспит он в моей постели и что такого? Не вместе же со мной.

— Не желаю слышать таких слов! — Джон звонко ударил ладонью по столу

Софи обиженно отшатнулась.

— Хорошо, — сказала она холодно. — Как угодно Шахране. — Она встала, издевательски поклонилась и развернулась, чтобы уйти.

— Софи, — окликнул ее Джон. — Прошу… я поклялся, и ты тоже. Прости мой гнев, а я прощу твое неведение. Я… слепну от гнева каждый раз, как думаю, что ты можешь предпочесть другого. Выбрать того, кто даст тебе все, что я не могу дать.

Софи обернулась и поглядела на Джона. Он выглядел очень несчастным.

— Джон… — сказала она и тяжело вздохнула.

По правде сказать, Джон ничего не мог ей дать. Ни нормальных отношений, ни семьи. И все же Софи сказала:

— Ну с чего ты решил, что я должна предпочесть другого?

— Я все время думаю об этом и мысли мои черны. Что счастье мое будет мимолетным. Что взаимность дарована мне лишь на мгновение, словно насмешка. Ведь ты не будешь счастлива здесь со мной. — Джон хмуро посмотрел в окно. — Я не смогу устроить твою жизнь так, чтобы ты была счастлива. Я страшусь, что ты покинешь меня слишком скоро.

Софи подошла и взяла его руки, усмехнулась.

— И куда же я пойду? Мне ведь нельзя покинуть Сиршаллен.

— А ты желаешь его покинуть? — спросил Джон и серьезно поглядел ей в глаза.

Софи спрятала взгляд.

— Мне тут не место… Ты же понимаешь, я здесь как пленница.

— Разве я… я — лишь тюремщик для тебя?

— Джон! — Софи возмущенно закатила глаза. — Конечно, нет!

— Вчера ты назвала меня господином своего сердца. — Сказал Джон и нежно погладил ее по щеке. — Твое сердце еще принадлежит мне?

Софи знала, что это все бессмысленно. Что у них нет будущего. Что вся ее жизнь осталась там, за пределами эльфийских лесов. И все же, даже зная это, она коснулась руки Джона, мягко потираясь об нее щекой, и кивнула.

— Да, Джон. Ты все еще господин моего сердца… на мою беду, — усмехнулась Софи. — Можно мы больше не будем сегодня это обсуждать? Пожалуйста. У меня от этих мыслей портится настроение.

— Тогда желай, и я исполню все, что в моей власти, — пылко сказал Джон, вдруг подался вперед и поцеловал ее. Это не был чинный поцелуй сомкнутых губ. Он поцеловал по-настоящему, мягко лаская губы Софи своими. Она опешила и не решилась ответить. Ведь… это же… как же все, что он говорил?

Джон так же быстро как прижался, отпрянул.

Он глядел на нее непонимающе.

— Прости… — сказал он. — Эта ласка не уместна днем? — смущенно спросил он.

Софи несколько раз открыла рот, чтобы что-то сказать, но так и не нашлась.

— Н-нет, — наконец выдавила она из себя. — Вполне уместна.

— Мы ведь одни… — Продолжал рассуждать Джон. — Вчера тебе был приятен мой поцелуй…

Софи почувствовала, что краснеет.

— Он мне и сегодня приятен. Просто… — Софи не смогла продолжить.

Ну что ей сказать? Спросить, отменил ли Джон свои клятвы непорочности? А что если для него поцелуи вовсе не должны вести к чему-то большему? И тогда она снова выставит себя распущенной? Софи решила, что некоторые вещи стоит оставить не озвученными вслух. — Это просто было неожиданно, — нашлась она.

Джон искренне огорчился.

— Прости, я не сведущ и неловок… Пожалуйста, если я делаю что-то не так, не бойся сказать мне об этом. Потому что… я не всегда верно поступаю, когда дело касается тебя. Я… неопытен.

Софи улыбнулась.

— Все в порядке, правда. Не бери в голову.

Джон понуро кивнул.

— Попробуй еще раз, — предложила Софи.

Джон смущенно поднял на нее глаза. Он нежно прикоснулся к ее лицу, осторожно приблизился. Очень медленно, словно Софи была бомбой, которая взорвется от одного неверного движения, Джон наклонился и поцеловал ее. На этот раз Софи ответила. Через несколько сладких мгновений они отстранились друг от друга, чувственно мешая дыхание в одно.

— Так лучше? — спросил Джон, в голосе которого проскользнула хрипотца.

— Многообещающе, — серьезно ответила Софи.

Джон усмехнулся.

— Ты снова дразнишь меня.

— Как будто тебе это не нравится. Ты первый начал.

— Устоять не под силу даже бессмертному мужу, — сказал Джон и смущенно отстранился. — Так что же? Желай, моя госпожа. Сегодня я хочу услаждать тебя всем, что в моей власти.

Софи посмотрела на него и задумчиво прикусила губу. Знал бы Джон, что именно пришло ей в голову при слове «услаждать»…