Глава 15 · Лучшее место в Сиршаллене
— Хочу посмотреть твое любимое место в городе.
Джон удивленно поднял брови.
— До него не так просто добраться. И оно… не слишком подходит для девы.
— Кто только что хотел услаждать меня? — скептично подняла брови Софи. — И сразу на попятный?
— Нисколько. Я лишь предупреждаю. Ты не страшишься высоты?
— Не особенно. Хотя когда на knam поднималась, было страшновато.
— Если не устрашишься, я покажу тебе мое любимое место в городе. — Джон протянул руку. Софи доверчиво вложила свою ладонь в его.
Джон накинул свою обычную людскую куртку, Софи надела кроссовки.
Сегодня на них была самая простая одежда, никаких эльфийских пышных нарядов. Софи поймала себя на мысли, что они с Джоном могли бы сойти за парочку людей, если бы не его брюки и сапоги, да острые уши.
Джон взял ее за руку и повел в гостиную. Они вышли на балкон.
— Спускаемся здесь. Если не устрашишься.
Софи отважно глянула вниз.
— А если я разобьюсь? Тебе будет неловко.
— Я не допущу этого. Твоя жизнь мне драгоценней собственной.
Софи смущенно вспыхнула. Ну как у него получалось вогнать ее в краску всего одной небрежно брошенной фразочкой?
Джон взял одну из веревок и начал обматывать вокруг талии Софи. Потом пропустил под мышками, обвернул на спине.
— Обычно так спускаются дети, — просветил ее Джон.
Он дернул веревку, проверяя, надежно ли привязал Софи. Ее мотнуло в его сторону.
— Теперь я точно чувствую себя домашним питомцем, — фыркнула она.
Джон изумленно уставился на нее.
— Ты чувствуешь себя… питомцем? — переспросил он огорченно.
— Нет. Только на пиру… Не бери в голову. Ну, давай. Поехали.
Джон подтянул другую веревку к перилам балкона.
Софи встала на парапет и взяла веревку в руки. Ей, конечно, доводилось лазить по канату в веревочных городках. Но на высоте двадцати этажей ни разу. Она посмотрела вниз. Кто-то шел по дорожке. Очень-очень маленький кто-то.
— Если боишься, то не надо.
— Боюсь, — не стала юлить Софи.
Она взглянула на Джона… и оттолкнулась от парапета. На мгновение она повисла на руках, но тут же обхватила knam ногами. Не дав себе задуматься о высоте, Софи заскользила вниз.
Удовольствие это было то еще. Высота была большая, а Софи, в отличие от эльфов, не прыгала с балкона, чтобы где-то там в середине полета ухватится за веревку. Нет, она медленно и размеренно скользила по ней, стараясь не ободрать руки.
Где-то рядом спускался Джон. Он нагнал ее и попытался заговорить, но Софи была слишком сосредоточена на своих руках, ногах и судорожном дыхании, чтобы его услышать.
Она скользила и скользила, молясь, чтобы это все быстрее кончилось. Наконец ее ноги коснулись земли. От испуга Софи не устояла и упала на землю. Рядом спрыгнул с веревки Джон. Он встревожено подбежал к ней.
— Софи!
Она сидела на земле, глупо хлопая глазами. Сердце стучало как сумасшедшее.
— Я сделала это! — гордо выдохнула она и вскочила на подкашивающиеся ноги.
Джон поддержал ее, гордо улыбаясь.
— Да. Ты была куда лучше меня. В первый раз я не удержался.
— Правда? — Софи в дикой эйфории задрала голову, чтобы увидеть проделанный путь. — Ох, поверить не могу, Джон!
Он рассмеялся, глядя на ее чистый восторг.
— Ты как дитя.
— Йу-ху! — Софи победоносно вскинула руки. — Где моя награда?
— Награда? — удивился Джон.
— Ну да.
— Что же ты желаешь в награду?
— Поцелуй.
Джон смутился.
— Мы не одни. Это не принято… среди других.
— Ладно, но ты мне должен.
Джон улыбнулся.
— Такие долги отдавать не в тягость, — сказал он и стал отвязывать страховочную веревку.
— Вниз куда страшнее, чем вверх, — поделилась наблюдениями Софи.
— Да, поэтому и нужно было проверить. Там, куда мы идем, придется и подняться и спустится на knam.
— А куда мы идем? — Софи обернулась через плечо, так как Джон как раз распутывал узлы на спине.
— Это сюрприз, — загадочно сказал он.
Софи усмехнулась.
— Ладно. Тогда веди.
Джон взял ее за руку, и они пошли прочь от центра города.
— Все-таки он странный, — озвучила Софи свои мысли, разглядывая город вокруг. Деревья тянулись вверх, глубокие тени лежали на земле. — Я не так представляла себе Сиршаллен.
— Это новый город. Ему всего три сотни лет, — ответил Джон.
— Новый? А старый?
— Он, пожалуй, больше походит на людские города. Там здания из камня, статуи и фонтаны. Сейчас эльфы там не живут.
— Почему? — удивилась Софи.
Они шли по дорожке, мощеной деревянными круглешками, и Софи развлекалась тем, что аккуратно переступала с одного на другой.
— Таков был последний приказ Владыки. Укрыться под сенью деревьев. Он отдал его незадолго до конца последней войны.
— Почему?
— Потому что люди освоили воздух. Первые самолеты и первые бомбы, сброшенные на Сиршаллен, принесли огромные потери. Мы были вынуждены спрятаться… и прячемся до сих пор.
Софи неловко умолкла. Обсуждать войну не хотелось, но эта тема раз за разом всплывала. Весь уклад жизни эльфов был порожден последствиями войн, и деться от них было некуда.
— Но ведь сейчас вам не нужно прятаться.
— Разве? — Джон невесело улыбнулся. — Ты многого не знаешь, и я не хочу тревожить тебя такими мыслями. Но ты должна понимать — мы живем так, как нам позволяют победители. Твой народ победил в войне, а мы проиграли. Нам оставили жизни, но лишили свободы. Теперь эльфы — лишь диковинка, которую люди рады показать своим детям. Мы не вольны закрыть свои границы, не вольны выехать и путешествовать. Кайране Мелана, чтобы увидеть своего супруга, вынуждена была ждать позволения ваших властей, чтобы покинуть Сигайну и приехать в Сиршаллен. — Джон хмуро умолк. Софи тоже. Ей отчего-то стало стыдно, словно она сама была причастна к тому, какие именно законы регулировали жизнь эльфов.
— Я не думала об этом, — призналась она. — Всегда как-то принимала как должное.
— Я родился в таком мире. И я должен был принять это как должное. Предполагали что позднорожденным это проще. Некоторые из нас действительно не находят в этом ни оскорбления, ни скорби. Но я не хочу это принимать. И не приму. Никогда, — твердо закончил Джон.
— А позднорожденные это кто? — отважилась спросить Софи. Она не знала, не слишком ли это бестактный вопрос, намекающий на возраст.
— Рожденные после войн. Такие как я. Те, кто не видели старого мира и не вкусили его сладости. Многие эльфы думали, что мы станем мостом между мирами. Примирим людей и эльфов, ведь мы — те немногие, кто не видел войны и не помнит потерь. Чем больше нас рождается, тем больше шанс, что однажды войны забудутся. Но, увы. Надежды эти вряд ли сбудутся.
Софи, шагая рядом с Джоном, встревожено посмотрела в его хмурое лицо.
— Почему?
— Мы не такие как эльфы долюдского мира. Мы рождены в другом мире, и мы сами другие. Наши отцы и братья с трудом понимают наш образ мыслей. Презирают наше стремление учится наукам, познать людские технологии. И главное клеймят позором любые попытки перемен. Эльфы… не слишком любят что либо менять. — Джон усмехнулся. — Этому нам стоило бы учится у людей, но они не хотят. Эльтан один из немногих, кто живет в людском мире большую часть времени, но и он будет до смерти защищать lin’ya, даже если это приносит его народу лишь вред.
— Нилан говорил мне, что живя среди людей, он почти забыл об эльфийских законах. — Задумчиво сказала Софи. — Ты ведь не можешь рассказать, почему он такой ужасный lin’yarr, да?
Джон неопределенно пожал плечами.
— Могу. Но не стану. Если он захочет, то сам поведает однажды. Все что я скажу — для меня он не lin’yarr. Я считаю, что он один из благороднейших мужей моего народа. Великий войн и самоотверженный эльф. Он отдал народу все, что имел. И получил в ответ презрение.
Софи понуро посмотрела под ноги. Какой-то невеселый разговор у них выходил.
— Расскажи что-нибудь о себе. Только не про войны. Что-то веселое. — Попросила она.
Джон улыбнулся.
— Веселое… Когда я был еще юн, мой взор как ничто пленял клинок Эльтана. Его выковали кузнецы с островов в те времена, что даже эльфийские летописи зовут древними. Владычица сама вырезала на ножнах оберегающие письмена, и есть поверье, что Кайране непобедим, пока с ним его меч. Наслушавшись этого, я решил во что бы то ни стало подержать его в руках. — Джон усмехнулся.
Софи хотела было спросить «Разве ты не мог просто попросить?» и осеклась. Зная Эльтана и его к Джону отношение… Пожалуй этот вопрос можно было не задавать.
— И что ты сделал?
— Эльтан приезжает в Сиршаллен не больше чем на месяц в году. Клинок он всегда забирает с собой. Когда он приехал, я пробрался ночью в его покои и выкрал его.
Софи прыснула.
— Думаю, добром не кончилось. И что дальше?
— Опьяненный своим успехом, я поднялся на самую высокую площадку на ясене неподалеку и принялся упражняться. Я размахивал клинком, представляя, как рублю полчища врагов. — Джон, усмехаясь, покачал головой. — Обычные мечты мальчишки… Клинок и правда был великолепен, и мне страшно хотелось проверить его остроту. Не найдя ничего лучшего, я рубанул knam. — Джон прыснул. — Еще не скоро я понял, что это был единственный knam, что был у меня в распоряжении. Я остался на узкой деревянной площадке, запертый на высоте с украденным клинком Кайране в руках.
Софи рассмеялась.
— Положение мое было незавидным. Я не мог спуститься, а сбросить меч вниз я тоже не мог. Это было сродни святотатству. Я просидел там три дня и три ночи, прежде чем Эльтан смилостивился и позволил Синаю меня снять, — закончил Джон.
— Три дня? Ничего себе наказание!
— Это было мне хорошим уроком.
— Но три дня! Умереть же можно без воды и еды.
Джон отрицательно покачал головой.
— Эльф не умрет за три дня. Мы можем обходиться без еды и воды куда дольше людей.
— Правда? А сколько?
Джон нахмурился.
— Пленных эльфов поили обычно раз в неделю. У людей даже была шутка об этом. Пятница — день воды и корки хлеба.
Софи снова смущенно убрала улыбку с лица.
— А твой клинок? — решила она перевести тему. — Его тоже ковали какие-то особые кузнецы?
— Нет. Те, что ковали оружие до войн, кого нет в живых, кто оставил ремесло. А те, что есть… Они не стали бы ковать меч мне.
— Почему? Ты же Шахране, — удивилась Софи.
Джон перестал улыбаться.
— В первую очередь я тот, кто я есть. Позднорожденный. Такой меч, как у Эльтана, нельзя купить, нельзя получить силой. Его можно лишь заслужить. Я еще не заслужил и вряд ли когда-нибудь заслужу. Мой выковали здесь, когда я вошел в возраст. Но мне все равно, что он не так хорош. Он верно служит, большего я не в праве от него требовать.
— А оберегающие письмена и легенды? — пошутила Софи.
Джон грустно усмехнулся.
— Нет. О моих подвигах песен не сложат, и оберегающих слов от Владычицы я не буду удостоен.
— Почему? — искренне удивилась Софи. То, что Джон в своей семье считался «паршивой овцой» стало не на шутку ее раздражать. — Почему Эльтану это все положено, а тебе нет?
Джон несколько секунд молчал.
— Я родился в мирное время. И «Согласие о Землях» не может быть нарушено. Кайране дал слово, и будет держать его всю вечность. Мой клинок не должен покинуть ножен, так к чему на нем обереги?
Софи хмыкнула. Звучало логично, но что-то не давало ей покоя. Ей показалось, что Джон что-то не договаривает.
— Мы пришли, — указал он на особенно высокий ясень. — Нужно подняться на самый верх.
Софи кивнула. Джон галантно придержал ей веревку. Она встала на узел.
— Не пытайся спрыгнуть сама. Я поднимусь следом и помогу, хорошо?
— Угу. — Софи покрепче ухватилась за веревку.
Джон дернул, и ее понесло вверх. Все выше и выше, мимо балконов, окон и мостиков, тянущихся к соседнему ясеню. Софи старалась не смотреть вниз и не думать о высоте. Просто глядела на проносящиеся мимо этажи и приближающуюся крону ясеня.
Движение остановилось. Она зависла, опасно раскачиваясь на веревке. Чуть выше уровня глаз был небольшой деревянный помост, а жилые этажи остались далеко под ногами. Джон поднялся на веревке чуть в стороне. Раскачался и ухватился за помост руками. Софи с замирающим сердцем глядела, как он бросил веревку и подтянулся. Секунда — и он скрылся на помосте.
Софи стало не на шутку страшно. Она ни за что так не сможет. Куда ей подтягиваться, да еще и на такой высоте. На мгновение ее охватила паника.
— Джон! — позвала она.
Он выглянул из-за края помоста прямо над ней.
— Не страшись, я подтяну тебя. Прошу, держись крепко.
Веревка Софи вздрогнула и ее качнуло. Джон стал медленно вытягивать ее, Софи поднялась к самому помосту. Джон одной рукой держал веревку, на которой висела Софи, а второй аккуратно взял ее под локоть. Софи подивилась его силе.
Секунда, и он втащил ее к себе. Сердце Софи от страха колотилось безумно быстро. Она вцепилась в Джона, сидя на самом краю.
Прижалась к нему, смущенно пряча лицо на его груди.
— Что такое? — спросил он. — Софи?
— П-прости… я все-таки немного испугалась,— прошептала она.
Джон усмехнулся.
— Никто из дев не пользуется knam вовсе. Ты — самая отважная дева во всем Сиршаллене, — польстил Джон.
— Или самая глупая. На мгновение я представила как падаю… и…
— Я бы поймал тебя, даже если бы ты сорвалась. Высота тут позволяет.
Софи в ужасе отстранилась и посмотрела на него.
— Хочешь сказать, я падала бы так долго, что ты бы успел меня поймать и ухватить веревку?
Джон смущенно глядел на нее.
— Мне стоило обвязать тебя второй? Так тебе было бы спокойнее?
— Пожалуй, да. Я конечно в тебе не сомневаюсь, но, наверное, стоило. Не хочу падать.
— Тогда я никогда не дам тебе упасть, — пообещал Джон и нежно поцеловал ее пальцы.
Софи, не отцепляя от Джона рук, встала. Тут же отошла подальше от края.
— Так… — она огляделась вокруг.
Площадка была деревянная и совсем не широкая. Прямо над ней начинала ветвится крона дерева.
— Это твое любимое место? — уточнила Софи.
— Еще нет. Пойдем.
Они обошли дерево, и в стволе Софи увидела узкий неровный проход, больше похожий на гигантское дупло. Внутри чернела темнота.
— Что это? — прошептала Софи.
Ее охватило странное чувство, что войдя в него, ее ждет что-то ужасно волшебное, то самое, исконно эльфийское.
Джон только загадочно улыбнулся и потянул ее вперед.
— Здесь ступени. Ступай с оглядкой, — сказал он, не выпуская ее руку.
Софи отважно шагнула в темноту.
Внутри, похоже, была лестница, как в их ясене, только совсем узкая и не освещенная. Через пару витков тусклый свет от входа совсем пропал, и они остались в кромешной темноте. Софи шла, опираясь рукой на деревянную стену. Рядом шагал Джон.
Еще через несколько ступеней Софи остановилась. Джон, все еще держащий ее за руку, тоже замер.
— Что такое? — Спросил он. Темнота вокруг была непроницаема, но по голосу Софи поняла, что он стоит на ступень выше. Софи протянула руку и ухватила его куртку, поднялась на одну ступень. — Боятся нечего… — заверил ее Джон.
— Я и не боюсь. — Прошептала Софи.
В темноте она наощупь нашла его лицо, обвела скулы, коснулась губ. Джон тоже коснулся ее лица. Осторожно и ласково. Несколько томительных секунд они изучали лица друг друга прикосновениями словно слепцы. Софи потянулась к Джону на ощупь, поцеловала. Попала она куда-то в подбородок, но он быстро исправил ее ошибку.
Внутри дерева было тихо, не доносилось ни звуков города, ни шелеста листвы, ни воя ветра. Поэтому их поцелуй был отчетливо слышен. Софи слышала дыхание Джона и свое собственное. Шорох его куртки, когда они обнялись, и влажный звук, с которым соединились их губы.
От мысли, что тут их никто и ни за что не найдет, у Софи закружилась голова. Она нажала на грудь Джона и заставила его спиной прижаться к стенке. Поцелуи кружили голову, темнота дарила ощущение безнаказанности. Руки Софи скользнули под куртку Джона, и она обняла его за талию. Он прижал ее к себе еще крепче.
— Хорошее место… — прошептала Софи, оторвавшись от его губ.
Джон тяжело дышал рядом.
— Здесь нельзя видеть, а я хотел показать… Но сейчас мне все равно… — признался он и взял ее лицо в ладони. — Я готов ослепнуть, если ты будешь рядом со мной в этой тьме, — прошептал он ей в губы.
Они целовались в темноте, словно парочка школьников, не в силах оторваться друг от друга. Софи поймала себя на том, что льнет к Джону в самом простом и откровенном призыве. Ей хотелось быть ближе, коснутся его кожи, забыться и поддаться безумию. И Джон прижимал ее к себе так же искренне. И все же они стояли на узкой лестнице, и любой неверный шаг оканчивался неловким соскоком на ступень ниже.
Софи первая разорвала поцелуй и нежно потерлась своим носом о нос Джона.
— Считай, твой долг уплачен, — прошептала она.
— Как мне снова попасть в твои должники? — игриво прошептал Джон.
Софи усмехнулась и отстранилась.
— Пошли. Не терпится увидеть.
Они снова стали подниматься. Софи показалось, что эта темнота никогда не кончится, но вот наверху забрезжил свет. Еще несколько пролетов, и лестница кончилась.
— Закрой глаза, — попросил Джон, загораживая выход.
— Зачем?
— Прошу… я хочу, чтобы ты увидела это не сразу.
Софи закрыла глаза и позволила вывести себя наружу. В нее тут же ударил поток ветра, да такой лютый, что она пошатнулась.
— Держись за меня. — Джон осторожно повернул ее, обнимая за талию и приказал:
— Открывай.
Софи открыла глаза и обомлела.
Они стояли на крошечной площадке, почти на самом верху ясеня. Ветви вокруг были спилены и похоже довольно давно. Они уже успели обрасти свежими веточками и побегами. Кругом открывался бесконечный, до самого горизонта, вид на море листвы. Светило яркое солнце, свободно и вольно дул ветер.
Деревянный помост слегка накренился под ногами, и Софи испуганно вздрогнула.
— Не страшись, — улыбнулся Джон.
— Он… это неопасно?
— Нисколько. Я был здесь много раз. Ствол тут не так массивен, и ветры могут слегка качать его. Это просто игры деревьев.
Софи заморгала, не в силах сразу увидеть все вокруг.
Море листвы колыхалось под ее ногами, солнце слепило. Софи чуть не расплакалась, поняв, что в туманной дымке Сиршаллена не видела его целую неделю.
— Джон! — в восторге выдохнула она, повернулась и порывисто поцеловала его в щеку, — тут… невероятно!
Джон улыбнулся.
Софи подошла к краю, Джон не выпускал ее руку. Она глянула вниз и не увидела ничего, кроме шумящих на ветру крон гигантских ясеней.
— Что это за место?
— Сторожевой пост. Когда-то тут дежурили защитники Сиршаллена, глядя вдаль. Границы города раньше пролегали там. — Джон указал на другую сторону ясеня, скрытую стволом и листвой. — Там находится старый город. Пост этот, впрочем, был заброшен многие лета назад. Ясени так разрослись, что под их сенью стало невозможным что-либо увидеть.
Софи посмотрела вокруг. Сколько хватало глаз, было неспокойное море листвы. По небу плыли пушистые редкие облака, на ветвях перекликались птицы. Ветер ласкал лицо, и Софи радостно подставила ему щеки. Здесь было так… ярко и свободно. Она, наконец, поняла, чего так не хватало ей в скрытом под деревьями Сиршаллене.
Этого.
Солнца, ветра, простора. Там внизу, во влажном тяжелом воздухе и клубящихся тенях, было так сумрачно и даже мрачно, а здесь…
— Почти как дома, — сказала она и вдохнула свежий воздух полной грудью.
— Синай показал мне это место, когда я был еще мальчишкой. — Заговорил Джон. — Ничего примечательного, лишь урок про старый военный уклад. Но я… — Джон умолк. Софи посмотрела на него. Светлые волосы трепал ветер, колыхались полы куртки. Он стоял и смотрел вдаль, грустный и решительный. — Мне не найти слов, чтобы описать то, что я почувствовал, впервые оказавшись здесь. Увидев земли моего народа с такой высоты. Позже я поднимался на гору Харнир в садах Дош-кала-Хар, я забирался на каменные сторожевые башни старого Сиршаллена. Но все это было лишь тенью. Именно здесь я понял и принял свою судьбу. — Джон посмотрел вверх, чуть прищурился от яркого света. — Солнце над моим народом зашло давным-давно. И если уж против всех ожиданий мне дарована жизнь, я использую ее во благо эльфов. Так я решил.
Софи прикусила губу. Откровенность Джона подкупала, но она не могла забыть, что «во благо эльфов», возможно, означает и «людям во вред». И все же ей было очень приятно, что Джон делится с ней такими воспоминаниями. Что он привел ее сюда. Софи смотрела на него с нежностью, еще такого юного, но как всегда строго нахмуренного.
— Ты страшно серьезно к себе относишься, Джон. — Не смогла не заметить Софи.
Он удивленно поглядел на нее. Задумался.
— Иначе я не могу. И ты бы не могла. С твоим сердцем, полным сострадания и доброты, ты не могла бы смотреть на страдания своего народа безразлично. Мое сердце с рождения полнится гневом от бессилия.
— И на что же ты злишься?
Джон ответил не сразу.
— Этот разговор приведет нас к тому, что я поклялся не обсуждать с госпожой моего сердца, — сказал он, наконец. Он потянул Софи за руку ближе и нежно провел пальцами по щеке. — Как бы я хотел, чтобы ты родилась эльфийкой. Чтобы не людская кровь текла по твоим жилам. Тогда я мог бы разделить с тобой эту боль.
Софи пораженно молчала. Она сама не понимала — то ли обижаться, то ли…
— Но я не эльфийка, — понуро сказала Софи.
Да уж, родись она эльфийкой, они с Джоном могли бы просто быть вместе, поженится, завести детишек… И быть вместе целую вечность.
Софи хмыкнула. В голове не укладывалось.
— Да… Что еще раз подтверждает слова Эльтана. Я горестное осеннее дитя, и никогда мне не познать летнего зноя. Я лишь ловлю его последние сладкие и жалкие крохи, чтобы совсем скоро застыть в зимней стуже.
— О чем ты? Я не понимаю.
— В моем сердце ты и ты смертная. Для эльфа нет участи горше.
Софи изумленно подняла брови.
— Неужели? — слегка обиженно спросила она.
— Да. Ведь ты уйдешь... так скоро, так губительно скоро. А я останусь. И мое сердце до последнего моего вздоха будет изнывать от боли утраты.
Софи нервно сглотнула. Она думала об их с Джоном «разнице в возрасте», но всегда эти мысли касались ее самой. Как скоро она станет выглядеть как его мамочка? Как скоро он потеряет к ней интерес? Никогда она не думала о своей смертной жизни в таком ключе, что для Джона это может быть еще большей бедой, чем для нее самой.
— Да брось, — притворно фыркнула Софи, хотя горло ее сдавило рыдание. — Ты останешься. Погорюешь немного. Потом встретишь какую-нибудь эльфийку, женишься, заведешь детишек. Ты забудешь меня и дело с концом. Какие еще последние вздохи, Джон? Время лечит, а у тебя его целая вечность.
Джон к удивлению Софи не смутился, а улыбнулся и отрицательно покачал головой.
— Ты не знаешь.
— Чего я не знаю на этот раз? — Софи раздраженно отвернулась и снова поглядела вдаль.
— Как любят эльфы.
Софи сглотнула.
— И как же они любят?
Джон распахнул куртку, прижал Софи к себе спиной и накрыл ее плечи, пряча от ветра.
— Сильнее с каждым днем. — Джон тяжело вздохнул. — Счастье и страх в сердце эльфа всегда идут рука об руку. Потеряв, мы скорбим годами и столетиями, и забыть не способны. Мы бессмертны, и чувства в нас с годами лишь крепнут, тогда как в людях остывают. Наша память гораздо лучше человеческой. Чем больше времени мы проводим вместе с близкими, тем сильнее любим. Быть может, затем, чтобы мы могли любить всю вечность.
Джон помолчал.
— И если эльф теряет дитя или супругу, с которыми прожил двести-триста лет… — Джон сглотнул. — Некоторые впадают в синар и никогда не просыпаются. Другие… — Джон умолк. — Страдания в душе так велики, что это сказывается на теле и разуме. Лишь самые стойкие могут смириться и снова жить. Но боль… она никогда не уходит. Она живет в сердце эльфа столько лет, сколько ему отмерила судьба.
Софи пораженно молчала.
— Джон, — тихо спросила она. — Откуда ты это знаешь? Ты ведь… ты же молод, и ты ведь никого не терял? — Софи поняла, что спрашивает это почти с испугом. Ей не хотелось, чтобы Джон испытывал такие муки.
— Нет. Говорят, мне повезло, что я не успел узнать тех, кого потерял. Я же считаю, что у меня забирали задолго до моего рождения, и это не менее горько, — сказал Джон озлобленно. Софи вспомнила, что Нилан сказал про сестру Джона. — Но другие, многие, теряли близких в войнах, и их боль куда страшнее моей.
— Ты… ты про Синая? Ты мне говорил, что его сын…
— Сыновья. Они погибли в первой битве Первой войны. Они были во Владрире, сопровождали первую супругу Эльтана и его сына.
Софи пораженно обернулась.
— У Эльтана была другая жена? И сын?
— Это было очень давно. — Сказал Джон словно нехотя.
— Расскажи, — бесхитростно попросила Софи.
— Зачем тебе знать? Эта повесть полна печали.
— Но мне хочется знать. Иначе… как я смогу понять?
Джон вздохнул, нахмурился, но все же заговорил:
— Для первой супруги Эльтана Владрир был родным градом. В пору, что после назвали Кровавым летом, она отправилась показать первенца своим Владыкам. Единственное дитя Эльтана, мальчик, наследник Сиршаллена. Он был еще совсем мал. Люди пришли морем. Город осадили в одну ночь. Ни объявления войны, ни слов объяснений. Мой народ был не готов. Эльфы слишком долго относились к людям пренебрежительно, чтобы заметить, как сильны они стали. Осажденные не могли оправить гонцов в Сиршаллен или Сигайну, а вести в те времена доходили не скоро. Прежде, чем эльфы смогли бы прийти на помощь, город пал. Всех защитников предали мечу, как и большую часть жителей. Немногих забрали в рабство, словно диковинных зверей. Город разграбили и предали огню. Синай был здесь, как и Эльтан. Когда они узнали, было уже поздно. Они не могли им помочь. Супруга Синая не вынесла утраты. Впала в синар и не проснулась. Очень скоро она угасла. Я уверен, Синай отдал бы все свои годы, о которых так мечтают смертные, чтобы погибнуть рядом с сыновьями на стенах Морского Града. Но они безвозвратно ушли, а он остался. Бессмертный и желающий умереть. — Джон хмуро поглядел в даль. — Но времени оплакивать потери не было. После падения Владрира, Эльтан повел эльфов на Первую войну против людей.
Софи почувствовала, как мурашки бегут по коже.
— Джон… это ужасно. Мне очень-очень жаль.
Джон мягко сжал ее ладонь и поцеловал руку.
— Ты добра и милосердна. Твое сочувствие искренне. Но… ты ведь понимаешь, сколько людских жизней забрали Синай и Эльтан после? Они великие войны, и они участвовали во многих битвах. Синай убивал людей не только ради защиты наших границ, но и из мести. Годы прошли, люди убившие его сыновей мертвы. Люди забыли войны, уже нет тех, кто оплакивал потери. Но у нас они все еще есть.
— Но ведь… ты сам сказал, люди, участвовавшие в войнах, давно умерли. Ведь уже некому мстить.
— Мною движет не месть. И Синай принял это. Он стал моим перстом не просто так, но смирив свою жестокость.
— Меня он, помнится, хотел застрелить, — осторожно напомнила Софи.
— Это другое. Я — Шахране Сиршаллена. Никто не должен был знать, что я вышел в мир людей, и тем более зачем.
— Он бы убил меня, да? — спросила Софи. — Если бы не ты…
Она повернулась и обняла Джона за талию, положив голову ему на плечо.
— Спасибо, что спас меня.
— Ты благодаришь меня напрасно. Я не мог поступить иначе.
— Мог. Но не стал.
Несколько мгновений они стояли молча. Ветер шумел вокруг, шелестела листва. Софи грелась в объятиях Джона, стараясь выкинуть мысли о войне из головы. Почему Джон всегда говорит об этом? Насколько же это ему важно. Для Софи войны людей и эльфов были давнишней историей, а для него… Там погибла его сестра, его невестка и племянник… и если бы не люди, они все еще могли быть рядом с ним. Софи никогда не думала об этом. О том, что каждый эльф, погибший в войне, мог жить до сих пор, и быть Джону другом, братом, перстом…
— Ты не можешь об этом не думать, да? — грустно спросила Софи. — Не можешь не злится на людей, которые уже давным-давно умерли.
— Я не злюсь на людей. Я лишь принимаю их всерьез, в отличии от большинства эльфов.
— Но я человек. Я тоже… Может какой-нибудь мой пращур отрубил голову твоей сестре, а ты…
Джон резко отстранился. Изумление было написано на его лице.
— Откуда ты знаешь?
Софи прикусила губу. Черт!
— Прости! Ох, ну кто меня вечно за язык тянет!
— Кто? — коротко спросил Джон.
— Эльтан. Он… упомянул в разговоре.
Джон хмуро глядел на нее.
— Упомянул? — неверяще проговорил Джон. — Что именно он сказал?
— Да я не помню точно…
— Ты сказала «отрубил голову». Он говорил тебе, как именно она умерла?
— Он… он сказал только это. Прости, Джон. Я не хотела…
— Не нужно. — Джон хмуро отстранился. — Это… то, что я не хочу обсуждать даже с тобой. Прошу, больше не заговаривай об этом.
— Извини… — Софи мучительно зажмурилась.
Ну какая же она дурочка! Ведь Нилан предупреждал ее. И надо же было так глупо проговориться.
Джон хмуро посмотрел вокруг.
— Нам стоит вернуться. Тебя нужно обучить перед встречей с Кайране Меланой. Пойдем, — отрывисто приказал Джон и потянул ее ко входу на лестницу.
Софи заупрямилась.
— Нет! Пожалуйста… Джон подожди. — Он остановился, строго глядя мимо Софи. — Я… я не хочу уходить отсюда так. Здесь так красиво. Пожалуйста, давай побудем еще немного.
Джон все еще напряженно глядел куда-то в сторону.
— Посмотри на меня, — попросила Софи. Он нехотя подчинился. — Я больше никогда не упомяну ее, если это так для тебя болезненно. Прошу, прости меня. Один раз между восходом и закатом, помнишь?
Джон смягчился. Кивнул.
— Ты часто тут бываешь? — попыталась сменить тему Софи.
— Не слишком в последние годы, — отозвался Джон. — Дела отнимают все мое время. Раньше я, бывало, сидел тут часами и глядел то на закат, то на звезды. В нынешнем Сиршаллене звезд не видно. Они меня… околдовывали.
— Обещай, что однажды мы посмотрим тут закат вместе. — Софи за руки притянула его ближе.
— Обещаю, — улыбнулся Джон.
— Клянись, — приказала Софи улыбаясь. — Эльфийской клятвой.
Джон усмехнулся.
— Желаешь, чтобы я рассек руку?
— Что?
— Чтобы поклялся на крови?
— Нет. Можешь просто на словах. Мне этого хватит, — заверила Софи.
— Тогда клянусь, что сделаю все, что в моей воле, чтобы ты увидела закат здесь вместе со мной, — торжественно пообещал Джон.
Софи коротко поцеловала его в губы.
— Спасибо, — улыбнулась она. Ветер толкнул ее в спину, и она прижалась к Джону. Он мечтательно улыбался, отводя от лица ее волосы, которые растрепались в жуткий беспорядок.
— Всегда я был здесь один, кроме самого первого раза. Тогда Синай был со мной. Но после… никогда. Я поднимался, и Сиршаллен, который я знаю, исчезал. Я представлял, что под сенью деревьев — мир, который мне не суждено было увидеть. Мир, где эльфы живут свободно и вольно. Где снова поют веселые песни, не отравленные болью войн. И никогда и никому я не показывал это место, где я мечтал… Лишь тебе. Моей госпоже… Я знаю, что ты боишься. — Серьезно, но нежно сказал Джон. — Что наши судьбы соединены лишь краткий миг. И что в наших жилах течет кровь разных народов. Но про себя… я все уже понял.
Софи затаила дыхание. Сердце гулко застучало в груди.
— София, моя госпожа, — торжественно произнес Джон. — Мое сердце — это сердце мальчишки. Сердце позднорожденного и слабого по меркам моего народа. Но какое бы ни было, оно твое. Я люблю тебя.
Софи поняла, что она не дышит. Джон стоял перед ней, юный и не по годам серьезный. Она смотрела в его серые с золотыми крапинками глаза, и не могла сказать ничего. Софи нервно сглотнула.
— Джон… — Она почувствовала, как краснеет и поняла, что от этого смущается еще больше.
— Я снова огорчил? — понурился Джон. Он в один миг ссутулился и нахмурился. — Я не должен был говорить этих слов. Я знаю, они пугают тебя и… среди эльфов они не слишком почтенны. Но у людей они в ходу… я подумал, что для тебя они будут понятнее, чем эльфийские.
Софи немного пришла в себя.
— Нет, я… я не… Джон, я поняла тебя так, как нужно. Правда. Я не подумала ничего такого. Просто… — она собралась с силами. — Ты прав. Эти слова пугают меня. И я не могу сказать тебе в ответ того же. Не потому, что не хочу, но… я не хочу тебя обманывать, понимаешь? Я должна быть уверена, а… ты сам понимаешь, я знаю тебя всего ничего. И я… ты очень мне дорог. Я страшно в тебя влюблена. Но… но я не готова еще говорить тебе таких слов. Прости.
— Я и не жду от тебя таких слов, — нежно улыбнулся Джон. — Я вижу твои глаза. Я чувствую твою ласку… Большего ты не сможешь мне дать. Полюбить можно лишь узнав, а узнав… ты меня никогда не полюбишь. Ты видишь теперь каков я, и что мной движет. Свою жизнь я отдам народу, но сердце… Пусть оно будет твоим, Софи. Даже если в твоем не найдется для меня взаимности. — Джон вдруг отогнул полу куртки и сделал жест, словно вынимал сердце из груди. Софи, опешив, смотрела на него. Джон взял ее руку и осторожно вложил в нее воображаемое сердце. — Даже если не сможешь полюбить, обещай беречь его. И я всегда буду знать, что оно в сохранности. В моей недолгой жизни было не так много радостей, а любви и того меньше. Но я смог. — Джон гордо улыбнулся. — Я полюбил. И должен сказать об этом. Для меня это огромная радость, она освещает мои дни. Ты возьмешь его? — Джон лукаво держал ее руку, и Софи на мгновение представила, что там, в ее ладони, действительно бьется горячее сердце Джона. Она медленно подняла ладошки к лицу и одним жестом забросила «сердце» себе в рот. Показательно сглотнула.
— Так я его не потеряю, — сказала она с робкой улыбкой.
Джон глядел на нее пораженно, а потом искренне рассмеялся. Он притянул ее к себе, свободно и необычно властно для него, и поцеловал.
Когда они вернулись домой, Нилана уже не было. В столовой Софи как всегда ждал обед, а Джон снова ограничился чашкой чая.
— Я научу тебя, как говорить с Кайране Меланой, — серьезно начал Джон. — Во-первых, первое слово всегда за тем, кто старше, по возрасту или титулу. Она должна начать разговор. Она же выберет и язык.
— Угу, — кивнула Софи, зачерпывая ложкой суп. — Ой, а с Эльтаном я первая поздоровалась. Когда мы прилетели.
— Да… это сразу показало ему твою… неосведомленность. Прошу прости меня. Я не думал, что мы встретим его так скоро.
Софи небрежно пожала плечами.
— Далее… — Джон задумался. — В разговоре быть может она упомянет меня. Она никогда не называет меня Джоном. Это имя… она считает не принадлежащим мне. Лишь моим прозвищем и не использует его. Тебе тоже не следует меня так называть в разговоре с ней.
— И как же тебя называть? — улыбнулась Софи.
— Шахране. Этого будет достаточно. И так даже… лучше. Ханти обычно не используют имя, титул более… официально и уважительно.
Ложка Софи на мгновение застыла. Ах, да, она ведь всего лишь ханти.
— И когда же я узнаю твое настоящее имя? — поинтересовалась Софи.
— Оно… не слишком благозвучно. Выбора не было, по традиции меня назвали в честь ярчайшей звезды на небосклоне в день моего рождения. Увы, это было оскорблением Эльтану.
— Почему?
Джон медленно повернул чашку на столе.
— Когда он родился, ярчайшей звездой была Элатанида, она была полярной и самой почитаемой. Но шли годы, и из-за прецессии звезда Эльтана сдвинулась дальше от полюса. В день рождения Эльтана об этом не могли и подумать. Но между нашими рождениями прошли многие сотни лет. Меня назвали в честь звезды, которая вытеснила его звезду с небосклона. И мое имя… многие считают, что оно сулит беду. Не благозвучно и почти… зловеще на эльфийском.
— И ты мне его не скажешь? — уточнила Софи.
Джон улыбнулся.
— В твоих устах «Джон» мне куда милее.
— Но Нилан говорил что «Джон» оно… плебейское.
— Что плохого в том, чтобы быть одним из многих. Я такой и есть, не самый лучший эльф, сравним с обычными семьями, а никак не с семьей Владыки Сиршаллена.
— Почему ты получился таким неказистым? Владычица курила, когда носила тебя? — усмехнулась Софи.
Джон через силу попытался улыбнуться.
— Есть вещи, в которых я не в силах тебе признаться. Вещи, которые мы не обсуждаем среди эльфов. Мое рождение — одно из таких вещей. Меня не должно было быть. Владычица не хотела больше иметь детей. Горе от потери дочери ослепило ее. — Джон умолк и нахмурился. — Я расскажу тебе однажды. Горестную историю о своем рождении, которого никто не желал. Но не сегодня. Прости.
— Хорошо, — поспешила замять тему Софи. — Есть что-то, что я не должна спрашивать у этой Меланы?
— Всегда называй ее Кайране Мелана. Ты недостаточно близка, чтобы опускать титул.
— О! Ладно…
— Запретными темами для нее могут быть… личные темы. О ее браке, семье или супруге. Так же… о детях. У нее нет детей, и это ее очень печалит. — Джон задумался. — Признаться, это не так просто, упомнить все, что не следует говорить. Лучше пусть говорит она. В конце концов, это она пригласила тебя.
— Еще бы знать зачем, — хмуро буркнула Софи.
— Ты должна надеть платье с моей звездой. Если она прислала подарок, то его так же следует надеть. Синай будет сопровождать тебя.
— Синай? — удивилась Софи. — А почему не Нилан?
— Нилан… не подходящая свита для встречи с Кайране. Если тебя будет сопровождать он, это поставит ее в неловкое положение. При желании это можно счесть за оскорбление и именно так и сочтут. Я мог отправить Синая, великого и почитаемого мужа, а отправил презренного lin’yarr. Сама она так не подумает, но у нее тоже есть свита и персты… Не стоит допускать такой бестактности в ее отношении, даже если сама она очень ценит Нилана. Они были друзьями когда-то.
— Правда? — удивилась Софи.
— Да, — коротко ответил Джон и как-то воровато отвел глаза, от Софи это не укрылось.
— Только друзьями? — не смогла она сдержать любопытства.
Джон непонимающе посмотрел на нее.
— Ты подумала... что их связывали нежные чувства? — он усмехнулся. Словно она сказала уморительную шутку. — Нет, нисколько. Кайране Мелана предана Эльтану всей душой и всегда любила только его. Она была обещана ему еще до рождения, еще когда была в чреве матери.
— А если бы она родилась мальчиком? — усмехнулась Софи.
Джон сжал губы, на лицо набежала тень.
— Тогда… она стала бы супругом моей сестры. Сигайна — второй город среди эльфийских, семьи наших и их владык давно хотели породниться.
Софи прикусила губу. Опять она ненароком упомянула сестру Джона. Он снова нахмурился. Софи не понимала, почему именно ее упоминание для него так болезненно. Что такого было в этой сестре, что Джон так злится? Быть может это обстоятельства ее смерти, о которых Софи толком ничего не знала?
— Джон, а браки всегда устраивают так? Ну… до рождения она уже была обещана Эльтану. А если бы они друг другу не понравились?
Джон вымучено улыбнулся.
— У нас считается, что любовь — это чувство, что приходит со временем. Если ты достойный эльф, то любовь супруга — лишь вопрос твоего усердия. Взращивай, лелей и обрети. Так считают эльфы. Но браки не всегда устраиваются так. Бывает по-разному. Просто дети Владык обычно не столь вольны в выборе.
— А ты? — с отчетливым страхом спросила Софи. — Ты тоже обещан какой-нибудь принцессе из Макидара?
Джон усмехнулся.
— Нет. Я — позднее дитя и для меня нет… ровни среди детей Владык. Все они, кроме двух юношей, гораздо старше меня.
— Ясно, — сказала Софи и поняла, что вздохнула с явственным облегчением. — Значит, ты сможешь выбрать сам.
Джон нежно взял ее руку.
— Я уже выбрал, — сказал он и поцеловал ее пальцы.
Софи через силу улыбнулась. Ну да, выбрал. Смертную ханти.
— Что мне еще нужно знать про Кайране Мелану?
Джон задумчиво погладил ее пальцы.
— Она… очень добра и сердечна. Я не встречал никого самоотверженнее ее. Даже ко мне она всегда была очень добра, тогда как ее супруг всячески давал понять, что он меня презирает. Только в отношении меня она перечила Эльтану. Никогда больше. Даже это имя — Джон — она не согласилась ко мне применять. Ты должна понять, для нее пойти против слова Эльтана… непомерный подвиг. Она… не знаю должен ли я рассказывать о таком, но… лучше рассказать, чтобы ты ненароком не обидела ее из-за незнания.
Джон потер глаза и заговорил.
— Эльтан должен был жениться на ней. Они были обещаны друг другу с ее рождения, и она всегда знала это. Она говорила мне, что любила его всегда, с самого детства, еще не зная его самого. Она росла с мыслью, что ее нареченный — Эльтан Сиршаленский. — Джон вздохнул. — Но он назвал госпожой сердца другую. Свою первую жену. Шеланну из Владрира, Деву Волн — так ее называли. Говорили, что она была самой прекрасной эльфийкой, которую видел свет. Эльтан был пленен ею. Мелана была далеко, не столь красива, а он всегда ценил красоту. Чтобы жениться, он должен был получить разрешения владык Сигайны и ее разрешение. Она должна была отпустить его, дать ему свободу от слова, сказанного Владыками Сиршаллена. И… она безропотно его отпустила. Потому что желала ему счастья, даже в ущерб себе. Он женился на другой, а она на много веков стала Меланой Отвергнутой. Даже в наших летописях ее величали именно так.
Софи слушала и ей не верилось. Надо же, все это звучало как какая-то сказка о давнишних временах. А ведь… она завтра увидит ту самую Мелану.
— Но Эльтан все-таки женился на ней после?
— Да. — Хмуро ответил Джон. — Он таки снизошел до нее однажды, — сказал он с отчетливой злобой. — Она носила траур по его семье сто лет. Когда он кончился, Эльтан предложил ей руку. Не знаю зачем, — фыркнул Джон. — Он унижает ее, все знают, что у него полно ханти. И детей их союз так и не принес, к ее безмерному горю. Но она все равно слепо почитает его как своего господина. Хотя он не стоит и волоса на ее голове. — Сказал Джон с чувством.
Софи отчетливо поняла, что ей совершенно не нравится то, как страстно Джон отзывается об этой Мелане.
— Ясно. — Прохладно сказала она и нахмурилась. — Ты, очевидно, очень ее ценишь, — осторожно сказала она.
Джон умолк, словно и сам понял, как лично прозвучали его последние слова.
— Я… — Джон набрал в грудь воздуха. — Почитаю и ценю ее как мою родственницу и добрейшую эльфийку, которую встречал за всю свою жизнь.
— М-м… — Софи поглядела на его смущенный вид. — И все? — отважилась уточнить она.
Джон непонимающе поднял брови. Софи открыто посмотрела в его глаза.
— У тебя были к ней чувства? — спросила она.
Джон побледнел и спрятал глаза. Он мучительно зажмурился, прежде чем заговорить.
— Это… это недопустимо. Немыслимо и позорно. И разумеется она никогда ни одним словом или жестом не относилась ко мне иначе, чем к названному брату.
Софи вяло поковырялась ложкой в своей тарелке. Аппетит куда-то резко пропал.
— Это не ответ на мой вопрос, — сказала она, понимая что ответа ей уже не нужно. Она все прекрасно видела по лицу Джона.
Он помолчал и тяжело вздохнул.
— Ты видишь мои пороки прямо на моем лице, — горестно сказал он. — Скрыть свои мысли от тебя все сложнее. — Он улыбнулся. — У нас говорят, что это свидетельствует о близости душ.
Софи с трудом заставила себя улыбнуться. Близость душ, как же. Она отодвинула тарелку. Мысль, что Джон мог быть влюблен в другую, ударила ее больнее, чем она могла себе вообразить. Так значит она, Софи, вовсе не первая в его сердце. И значит… он просто влюбился не в ту девушку. В недоступную девушку. Будь эта Мелана свободна, быть может, он и не взглянул бы на нее, на Софи.
— Извини, что спросила. Это не мое дело, — сказала она надтреснутым голосом.
— Полагаю, что это не так, — сказал Джон с улыбкой. — Раз я господин твоего сердца.
Софи хмуро посмотрела в сторону, не встречаясь с Джоном глазами.
— Софи? — позвал он робко. — Мне нет оправданий. И все же мне хочется оправдаться в твоих глазах. Я был очень юн, среди моих друзей не было дев. Единственная из всех эльфиек, что была добра ко мне и проводила со мной время, была Мелана. И я… Да, ты права. Я испытывал к ней привязанность большую, чем мог себе позволить брат. Наверное, мне просто не на кого было обратить тепло своего сердца, а она была так добра. И я… я позволил себе на миг забыть, кто она и кто я. Это была всего лишь мимолетная мечта мальчишки, и она быстро рассеялась. Это давно в прошлом.
Софи кисло улыбнулась.
— «Мимолетная» по-эльфийски — это сколько? — хмуро уточнила она.
Джон взял было ее руку, но Софи мягко ее отстранила под предлогом того, что ей захотелось убрать со стола тарелку. Она встала и отнесла ее на сервант, достала чашку и принялась наливать себе чай.
— Ты презираешь меня? — спросил Джон. Софи изумленно обернулась.
— Что?
— Я достоин презрения. Сколь юн я не был, я позволил себе испытывать чувства к супруге брата. Я говорил тебе, что мои пороки неисчислимы и теперь об одном из них ты доподлинно знаешь. Я не прошу прощения лишь потому, что понимаю, что не достоин его.
Софи подошла и поставила чашку на стол.
— Ты шутишь? — спросила она. Джон непонимающе посмотрел на нее.
— Разве похоже, что я шучу?
— Ты всерьез думаешь, что я расстроена, потому что ты влюбился в конкретную эльфийку?
Джон вспыхнул.
— Я не был влюблен в нее! — отрезал он. — Это… это было лишь слабой тенью настоящего чувства.
Софи закрыла рукой глаза.
— Да, боже мой, не имела я в виду… то, что вы вкладываете в это слово.
Щеки Джона полыхали.
— Нет! Никогда, — отрезал он. — Даже помыслить о таком… Я ужасен, но не настолько! — горячо сказал он.
Софи рассмеялась и, подавшись порыву, поцеловала Джона в лоб. Он остолбенел. Софи деловито отодвинула стул и устроилась за столом, дуя на чай.
— Значит ли это… что я прощен? — осторожно уточнил Джон.
— Да не за что мне тебя прощать, — закатила глаза Софи. — Все мы в юности влюб… испытываем чувства к разным неуместным людям. Лет в десять я была влюблена в нашего почтальона. Сидела на окошке и ждала его по выходным. Только, чтобы он улыбнулся и сказал «Привет, Веснушка». Большего мне было не нужно, я и помыслить не могла о чем-то большем. И все же я сидела на подоконнике и ждала, когда он приедет на своем старом велике и улыбнется мне. У нас это тоже называют влюбленностью, Джон. Просто… чувства. Привязанности, желания общаться… И только. И я понимаю, что у тебя были именно такие чувства к ней. Просто… — Софи нахмурилась. — Мне неприятно знать, что у тебя вообще были к кому-то чувства. Наверное, мне страшно льстило, что я первая в твоем сердце. Прости.
— Но ты и есть первая в моем сердце. — Джон все же снова взял ее руку и нежно пожал. — Теперь-то я точно это знаю.
Софи тяжело вздохнула.
— Не знаю… Ты так считаешь, но правда ли это? Ты меня ведь совсем не знаешь.
— Ты не права, — сказал Джон. — Я знаю о тебе многое.
— Например?
— Возле школы, в которой ты училась, растут тополя, — сказал Джон.
Софи чуть не уронила челюсть.
— Откуда?.. — пораженно прошептала она.
— Ты работала в закусочной в последний год своей учебы в Альдестане, — продолжал Джон с загадочной улыбкой. — С красной вывеской, на которой три кошки. Потом ты переехала в Кайрин. Поступила в… уни.. .унерситет? Я не точно помню это слово. Высшая школа, для взрослых.
— Университет, — подсказала Софи, изумленно уставившись на Джона.
— Ты стала работать там, где орки получают работу. Специалистом по… образованию их детей. И училась на… я не помню точно. Что-то связанное с другими расами. Ты изучала эльфов и орков и историю их отношений с людьми. Я просматривал список твоих предметов.
Софи сидела, словно громом пораженная.
— Откуда ты все это знаешь?
— Мне хотелось узнать. В сети информации достаточно о любом, надо лишь знать, где искать. А о тебе… мне хотелось знать больше. Надеюсь, ты не считаешь, что я позволил себе неуместное любопытство?
— Но… тополя и три кошки? Это ты откуда узнал? Ты что, был в Альдестане?
— Никогда, — улыбнулся Джон. — Спутниковые карты. Мне хотелось увидеть места, где ты провела юность, и я посмотрел.
Софи хлопала глазами, не в силах поверить.
— О! — только и смогла выдавить из себя она. — Ясно. Это… ничего себе. Я немного в шоке.
Джон хитро улыбнулся.
— Но не все можно найти в интернете. Например, то, что ты была… испытывала чувства к почтальону. — Джон сдавленно хохотнул.
— Ему было семнадцать, и он был ужасно хорош собой, — оправдываясь, заявила Софи.
— Значить лишь внешняя краса привлекала тебя? — уточнил Джон.
— В нем — да. Я даже имени его не помню… Стефан? Нет, может Стен?.. Ох, не помню я.
— Сейчас я рад, что людская память столь кратка. Не хочу, чтобы ты помнила других.
Софи вдруг не на шутку смутилась. Эти слова заставили ее сердце забиться чаще.
— А я ничего про тебя не знаю. И Сиршаллен не осмотришь через спутниковые карты.
— Я покажу тебе его, если ты желаешь. Все места, где я провел свою юность. Некоторые из них ты уже видела. Мою тренировочную площадку, сторожевой пост и Дом решений.
— Какой дом?
— То здание, где был праздник в честь Эльтана.
— Он так называется? Дом Решений?
— Да. Там Владыка и его советники принимают решения относительно устройства жизни нашего народа. Или… принимали. Владыка давно не появлялся в Сиршаллене. Даже приезд Эльтана он не удостоил своим присутствием в этом году.
— А почему? Он не живет тут, в городе?
— Нет. Он предпочитает старый город. Он и его немногочисленная свита единственные, кто продолжают жить там. Это место неофициально считается его резиденцией, и попасть туда я не могу из-за запрета Эльтана.
— И как ты собираешься его обойти?
— Слово Владычицы старше. Я поеду за позволением к ней. И… и тебя я хочу взять с собой. Ты… — Джон улыбнулся. — Официально я поеду, чтобы представить тебя.
Софи подняла брови.
— Представить ханти? — удивилась она.
— Представить госпожу моего сердца.
Софи пораженно хмыкнула.
— Джон, а то, что ты меня так называешь, подарил мне венец и навешал звезд на мои платья… что это собственно означает в вашем мире?
— Если бы ты была эльфийкой, это означало бы, что по истечению положенного срока мы вступим в брачный союз.
Софи подавилась чаем.
— Э… О! — только и смогла выдохнуть она. — Ты хочешь сказать… что подарив мне тот венец ты?.. Ты что сделал мне предложение?
— Конечно. Разве иначе мужчина может дарить чувства своей госпоже?
Софи приложила руку ко лбу.
— Так… и я что? Я, приняв его, согласилась? Так получается?
Джон чуть нахмурился.
— Полагаю иначе я расценить это не мог. Если ты не видишь меня господином своего сердца, то принимать венец, а значит и мои чувства, нет нужды. А если видишь, то единственный путь — это брачный союз. Так у нас заведено.
— Но ведь… брачного союза между нами не может быть. Ты сам так сказал.
— Лишь потому, что выждать положенный срок мы не можем. Никто из смертных не живет так долго.
— И сколько это — положенный срок?
— Обычно пара сажает дерево. Когда на нем можно построить первый уровень дома — это значит время их союза пришло и чувства проверены достаточно.
— Я не понимаю сколько это? Можно в годах?
— Пятьдесят зим как минимум. И то брак будет считаться излишне поспешным, скоропалительным. Семьдесят — вполне приемлемо. Ну а сто и больше — это период, который обычно стараются выдерживать почтенные семьи, такие как моя.
Софи рассмеялась. Джон слегка обиженно поджал губы.
— Прости! — сказала она. — Прости, я не смеюсь над вашими обычаями, правда! Просто… — она снова расхохоталась. — Просто «сто и больше» для меня звучит ужасно дико.
— Но не для эльфов.
— Да уж, не для эльфов. — Софи снова захихикала, представив как она, подождав пятьдесят зим, скоропалительно выходит замуж за Джона, ковыляя к алтарю с клюкой. Она снова расхохоталась, не в силах сдержаться.
— То, что печалит мое сердце, заставляет тебя смеяться, — обиженно заметил Джон.
— А что будет, если мы решим пожениться завтра? — спросила Софи с интересом.
— Это невозможно, — пожал плечами Джон. — Мой брак должен благословить Владыка и Владычица. Они не сделают этого так скоро. Даже просить о таком… неслыханно.
— И что, никто и никогда не хотел жениться на смертной?
— Я о таком не слышал.
— Понятно. — Софи утерла слезы. — Прости. Просто для меня это правда ужасно смешно. Ждать пятьдесят лет. В голове не укладывается.
— Для нас это… не слишком долго. Время для эльфов летит быстрее, чем для смертных. По крайней мере, когда они вошли в возраст. В юности, конечно, оно тянется медленнее из-за обилия новых открытий. Я читал, что у людей так же.
— Пожалуй. В школе мне казалось, что год это невообразимо долго. В институте я отучилась три года, и они пролетели довольно быстро.
Джон улыбнулся.
— Я предложил бы тебе свою руку хоть завтра, будь я волен ей распоряжаться.
— Это даже для меня слишком скоро, Джон. Поверить не могу что ты притащил венец на… на какой там день нашего знакомства?
— Ты смеешься над положенными сроками, и сама же их называешь. Когда я должен был преподнести тебе венец, по-твоему?
— Через пару лет, наверное. У нас эти сроки в ходу.
— Я поторопился. Синай говорит, что я скор в решениях. И я не жалею о сделанном.
Софи смущенно заправила прядку за ухо.
— Знаешь… я наверное тоже не жалею, — сказала она, замирая от ужаса.
Господи, что она такое говорит? Да если бы она знала, что именно означает этот венец, разве она приняла бы его? Софи испуганно поглядела на Джона. Он сидел рядом в светлой рубашке, зашнурованной эльфийской тесьмой под самое горло. Волосы его как обычно выбились из хвоста и обрамляли лицо, серые глаза глядели на нее с нежностью. Он улыбнулся, взял ее руку и чувственно поцеловал пальцы.
— Я счастлив это слышать.
Софи встала и сделала шаг к нему. Джон непонимающе поглядел на нее.
— Отодвинься, пожалуйста, немного, — невинно попросила Софи.
Джон отодвинулся от стола, не вставая со стула. Софи села к нему на колени и обняла за шею.
Джон застыл. Софи почувствовала, как неистово заколотилось его сердце. Она нежно заправила прядки ему за ухо. Джон, словно кот, потерся об ее ладонь и обнял, прижимая к себе.
— Сейчас и мне кажется, что пятьдесят зим это неимоверно долго, — прошептал он ей на ухо.
— Я столько не продержусь. Состарюсь. — усмехнулась Софи.
Джон вдруг прижал ее к себе так сильно, что Софи стало тяжело дышать.
— Не говори так. Не хочу слышать о том, что нам отмерено так мало времени.
— И мы его теряем, знаешь ли, — фыркнула Софи. — Джон, — она с трудом отодвинулась. — Дышать тяжело.
— Прости, — он чуть отодвинул ее, придерживая за талию. — Порой мне сложно рассчитывать силы. Ты такая… хрупкая.
— А ты нет. Ты меня сегодня одной рукой втащил на knam.
Джон непонимающе нахмурился.
— Но ты весишь столь мало. Это не сложно.
— Да не так уж и мало. Смертному парню было бы тяжеловато такое проделать.
— Правда? Хм… тогда смертные мужи еще слабее, чем я думал.
— Ты зарываешься, эльфийский принц. — Игриво щелкнула его по носу Софи. — У тебя самого еще молоко на губах не обсохло.
Джон вдруг отчаянно покраснел.
— Что?
— О таком… не говорят. — Выдохнул он смущенно.
— О молоке?
— Да! Это… слишком интимно. Только между матерью и ребенком. Неужели вы… это обсуждаете?
— Да это просто такое выражение.
— Немыслимо! — Джон совершенно смутился. — Это же… столь закрыто, так… неприлично.
— Почему? Потому что намекает на грудь? — Софи лукаво прикусила губу.
Джон поглядел на нее чуть не с мукой.
— Не… не только. На вещи, что мужчинам знать не положено.
— Но ты ведь знаешь.
— Конечно знаю, но… Но мне не следует об этом ни знать, ни говорить. У нас это… не принято.
— Я смотрю у вас все, что связано с деторождением, сплошное табу. Секс, брак, роды…
— Боги! — Джон вскочил.
Софи только и успела, что удивленно отшатнулся.
— Что?
— Я не могу такое обсуждать! — Джон в панике заметался по столовой, заламывая руки.
— Какое такое? Секс? Роды? Что? — Софи прыснула.
Смотреть, как Джон в ужасе мечется от пары обычных слов, было до нелепого смешно.
— Ничего из этого! — Джон остановился переводя дыхание. — Я… я не женат и у меня нет детей. Я не вправе обсуждать с тобой такие темы. И ты не должна говорить о таком. Это… неприлично!
— Господи Боже! — всплеснула руками Софи. — А что, эльфы падают прямо с деревьев, как спелые плоды?
— Нет! Но обсуждать, откуда они появляются — это верх неприличия!
— Да почему?! — взорвалась Софи.
— Потому что так не принято!
Софи невнятно зарычала от бешенства. Она всплеснула руками, чуть притопнув ногой.
— Да почему у вас все так сложно?!
— Это у вас все излишне легко! — яростно сказал Джон. — Любое таинство вы готовы повесить на плакат и выставить на всеобщее обозрение!
— Ну извини, что я могу сказать «хочу тебя» раньше, чем через пятьдесят лет! — выпалила Софи.
Джон остолбенел. Он глядел на нее и открывал и закрывал рот, словно выброшенная на берег рыба. Софи и сама осеклась. Господи, что она сморозила.
— Я… я… это была метафора, — пробормотала она. — Я не имела в виду… — Она умолкла на мгновение. — Хотя знаешь, вообще-то имела. Извини, что я такая непристойная. Для меня это сказать легче, чем дарить венец или признаваться в чувствах. А для тебя, похоже, наоборот.
Софи отвернулась и прижалась к столу, яростно сцепив руки на груди. Путь думает, что хочет. Наверняка сейчас сбежит и спрыгнет с балкона, чтобы посоветоваться с Ниланом, что же она такое имела в виду.
Софи почувствовала легкий толчок. Джон тоже прижался к столу с другой стороны, встав к ней спиной. Так они стояли несколько томительных тихих минут. Никто ничего не говорил, но никто и не уходил.
— Так и будем молчать? — фыркнула Софи.
— Я не знаю, что принято говорить в таких случаях, — хмуро отозвался Джон.
— «Спасибо. Мне лестно». Или «это полностью взаимно». Или «меня это не интересует». Или, наконец, «ты классная девчонка, но дело не в тебе, а во мне», — язвительно перечислила Софи.
— Это пустые слова, — фыркнул Джон.
— Лучше так, чем молчание.
— Не уверен. Молчание оставляет шанс не обидеть.
— В данном случае нет, Джон, — скривилась Софи. — На такое обычно все-таки что-то отвечают.
— Такие отношения между нами невозможны.
— О! Спасибо, что внес ясность, — Софи кисло усмехнулась.
— Я поклялся, что никогда не возьму себе ханти. Клятва не может быть нарушена.
— И кому же ты поклялся?
— Себе.
Они снова помолчали.
— Тогда, пожалуйста, больше не касайся меня, — отрезала Софи. Она услышала, как Джон повернулся к ней. — Считай меня развратной смертной девой, но все эти нежности для меня… мучительны. И зная, что у нас никогда ничего не будет… я предпочту… не искушаться.
Софи повернулась, строго глядя на Джона. Он глядел так, словно она влепила ему пощечину.
Он судорожно вдохнул и поклонился.
— Как угодно госпоже…
— Не называй меня так! — отрезала Софи.
Джон вскинул на нее взгляд полный боли.
— Я не госпожа твоего сердца. Я ханти, которой ты так боишься соблазниться.
— Ты знаешь, что это неправда.
— Правда, — уничижительно бросила Софи. — Если бы я была госпожой твоего сердца, то ты бы пытался понять меня. Пытался посмотреть на все так, как смотрю я. Но ты живешь по своим эльфийским правилам и меня хочешь заставить жить по ним. А я не эльфийка! У меня нет в распоряжении сотни лет, и даже пятидесяти. И я не могу… всю жизнь провести в ожидании чего-то, что никогда не случиться. Я смертная, Джон, и каждый мой день приближает мою смерть.
— Прошу, не говори так… — с болью прошептал Джон.
— Но это правда! Я — человек! Смертная.
— Разве это делает тебя хуже? Пусть ты смертная, но ты тоже можешь жить как благородная эльфийская дева.
— Да кто тебе сказал, что я хочу так жить?! — вскипела Софи.
Джон пораженно глядел на нее.
— Я… я так решил.
— Вот именно. Ты решил. Спасибо большое за заботу. Только меня ты забыл спросить о том, как именно я хочу жить.
Джон хмуро поглядел в сторону.
— Получается, если мы будем спать вместе, я в твоих глазах стану ханти, так ведь? То есть, просто быть твоей любимой девушкой мне не светит. Черное или белое. Или благородная госпожа сердца или грязная ханти. Третьего не дано. Знаешь, ни один смертный мужчина не стал бы так обо мне думать. Ну, из тех, что не полные подлецы. А ты думаешь. Ну и кто ты после этого?
— Хочешь быть для меня ханти? — огрызнулся Джон. Он посмотрел на нее с такой яростью, что Софи на мгновение испугалась. — Этого ты желаешь?!
— Да пошел ты, — холодно процедила Софи и вышла из столовой.