Глава 19 · Ночные песни

Софи не знала, куда себя деть от волнения. Она приняла душ, тщательно расчесала волосы, приложила к себе все ночные сорочки, что были в ее распоряжении. После этого придирчиво заправила постель.

Она не знала в какой одежде нужно встречать Джона, который явится, чтобы услаждать ее как свою супругу. Сначала она хотела надеть серое платье, но оно было такое тяжелое и серьезное, что Софи чувствовала себя в нем не слишком удобно дома. В итоге она снова облачилась в свои людские джинсы и толстовку, а волосы нарочно закрутила в небрежный пучок.

Нет, ну сколько можно переживать на пустом месте? Это все Джон накрутил ее. Софи попыталась почитать и бросила книгу. Пошла в музыкальную комнату, но от волнения пальцы не слушались. Она закрыла крышку рояля и горестно уронила голову сверху.

Ну вот зачем Джон все усложняет? Давно бы спали в обнимку и все. Зачем все эти церемонии и традиции? Зачем?

Софи поняла, что ее вся эта эльфийская торжественность не на шутку пугает. А почему собственно? Да потому что она не собиралась вручать свою руку Джону как супругу на всю жизнь. Да, она была в него влюблена, и он был дорог, но на такой шаг она еще не была готова. А он хочет разыгрывать эльфийские брачные традиции. Ну, куда это годилось?

Софи принялась нервно мерить шагами комнату. Нет, ну хочет он устроить омовения, ну и что такого? Ведь ничего страшного. Ее бывший, Клод тащился от того, как она ест спагетти. Просто сам не свой становился. А Джон вот хочет ей голову помыть. Это же романтично, и чего она так разволновалась, в конце концов? Софи села на стульчик у рояля и снова подняла крышку.

Так! Ей нужно успокоиться, иначе вся их долгожданная романтика полетит коту под хвост. И если от Джона она в любой момент ждала подвоха, то уж от себя никак не ожидала такой нервозности.

Софи принялась с остервенением играть гаммы.

«А вдруг тебе не понравится?» — вспомнились слова Джона.

А вдруг ей и правда не понравится? Кто их знает этих эльфов, может у них там все черти как? И как после всего сказать об этом Джону? Сама настаивала, а в итоге…

Софи приложила руку ко лбу. Боже, лучше бы Джону прийти уже и просто ее поцеловать. Просто поцеловать, а там уж дальше они разобрались бы, что к чему. Так ведь гораздо проще, чем сидеть и обсуждать все это. Софи услышала, как звякнуло стекло в балконной двери, и подпрыгнула на стуле.

О Боже! Это что, Джон? Он уже вернулся? И как его встречать? Что она должна делать?

Софи в панике захлопнула рояль и пошла к себе. Посмотрела на постель. Села. Тут же встала и села в кресло у окна. Тут же выпрыгнула и из него.

— Да что такое! — прошипела она вслух. — Софи, дурочка, а ну успокойся!

Софи отдышалась и осторожно пошла в гостиную. Оказалось, что пришел Финар готовить ужин. Софи кивнула ему. Он хмуро поклонился в ответ. Софи недоуменно подняла брови. Финар никогда не кланялся ей, лишь кивал и только.

— Я помогу? — спросила Софи по-эльфийски.

Финар отрицательно покачал головой. Софи обиженно насупилась.

— Сегодня нет, — пояснил он.

Софи почувствовала, что краснеет. Это что значит «сегодня нет»? Это значит, что Джон уже поговорил с Финаром и сказал ему, что сегодня у них тут намечается брачная ночь по-эльфийски?

Софи, полыхая смущенным румянцем, ушла в библиотеку. Она выбрала несколько журналов и села на тахту их читать.

Журналы были про путешествия, и Софи понемногу увлеклась. Они листала цветные глянцевые картинки и невесело гадала, а сможет ли она когда-нибудь путешествовать? Сможет ведь она покинуть Сиршаллен хотя бы однажды? Или все что ей останется — это цветные картинки, так же как и Джону, юному принцу, запертому в лесах для собственной безопасности?

Через час зашел Финар, поклонился и вышел.

Софи недоуменно посмотрела ему в след. Что это он? Обычно он не утруждал себя прощаниями. Это нововведение снова заставило Софи зардеться. Она продолжила читать.

В итоге, несмотря на то, что она вздрагивала от каждого шороха, появление Джона Софи не заметила. В какое-то мгновение она подняла голову и увидела его стоящего в арочном проходе, прислонившегося к косяку.

— И давно ты тут стоишь?

— Несколько минут. Ты была так увлечена.

— Я не слышала, как ты вошел. — Софи закрыла журнал.

— Я был осторожен и тих.

— Зачем?

— Не хотел тебя тревожить.

Софи отложила журнал и встала. Джон окинул взглядом ее наряд и помрачнел.

— Что?

— Ничего.

— Я же вижу.

Джон помялся, но все же сказал.

— Я надеялся, ты наденешь платье с моей звездой.

— О… — Софи неловко одернула толстовку. — Я могу переодеться.

— Не стоит беспокойства. — Джон нахмурился.

— Мне не сложно.

— Тогда… если тебя не затруднит, надень платье. Мне будет приятно.

— А ты?

— Я?

— Ты же тоже должен приодеться.

— Мне подобало бы надеть красное, но у меня его нет. Этот цвет считается свадебным цветом, и носят его лишь в день заключения союза.

— Тогда надень свой торжественный жакет. Ты был в нем у Эльтана на празднестве.

— Нет. Мне будет в нем неудобно.

— Неудобно что?

— Делать то, что мне должно делать.

Софи почувствовала, как лицо заливается нешуточной краской.

— Ладно, надевай что пожелаешь. Можешь вообще ничего не надевать. Я пошла переодеваться…

— Софи… — позвал Джон, и она замерла посреди комнаты. — Тебя что-то тревожит? Я сделал что-то не так?

— Нет. Просто… Просто…

Джон подошел и взял ее руки. От прикосновения Софи вздрогнула. Джон с тревогой поглядел ей в лицо.

— Я просто смущена до ужаса. Ты все делаешь таким… не простым. Все эти церемонии меня пугают и смущают.

— Но они не неприятны тебе, ведь так?

— Так. — Софи от смущения не знала, куда себя деть. Конечно ей было приятно, что Джон желает обойтись с ней как со своей невестой, а не как со случайной ханти. Естественно его внимательность была ей лестна. Но в тоже время это делало их будущую близость настолько серьезным шагом, что Софи начинала заикаться от ужаса и волнения.

— А еще говорила, будто девы не страшатся ничего даже в первую супружескую ночь. И посмотри, ты же дрожишь, словно осиновый лист на ветру. — Джон привлек ее к себе и нежно обнял.

— Я дрожу, потому что не думала, что эта ночь будет «супружеской».

Джон невесело улыбнулся.

— Она и не… Это лишь игра, к моему сожалению. А ты, получается, не сожалеешь? — Джон посмотрел на нее с обидой.

Софи неловко отвела глаза.

— Я говорила, что еще не готова…

— Это не важно. — Порывисто ответил Джон, обнял ее и поцеловал в висок. — Я знаю, что в твоем сердце сегодня есть любовь ко мне. И мне безразлично насколько она сильна. Я даже надеюсь, что она не слишком сильна. Я рад уже тому, что она есть. Так из-за чего же тебе страшиться?

— Не знаю. Потому что я не знаю, чего ждать.

— Но я ведь все рассказал. Что именно тебя пугает? Вода или красные шелка? — Джон передразнил ее насмешливый тон.

— Меня пугает… серьезность.

— И напрасно, — Джон нежно поцеловал ее в лоб. — Проведем мы эту ночь как супруги или как избранники друг друга, для меня это все равно ничего не изменит. И для тебя тоже.

— Почему ты говоришь за меня? Откуда ты знаешь?

— Знаю. — Джон крепко прижал ее к себе. — У нас есть лишь три рассвета, один из которых уже прошел. Осталось еще два.

Он резко отстранился.

— Решайся. Мне все равно.

— Все равно? — обиженно подняла брови Софи.

Джон сглотнул.

— Я не верно выразился. Конечно, я… мне не безразлично… Просто это не важно. Не столь важно — разделим мы ложе или нет. Ты все равно в моем сердце.

— Ладно… Нет уж. Я хочу… — решительно заявила Софи и осеклась. Она мучительно покраснела. — О, Господи, не смотри на меня! — Она отвернулась от Джона. — Все, я больше не произнесу этого. Уговор в силе. Три рассвета и три ночи. Все. — Софи с полыхающим лицом пошла к себе. — Я переодеваться.

— Я буду ждать тебя в столовой, — сказал Джон ей в след.

Софи невнятно махнула рукой.

Когда она переодевалась, ее руки дрожали. Она выбрала изумрудное парадное платье. А почему бы и нет! Раз уж они играют тут в свадьбу, она может надеть самое красивое, что есть.

Шнуровка на лифе как всегда не поддавалась ей, и Софи нервно прикусывала губы. А подумав о том, что расшнуровывать это будет не она, а Джон…

Софи, полыхая румянцем, поглядела в зеркало. Что он там говорил про волосы? Она распустила свой пучок, расчесалась и решительно кивнула сама себе.

Ну, все.

Крадучись, босиком, она пошла в столовую. Зачем-то она осторожно заглядывала в каждую комнату, прежде чем в нее войти, словно боялась, что Джон притаился в углу и поджидает ее не там, где обещал. Наконец она увидела его в столовой. Он разливал по бокалам что-то из странной бутылки причудливой формы.

Софи вошла. Джон поднял на нее взгляд и расплылся в улыбке.

— Софи… Ты прекрасна.

— М-м, — невнятно промычала она, заправляя распущенные волосы за ухо. Ей вдруг стало неловко и за то, что она выбрала нарядное платье, и за то, что распустила волосы. Ведь Джон сказал ей, что их распускают, когда хотя быть красивыми.

Джон поставил бутылку на стол и подошел к ней. Он рассмотрел ее, придержав за плечи и восхищенно вздохнул.

— Моя госпожа прекрасней рассвета и заката.

— Твоя госпожа готова сквозь землю провалиться.

— Почему?

— Я не знаю!

Джон засмеялся.

— Я не могу этого допустить. Земля очень-очень далеко.

— Давай… начнем. Что там у тебя заготовлено…

Джон с усмешкой отодвинул ей стул. Софи села чинно, сложив руки на коленях. Джон задержался, отодвинул ее волосы с плеча. Софи повернулась, чтобы рассмотреть, что он там задумал и замерла. Джон наклонился и жарко поцеловал ее в шею. Софи словно молнией ударило. Она закрыла глаза и задышала ртом. Джон нежно и медленно прошелся невесомыми поцелуями от основания шеи до уха и отстранился. Софи еле разлепила затуманенные глаза.

Она смотрела на Джона, он на нее. Несколько секунд они молчали, глядя друг на друга темными голодными глазами. Наконец, Джон сглотнул, моргнул, прогоняя из взгляда поволоку и с улыбкой пошел на свое место напротив. Софи улыбнулась и придвинулась к столу.

— Это горькое вино. — Сказал Джон, усаживаясь. Чтобы прогнать из голоса хрипотцу ему пришлось кашлянуть. — По традиции супруги выпивают по бокалу.

— Почему горькое?

— Потому что без горечи нельзя узнать сладости. У нас это символ будущих радостей и преодоленных бед. На рождение детей так же пьют его.

Джон поднял бокал, Софи взяла свой. Они чокнулись.

— А тост? — спросила Софи.

— За тебя и меня. За все время, что нам отмеряно.

Софи отпила и тут же скривилась.

— О боже! — фыркнула она. — Оно же горчющее!

Джон с таким же отвращением облизал губы.

— Да… весьма…

— Нужно целый бокал выпить? — Софи в отчаянии посмотрела на Джона.

— Традиционно да. — Он глядел на свой бокал с ужасом.

— Джон, давай эту традицию пропустим. Я обещаю, я никому не скажу, что ты не выпил эту гадость.

Джон смущенно посмотрел в свой бокал и решительно поставил его на стол.

— Хорошо. Это и в правду отвратительно.

— Вот спасибо! — Софи с облегчением отставила бокал. — А обыкновенного вина у тебя нет?

— Эм-м… — Джон посмотрел на шкафчики серванта. — Признаться, я не знаю. Обычно я не пью алкоголь.

— Да уж, подготовился, — прыснула Софи.

— Прости… — Джон смущенно потупился.

— Да ладно, ерунда. Давай посмотрим в твоей кладовке. У Финара наверняка что-то да есть.

Софи встала, Джон поспешно поднялся следом.

— Постой, я сам.

— Почему?

— Потому что я желаю за тобой ухаживать, — развел руками Джон.

— О! Точно, извини, — Софи неловко села обратно на стул. — Я пока бокалы помою. — Тут же вскочила она снова.

— Нет. В моем доме в достатке бокалов, — слегка раздраженно заметил Джон.

— Точно, да, прости, — забормотала Софи и снова села за стол, смущенно сцепив руки.

Джон взял оба бокала и ушел в сторону кухни.

Софи постукивала босыми ногами по полу. И что она так трясется? Как будто у нее романтических ужинов с предполагаемым продолжением не было. Подумаешь. Она поглядела на бутылку с горьким вином. Выполнена она была в виде переплетенных воедино двух деревьев. Софи пододвинула ее к себе, чтобы рассмотреть получше. Наверное, имелось в виду, что когда эльфы женятся, древа их судеб сплетаются. А ее и Джона… Софи представила, как наглый однолетний кустик пытается сплестись с гигантским эльфийским ясенем. Она хмуро отставила бутылку обратно на стол.

Вошел Джон, неся откупоренную бутылку вина и два бокала.

— Я не знаю, понравится ли тебе. В винах я, увы, не разбираюсь. — Он поставил бокал рядом с тарелкой Софи и наполнил его.

— Спасибо.

Джон сел напротив и наполнил свой бокал.

— Вторая попытка. — Прыснула Софи.

— За нас. — Серьезно сказал Джон.

Они снова столкнули бокалы и выпили. На этот раз вино было сладким и терпким. Софи с удовольствием посмаковала его на губах.

— М-м! Прелесть.

— С оговорками, но можно считать, что традиции соблюдены. Горечь, а после сладость. — Джон раздосадовано посмотрел на бутылку с горьким вином.

— Ты расстроился?

— Нет. Конечно, нет.

— Оно ведь, и правда, мерзкое.

— Да, просто ужасное.

— Но ты хотел, чтобы мы выпили, да?

Джон вздохнул и вдруг усмехнулся.

— Так принято. Но если говорить правду, его вкус оказался куда хуже, чем я предполагал. Или же мне так повезло купить особо горькую бутылку.

— Я сохраню это в секрете, обещаю.

— Благодарю, я ценю твою заботу.

Они улыбнулись друг другу.

— Так. Что дальше?

— Ужин.

Ужин был совершенно обычным, за исключением того, что Джон-таки наполнил тарелку и пододвинул ее к себе.

— Ты будешь есть?

— Да. Если это свадебная трапеза, как я могу от нее отказаться?

— Но ведь, ты говорил, что это принудит меня стать тебе другом на веки вечные.

— Сегодня для меня ты супруга на веки вечные. А для тебя… Ты человек, наши традиции не должны тебя волновать. Для себя же я даю это обещание. Я никогда не причиню тебе зла. — Джон подцепил вилкой кусочек мяса со своей тарелки и отправил в рот.

— Ладно. — Софи подцепила на вилку рулетик из баклажанов и вдруг замерла. А она? Дает ли она такое обещание? Ведь что-то там Джон задумал. Софи поглядела, как он жует, глядя на нее с улыбкой. Светлые волосы перехвачены в хвост, обычный, не нарядный жакет серого цвета и рубашка. Острые уши и серые с золотыми крапинками глаза, обычные людские руки. — Я тоже обещаю, Джон. Я тебе вреда не причиню. Никогда. Обещаю. — Софи сунула в рот рулетик и принялась жевать. Джон улыбнулся, но улыбка эта была невеселой.

— Я не принимаю твои слова. Позже решишь. Я оставляю за тобой право отказаться от этих слов.

Софи пожала плечами.

Они выпили еще по паре бокалов вина, доели ужин.

Джон поднялся из-за стола и подошел к Софи.

— Ты позволишь?

— Что?

— Отнести тебя на руках, — смущенно сказал Джон.

— Куда? — заторможено спросила Софи.

Джон поднял брови.

— О! То есть, да, конечно. — Софи неловко поднялась. — Давай, как там полагается… Мне обнять тебя за шею или что?

Джон рассмеялся.

— Софи!

— Что?

— Что за суетливость?

— Прости! Прости! — Софи вспыхнула. — Меня, собственно, еще ни разу на руках не носили.

— Так уж и ни разу? — скептично поднял бровь Джон.

— Нет! Я не знаю, как это…

Она осеклась, потому что Джон в один миг подхватил ее на руки и прижал к себе. Софи, потеряв опору, почувствовала себя странно зависимой и уязвимой.

— Ты лукавишь или же людская память еще короче, чем я думал.

— О чем ты? — Софи поняла, что ее дыхание сбилось от волнения.

— Я носил тебя на руках.

— Когда?

— Не единожды. Но иногда ты была одурманена грезой, а иногда слишком напугана или расстроена. Должно быть, поэтому и не запомнила.

Джон медленно пошел в сторону спален. Сердце Софи загрохотало в груди. Боже, она совсем не так это себе представляла. Она думала, что она будет соблазнять Джона, а тут выходит, что это она трясется и нервничает.

«Ну ничего, ничего, — подумала Софи с остервенением. — Вот закончится этот романтизм и как дело дойдет до дела, явно он будет тем, кто будет смущаться»

Джон нес ее по тихому темному дому. Софи чувствовала, как в его груди взволнованно стучит сердце. Сама же она болтала босыми ногами, запутавшимися в складках нарядного платья.

Вся эта романтика смущала ее до нельзя. Ей было бы куда проще, если бы они просто завалились на диван и сделали это, задыхаясь в жадных поцелуях и неловко выпутываясь из одежды. А все эти церемониальные одевания-раздевания, омовения, кушанья и вина…

Софи вздохнула, прижалась к теплой груди Джона и закрыла глаза.

Ладно… пусть, раз уж ему хочется. В конце концов, он эльф и представлял себе это как-то так. А ей ведь не сложно, правда?

Джон донес ее до своей спальни и осторожно посадил на краешек постели.

— Я наберу ванну. — Сказал он, сглотнув.

Софи деланно бодро улыбнулась и кивнула.

— Ага.

Джон посмотрел на нее сверкающим взглядом и зашел в ванную. Дверь он лишь прикрыл, и Софи могла слышать, как он открыл вентили, и вода шумным потоком хлынула в ванну. От нервозности Софи принялась ковырять вышивку на животе.

Минуты тянулись мучительно. Джон все не выходил, и Софи начала не на шутку нервничать. От мысли, что Джон будет ее купать, становилось не по себе. От такой заботы Софи сама себе казалась очень маленькой и хрупкой, словно ребенок. И, с одной стороны, это было очень приятно, а, с другой, ей было страшновато поддаться этому чувству. Она ведь всю жизнь старалась быть самостоятельной и сильной девушкой. А тут…

Наконец от ее кручения один из янтарей оторвался и отскочил.

— Тц! — Софи, скривившись, вскочила с кровати. — Проклятье!

Теперь на платье торчала нитка, а камень и вовсе валялся где-то под кроватью Джона. Софи встала на колени, приподняла покрывало и заглянула под кровать. Предсказуемо в темноте она не смогла увидеть крохотный камушек.

— Да чтоб тебя! — в сердцах прошептала она.

— Софи?..

Она быстро выпрямилась, сев на колени.

— Да?

Джон вышел из ванны и глядел на нее удивленно. Он снял жакет, расшнуровал ворот и закатал рукава рубашки. От влажного воздуха ванной тонкий лен неприлично облепил его тело. Софи нервно облизала губы.

— Уронила камень… оторвался от вышивки.

Джон подошел, взял ее за руки и осторожно поднял. Софи нервно оправила платье.

Джон задумчиво поглядел на ее живот, где торчала нитка, и отсутствовал в ровном рисунке один из камней.

— Ничего страшного. Ланира поправит.

— Да, конечно, — тут же поддакнула Софи.

Джон осторожно потянул ее за руку, и Софи, сглотнув, пошла за ним в ванную.

— Боже, это так странно. — Прошептала она.

Джон усмехнулся.

— Если бы ты видела свое лицо. Такая мелочь и так тебя смущает. Ты ведь… когда ты хотела быть вместе как люди, ты ведь знала, что я увижу тебя… всю. И тебя это не смущало.

— Но не так. Я думала, что… это будет более по ходу дела. Не так торжественно.

Они вошли в ванную. Вода источала легкий ненавязчивый аромат цветов, по поверхности плыла неплотная пена. На бортике ванной горела пара изящных свечек.

Софи нежно улыбнулась Джону. Старался ведь, сделал все красиво. В запотевшем зеркале едва отражались их силуэты.

— Но для меня это торжественно, — сказал Джон. — Впервые увидеть тебя обнаженную. — Джон сглотнул, и дыхание его сбилось. — Признаться, мне до сих пор не верится, что это сейчас произойдет. В любую секунду я жду, что ты откажешься.

Софи повернулась и закрыла за ними дверь ванной.

— Так теплее будет. — Пояснила она. — И я не откажусь. Я… я хочу быть с тобой.

Джон нежно посмотрел на нее и загадочно улыбнулся. Софи смущенно отвела глаза.

На крышке унитаза лежал сверток, перевязанный красной лентой.

— А это что?

— Это для тебя. Твой ночной наряд.

— Красный шелк?

— Да.

— Хорошо. Все по традициям. — Софи нервно заломила пальцы.

Джон вздохнул и положил руки на ее плечи. Руки у него были теплые, но подрагивали от волнения. Софи от этого немного пришла в себя. Ну что она так нервничает? У нее-то это, по крайней мере, не в первые, а Джон ведь девственник. Софи вздохнула и посмотрела Джону в лицо. Он гипнотизировал лиф ее платья. Конец тесьмы был убран внутрь, и чтобы его достать, нужно было фактически забраться пальцами к Софи в декольте. Она прикусила губу и осторожно достала завязки сама. Джон глянул на нее и как будто вздохнул с облегчением.

Он осторожно взял концы тесьмы и стал распутывать бантик.

Сердце Софи заколотилось как сумасшедшее. Она стояла, с трудом держа себя в руках. Джон медленно, петелька за петелькой, вытягивал тесьму. Конец становился все длиннее, а Джон, казалось, никуда не спешил. Он неторопливо, сантиметр за сантиметром, вытягивал узкую зеленую ленту, с наслаждением наблюдая, как расходятся края платья. Когда Джон добрался до живота, тесьма удлинилась настолько, что каждая петля в его руках стала невыносимо долгой. Глаза Джона зажглись мрачной искрой, он несколько раз чувственно облизал губы.

— Что у вас за фетиш на эту тесьму? — прошептала Софи не в силах смолчать.

От возбуждения ее едва не бил озноб.

— Это… очень личное. — Прошептал Джон. — Мы не позволяем распускать тесьму никому, кроме… — Тесьма с тихим шорохом выскальзывала из петель. — Кроме любимых…

Под платьем на ней было белье, сшитое Ланирой. Джон отстраненно глядел только на тесьму в своих пальцах. Медленно вытащил ее из платья полностью и намотал на свое запястье. Софи стояла, едва дыша. Края лифа только слегка разошлись, но от мысли, что вот сейчас Джон протянет руки и снимет с нее платье, у Софи подкашивались коленки.

— Повернись, — попросил Джон хрипло.

Софи, сглотнув, повернулась к нему спиной.

Джон поднял ее волосы и осторожно закрепил на затылке двумя заколками. Провел пальцами по обнажившейся шее.

— Софи… — он наклонился и поцеловал ее обнаженное плечо. Софи смогла лишь прижаться щекой к его уху.

— Джон… Прошу, я сейчас с ума сойду.

Он поднял голову, мягко целуя ее в щеку, и его руки скользнули по плечам. Пальцы Джона сдвинули платье. Тяжелый атлас пополз с плеч и мягко осел на пол.

У Софи все тело покрылось мурашками. Джон стоял сзади, совсем рядом, и умом Софи понимала, что он толком ничего и не видит, лишь ее голые плечи. Но сам факт, что она стоит перед ним в одном белье…

Джон выдохнул и слегка отстранился. Софи казалось, что она чувствует его горячий взгляд всей кожей.

Он осторожно коснулся спины, провел пальцами по позвоночнику до самой поясницы.

— Сказать что ты прекрасна, значит оскорбить, — прошептал он. — В моем языке нет слов, чтобы описать твою красоту.

Софи сглотнула. Она ничего не смогла ответить.

Горячие ладони Джона легли ей на лопатки. Софи слышала, как тяжело он дышит. Он прикасался странно. Осторожно клал руки и отстранял их, чтобы в следующую секунду снова приложить. На ребра, на талию, на поясницу, на плечи.

Софи хотелось, чтобы он повернул ее к себе и поцеловал. Чтобы они свалились в эту надушенную воду вдвоем, разбив к чертям всю эту торжественную романтику. И все же она стояла, окаменев, не смея лишний раз вздохнуть. Прикосновения Джона заставляли ее вздрагивать так, словно они били током. Софи только и могла, что судорожно дышать, да кусать губы.

Наконец дрожащие пальцы Джона подцепили спинку бюстгальтера. Он осторожно провел пальцами от одной лопатки до другой, выискивая застежку. Софи прикусила губу, с трудом удерживая смех.

— Расстегивается спереди, — прошептала она ехидно.

Пальцы Джона замерли.

Они оба тихо рассмеялись.

Софи вздохнула и медленно повернулась лицом к Джону.

Он смотрел на нее неожиданно взрослый и серьезный.

— Здесь, — шепнула Софи, приложив палец на застежку между чашечками.

Джон опустил взгляд с ее лица на грудь. Медленно провел по застежке кончиками пальцев. Сглотнул.

— Помочь? — шепнула Софи.

— Пожалуй. Для меня это неведомый механизм, — прошептал Джон. — Страшусь сделать тебе больно.

Софи облизала пересохшие губы. Она медленно щелкнула замочком. Бюстгальтер тут же пополз с ее груди. Софи хотела снять его, но Джон остановил.

— Я сам. Прошу…

Софи покорно опустила руки. Джон осторожно снял лямки с плеч, освободил ее грудь и опустил лифчик к ногам Софи. Дыхание его замерло. Он смотрел и дышал так осторожно, словно боялся, что его услышат.

— Джон, поцелуй меня, или я умру, — прошептала Софи.

Джон притянул ее к себе. Их губы встретились в жарком поцелуе, Софи застонала и вцепилась в рубашку Джона, жадно прижимаясь ближе.

Он обнял ее так крепко, словно Софи собиралась сбежать. Ноги Софи запутались в платье, и она почти упала на Джона. Он прислонился к стене и тут же повернулся, прижимая к ней Софи. Жадные поцелуи кружили голову, руки Джона блуждали по ее голой спине.

— Джо-он! — простонала Софи и неловко потащила с его плеч рубашку.

Джон скинул ее в мгновение ока. Он прижал Софи к себе и приподнял ее. Она послушно обхватила его ногами за талию. Джон, не разрывая поцелуя, на ощупь нашел дверную ручку и вышел в спальню.

— А как же ванна? — усмехнулась Софи между двумя поцелуями.

— Подождет… — Хрипло выдохнул Джон, и они упали на постель.

Софи проснулась от ощущения щекотки на спине. В комнате было еще темно, она подремала, наверное, час или два.

Джон лежал рядом и вдумчиво обводил пальцем веснушки на ее спине, а потом наклонялся и целовал. Его растрепанные волосы щекотали Софи кожу.

— Что ты делаешь? — пробормотала она сонно.

— Я занят очень важным делом, — прошептал он. — Не отвлекай меня.

Софи тихо рассмеялась в подушку.

— Это каким делом?

— Я проявляю почтение и любовь каждой твоей веснушке, и будет ужасно, если я пропущу хоть одну. Она затаит на меня обиду.

Джон медленно запечатлел на ее спине три поцелуя.

— Ты их посчитал? Вдруг новая появится.

— Мне не нужно считать. Я могу просто целовать их все и каждую. Они все мои.

— Ничего себе, — фыркнула Софи. — Сегодня утром они были мои.

— А сейчас уже нет, — прошептал Джон и снова поцеловал ее спину. — Я их приручил. Теперь они мои.

Софи сладко вздохнула.

— Отлично, может, тогда они переедут к тебе?

Джон рассмеялся, щекоча дыханием ее кожу.

— Нет, они прекрасны там, где они есть.

Софи сладко поежилась, взбивая подушку. Все тело ломило, томная усталость делала руки и ноги такими тяжелыми, что шевелиться не хотелось.

Руки Джона скользнули по ее бокам, задевая грудь. Поцелуи из невесомых превратились в долгие, Софи почувствовала горячее дыхание и легкое прикосновение языка.

— Ты что там задумал? — проворчала она.

Джон мягко навис сверху, аккуратно раздвигая ее ноги коленом.

— Нет! — простонала Софи. — Я не могу больше!

Он замер и отстранился.

— Прости. Я сделал больно? — Джон мягко поцеловал ее плечо.

— Да не сделал ты больно, но я вымотана.

— А я нет… — прошептал Джон, покрывая ее шею томными поцелуями. — Ты можешь просто лежать и не шевелиться…

Софи рассмеялась в подушку и шутливо пихнула Джона. Он лег рядом на бок и принялся разглядывать ее влюбленным взглядом. Софи взглянула на него и снова рассмеялась — таким довольным он выглядел.

— Вообще меня кое-что тревожит, — сказала Софи отсмеявшись.

Джон, растрепанный, весь в испарине, взволновано поглядел на Софи.

— Я знаю, я был так… так тороплив и неловок…

Софи прыснула в подушку.

— Джо-он! — она все хохотала, не в силах остановиться.

Когда она подняла голову, Джон, тяжело вздохнув, откинулся на спину и уставился в потолок.

Софи с трудом приподнялась на локтях, пододвинулась к нему и легла на его грудь.

— Джон, ты был так тороплив и неловок, что я трижды кончила и лежу тут не в силах пошевелиться.

— Лишь трижды, — расстроено пробормотал Джон.

— А сколько, по-твоему, нужно? — изумилась Софи.

Джон хмуро поглядел куда-то в угол комнаты.

— Ну? Сколько?

Джон нехотя ответил:

— В том разговоре, который я услышал, один эльф говорил, что его ханти поет ему ночные песни десять раз за ночь.

— Пф-ф! Да это бред! Никто не может десять раз за ночь!

— Откуда ты знаешь? — пожал плечами Джон. — Если с тобой этого не случалось, значит ли это, что это невозможно?

Софи прикусила губу.

— Я думаю, он просто хвастался, а ты принял это за эталон. Я в такое не верю.

— Ночь ведь еще не кончилась, — лукаво заметил Джон.

— Джон, если я и буду этой ночью еще заниматься сексом то… то при одном условии.

Джон вопросительно поглядел на нее.

— Ты тоже должен кончать.

Джон нахмурился.

— Ты знаешь, что это опасно. Я не могу.

— Во-первых, у нас есть, чем предохранятся. Во-вторых, есть и другие варианты, в конце концов!

— Ты — госпожа моего сердца, другие варианты оскорбительны для тебя. — Джон решительно сжал губы.

— То есть, для тебя это не оскорбительно, а для меня оскорбительно?

— Ты же дева, — пояснил Джон с надменной улыбкой. — Все твое тело источает сладостный мед. — Он мягко пропустил волосы Софи между пальцев. — А я мужчина. Ты не можешь делать такое, тебе будет неприятно.

— Да кто тебе это сказал, глупый ты эльф! — Софи постучала по лбу Джона.

— Это не важно. Мне хорошо с тобой как никогда в жизни. Не обязательно…

— Да тебя же трясет, Джон. — Софи мягко переплела их пальцы, руки Джона и правда все еще слегка дрожали.

— Это пройдет. Просто не сразу…

— Это знаешь ли не слишком полезно — начинать и не заканчивать. Ты говоришь, что это не важно только потому, что не испытывал этого. Как только испытаешь, поймешь, что это очень важно.

— Значит, тем более я не буду к этому стремиться.

— Значит, на этом наш секс закончился.

Джон наклонил голову на бок и задумчиво провел пальцами по изгибу ее талии.

— Я так не думаю.

— Надо же, как заговорил! — прыснула Софи.

Джон самодовольно улыбнулся.

— Ты шептала мне многое…

— Что я шептала? — прищурилась Софи.

— Что тебе хорошо… — Джон сказал это так мечтательно, что Софи стала заливаться краской.

— Подумаешь…

— Что ты любишь меня… — сердце Софи упало куда-то в живот. Вот этого она не помнила совершенно. Она призналась Джону в любви?!

— Это все оргазм, вот испытаешь и тоже мне наговоришь всякого, — нервно усмехнулась она.

— Я могу это сказать и сейчас. Я люблю тебя, — просто сказал Джон. — А ты мне не можешь, потому что боишься. Но это ничего. Ты боишься не без причины.

Софи зябко поежилась. Джон тут же приподнялся и накинул на них одеяло.

Софи зевнула, прикрывая рот ладонью.

— Отдыхай, я не стану больше тревожить твой сон, — пообещал Джон.

— Мы с тобой еще не закончили этот разговор… — сонно пробормотала Софи, устраиваясь на груди Джона.

— Спи, моя госпожа.

Сквозь наваливающуюся дрему Софи слышала, как Джон шепотом поет ей что-то на эльфийском.