Глава 9 · Та, что тронула сердце

Утром ее разбудил Нилан. Он мягко тронул ее за голое плечо:

— Проснись и пой, спящая красавица.

— Нилан, — Софи сладко уткнулась лицом в подушку. — Который час?

— Солнце уже приближается к полудню. Ты ужасная соня.

— Ну и что? — Софи подтянула колени к груди. — Куда мне тут спешить?

— Учиться, конечно же. У тебя на днях выход в свет. Поднимайся, Финар приготовил завтрак.

— Пять минут, — вздохнула Софи, снова закрывая глаза.

— Тебе понравилось?

— Что понравилось? — Пробормотала Софи, не открывая глаз.

— Это. — Нилан щелкнул по кружеву на ее плече кончиком пальца.

— Это ты купил? — Софи смущенно посмотрела на него.

— Не Джон же. — Нилан в своей манере закатил глаза и усмехнулся. — Так что? Я угодил?

— Не знаю… слишком красивое для меня. — Честно призналась Софи.

— Какая скромность. — Хмыкнул Нилан и поднялся с постели. — Вставай скорее, у нас уйма дел.

Он вышел. Софи подождала, пока он отойдет подальше, и только после этого откинула одеяло и встала.

Она приняла душ и надела платье, обнаружив, что ночью все ее грязные вещи из шкафа куда-то исчезли. Не было ни джинсов, ни толстовки, ни трикотажного платья.

Софи осмотрела себя в зеркале на внутренней дверце шкафа.

Платье было насыщенного изумрудного оттенка, полностью закрытое — от воротника до длинных рукавов и подола в пол. И оно было ей заметно длинно.

Лиф был украшен богатой вышивкой, как и рукава. Ткань была тяжелая и явно дорогая. Софи прикоснулась к ней, лаская пальцами. Она не привыкла носить такое. Трикотаж и синтетика были в самый раз, а тут… Да за таким платьем и уход нужен. Не сунешь же такую тонкую вышивку в стиральную машину.

Софи снова посмотрела в зеркало. Это была и она, и не она одновременно. Софи не слишком понравилось, как она выглядела в эльфийском наряде. Как-то… чужеродно.

Она заплела волосы в косу, просто потому, что ей показалось это уместным с таким-то платьем.

Софи подобрала длинный подол и пошла на кухню в поисках завтрака. Проходя мимо комнаты с оружием, она заметила, что некоторые манекены и крепления на стенах пустуют.

Нилан сидел в столовой, листая книгу. Он улыбнулся ей и указал на поднос с завтраком.

— Для однорукого Финар справляется великолепно. Впрочем, не удивительно. Недаром он был легендой.

— А он был легендой? — Уточнила Софи, присаживаясь напротив и беря в руки изящную ложечку.

На завтрак ей предложили кафу с фруктами и свежеиспеченный хлеб.

— Еще бы. Ну брось, ты слышала о нем. Он даже в ваших школьных учебниках истории есть.

Софи напрягла память.

— Финар… Финар… Все, что я помню, что был известный полководец… Финар Заградитель, который выиграл битву у реки Глас. Там закончился первый Лесной поход.

— Браво, Софи, ты не безнадежная невежда.

— Это он?! — Софи онемела от шока. — Тот самый Финар Заградитель?!

— А вот так лучше его не называть. Не поверишь, но эльфы не любят людские прозвища. И Кайране не вздумай назвать Миротворцем.

— Но как?! Как легендарный генерал эльфов оказался у Джона в прислуге?

— И еще одно важное замечание — назовешь его прислугой, он может тебя и покалечить. Служить и прислуживать — разные вещи у эльфов. Совсем разные. Впрочем, как и у людей. Вот за этим я тут. Джон рассудил, что тебя нужно обучить, и что я быстрее донесу до тебя информацию. Урок номер один — Финар и прочие эльфы не прислуга. Они помощники, распорядители дома, хранители очага. Но не прислуга. Эльфы не бывают прислугой. Запомнила?

— Суть от этого не меняется. Как он оказался у Джона в распорядителях дома? Генерал!

— Потому что он хочет служить Джону, а больше он ничего не может для него сделать. И он выбрал служить так, чем никак.

— А как он… — Софи понизила голос. — Лишился руки?

— Какой-то человек, может быть, твой дальний предок, отрубил ее в бою. — Нилан захлопнул книгу. — Для тебя это должно быть дико, не так ли? Те, кто с нами воевал, уже умерли, умерли их дети, их внуки и даже правнуки. А мы все еще тут…

— Мы? А ты… ты тоже воевал, Нилан? — Софи пораженно посмотрела на него.

Он единственный из знакомых ей эльфов выглядел старше тридцати пяти. У него были морщинки, да и небритость добавляла возраста. Но последняя война была около трех сотен лет назад.

— Таким ненавязчивым вопросом ты пытаешься выяснить мой возраст? Я не стану скрывать его от тебя. Я застал вторую войну ребенком. На третьей я уже воевал. — Просто ответил он.

Софи моргнула, пытаясь осознать это. Второй Лесной поход…

— То есть, тебе примерно… триста пятьдесят лет? — Софи забыла донести ложку до рта.

— Мы не считаем годы. — Нилан пожал плечами. — Это люди очень любят считать.

— А сколько Джону лет? — спросила Софи.

Ей было жутко любопытно, а Нилан ведь мог и сказать.

— И с какой же целью ты интересуешься? Хочешь знать достиг ли Шахране «возраста согласия»? — губы Нилана разъехались в язвительнейшую из его улыбок.

Софи приняла невозмутимый вид и продолжила есть кашу.

— Твои намеки…

— Что мои намеки? — Нилан продолжал улыбаться. — Оскорбляют тебя?

Софи попыталась честно ответить самой себе на этот вопрос. Нет, ничего оскорбительного в том, что ей мог понравиться Джон, не было. Но Софи все равно смущалась. Она еще помнила, как Нилан хохотал над тем, что Джон может в нее «влюбиться». Да, он конечно объяснил, но… Но ведь это и правда настолько сложно и маловероятно, чтобы Джон… Софи вспомнила, как он поцеловал ее вчера и покраснела. А что если… он все-таки может в нее влюбиться?

Нилан сидел и глядел на нее, хитро улыбаясь.

— Полагаю, это просто смущение. — Сказал он.

Софи хмуро посмотрела на него, вынырнув из своих грез.

— Ну ладно. Да. Джон мне… нравится, кажется…

— А ты ему. Что за счастливое совпадение.

— Правда? — Софи ничего не могла с собой поделать, она просияла. — Он говорил?

— Что ты ему нравишься? Нет. — Нилан снисходительно покачал головой. — Зато он говорил: иди и рискни своей шеей ради этой девчонки. Уже дважды. Да еще и вчерашняя сцена ревности. Если это не симпатия, то я не эльф.

Софи улыбнулась. И Нилан глядя на нее, тоже улыбнулся, нежно и очень снисходительно.

— Вы оба еще такие дети. За вами забавно наблюдать.

Софи насупилась.

— Мы не дети.

— Дети. — Не согласился Нилан, и его голос зазвучал горько. — Чистые, наивные и такие глупые. Желаю вам оставаться такими подольше. Впрочем, Джон уже вкусил горького вина. Да, он не слышал еще ночных песен, но руки его уже обагрены кровью, а сердце черствеет в борьбе. Я был бы рад, если бы он полюбил. Быть может, это сделало бы его ношу чуть легче.

Софи поежилась.

— Но я-то смертная, Нилан. Разве это возможно — полюбить смертную?

— Никакая любовь не живет вечно. Все умирают: и эльфы, и люди. Будешь смотреть только вперед и не заметишь, как жизнь пролетит мимо. Живи сейчас, Софи. Будущего нет. У стариков, вроде меня, есть прошлое, но у тебя есть только настоящее. О нем тебе и следует думать.

Софи хмыкнула.

— Знаешь, есть такая притча. — Припомнила Софи. — Об учителе, который говорил своим ученикам именно это — не думать о будущем. И, конечно же, он умер в нищете и одиночестве.

— О, эта людская черта — думать о будущем. Нам стоило бы поучиться. — Нилан посмотрел на нее серьезно. — Ты мне нравишься, Софи. Ты милая и честная девушка. И держишься для своего положения вполне пристойно. Но я должен предупредить тебя — если ты когда-нибудь предашь доверие Джона, я лично вырежу тебе сердце.

Софи от его абсолютно серьезного тона покрылась мурашками ужаса.

Нилан встал и улыбнулся.

— У Джона прекрасный сад, пойдем в нем и продолжим.

Софи отложила приборы и встала. Длинное платье волочилось за ней по полу.

Нилан принес из гостиной пуфы, кинул на полу в садике и жестом предложил Софи присаживаться.

В уголке журчал фонтан, над цветами вилась пара пчел и, похоже, никто не собирался их выгонять из помещения.

— Итак, с чего бы начать. — Нилан потер щетину. — Тебя придется представить. Джон — персона важная и публичная, и его ханти не может быть не представлена хотя бы для того, чтобы быть в безопасности. Эльтан прибыл в город, значит, по этому поводу будет организован праздник. Там это и случиться.

— А кому меня будут представлять?

— Никому. И всем. Ты будешь рядом с Джоном, и, естественно, только в одном качестве ты сможешь там быть. Тебя оденут соответствующе, и все поймут, что ты ханти.

— А соответствующе, это как? — Софи в ужасе представила экстравагантный наряд с ошейником, поводок от которого у Джона в руках.

— На твоей одежде будут знаки принадлежности. Все, кто состоит в свите принцев, носят вышитое созвездие. Обычно на манжетах или на плаще.

— И что это значит? — Софи нахмурилась.

— Что они служат принцу.

— А у тебя нет? — Софи посмотрела на манжеты Нилана. На них была весьма скромная по эльфийским меркам витая вышивка.

— Я не в свите Джона. Я просто его друг. Ты должна была заметить такие знаки на свите Эльтана, на Синае.

— Точно… — Софи напрягла память. — На воинах, которые нас встречали. У них было на плечах что-то такое одинаковое у всех. И… у вчерашнего, кажется, тоже где-то тут. — Софи показала на свою руку чуть выше запястья.

— Именно. У них было вышито созвездие Эльтана. Не перепутай, это может тебе сильно пригодиться.

— А почему именно созвездие?

— Всех детей Владыки называют в честь звезд. Свита Джона носит звезду, в честь которой он назван. Свита Эльтана, соответственно, носит созвездие Кайране.

— Точно! — Вспомнила Софи. — Джон ведь не настоящее его имя. А как его на самом деле зовут?

Нилан усмехнулся.

— Тебе лучше называть его Джоном. Все мы его так и называем.

— Но почему?

— Его настоящее имя… с ним есть небольшие… сложности. Видишь ли, оно не нравится Эльтану. Все, кто используют его, испытывают на себе мгновенное неудовольствие Кайране. Когда Джон был еще ребенком, Эльтан посчитал очень остроумным называть его Джоном. Как ты понимаешь, это имя среди эльфов считается весьма… прозаичным. И даже, я бы сказал, плебейским. Но Джон взял это имя и сделал своим талисманом. Он открыто стал откликаться на него и даже приказывал себя называть именно так при любом из свиты Кайране. — Нилан усмехнулся воспоминаниям. — Признаться, тогда я и понял о нем главное.

— И что? — Софи затаила дыхание.

Узнавать такие подробности о жизни Джона, о его детстве было страшно увлекательно.

— Что Эльтану его не сломить. Тогда у меня появилась надежда.

— Надежда… на что? — Осторожно уточнила Софи.

— Это не относиться к нашему предмету. — Резко сменил тему Нилан. — Тебе нужно появиться в обществе и не опозорить Джона больше, чем неизбежно.

— А я его опозорю, да?

Нилан смущенно прикусил губу.

— Появление первой ханти само по себе повод для шуток. Юный Шахране-таки не смог усмирить свои желания, он взрослеет и становится мужчиной. Представь, какие улыбочки будут у старших эльфов. Но и это не все… Я могу говорить откровенно? Это, знаешь ли, может ранить твои нежные чувства.

Софи горестно вздохнула.

— Давай, — махнула она рукой. — Не знаю, что еще может меня удивить в этом вашем Сиршаллене.

— По меркам ханти ты… очень… своеобразная.

— Я уродина, да? — Софи вздохнула. — А они обычно очень?… Ну, эффектные?

— О, да. Лучшие из лучших. Лет пять назад, ты должна помнить, была очень знаменитая актриса, Кафира Нади.

— Еще бы! — Софи фыркнула.

Нади была красавицей, мисс Мира, знаменитой актрисой и эталоном женской красоты. Весь мир сходил по ней с ума.

— Она была очень популярна, а потом резко пропала. — Припомнила Софи. — Перестала сниматься, ушла куда-то якобы в творческий поиск. Да, если подумать, она резко как-то завершила карьеру. — Софи хмыкнула, задумавшись. — А потом она вроде бы свою студию основала… или купила… Я и не помню.

— Потому что вы забываете очень быстро. Стоит лицу перестать мелькать по телевизору, и вы его забываете.

Софи пожала плечами.

— Ну и что с ней?

— А то, что ни в какой творческий поиск она не отправлялась. Она была ханти Эльтана два года.

Софи пораженно открыла рот.

— Не может быть!

— Еще как может. Теперь ты представляешь уровень женщин, которые обычно становятся ханти принцев…

— Ох, проклятье, Нилан, мне конец! Я ведь… вообще не красотка.

— Ты напрашиваешься на комплименты? — Нилан лукаво склонил голову на бок.

— Да нет же! Но посмотри на меня! Я же совсем не такая…

— Ты очаровательное создание, но, конечно, обычно на таких простых девушек эльфы внимания не обращают. На самом деле плевать, что там подумают о вкусах Джона. О них, как известно, не спорят. Явно это никто не выскажет, ну разве что Кайране может что-то сказать. Но и то — не тебе, а Джону. До разговоров с тобой он вряд ли еще когда-нибудь снизойдет. Но парочку косых взглядов тебе придется стерпеть.

— Кафира Нади! — Софи в ужасе схватилась за голову. — Да мы с ней как небо и земля… Постой! — Софи заинтересовано посмотрела на Нилана. — А зачем ей соглашаться быть ханти Эльтана?

— Прости?

— Зачем ей это? Она мировая знаменитость, красотка, любой мужчина у ее ног. Зачем ей уезжать неизвестно куда, чтобы быть наложницей ну пусть даже Эльтана. Знаешь, не так уж он хорош, чтобы бросать все на свете!

— Дорогая, ты понятия не имеешь, насколько и в чем хорош Эльтан. — Нилан многозначительно поднял брови. — И куда уезжать? Эльтан большую часть времени проводит в Кайрине, в вашей столице. А еще он очень богат. Сказочно богат. И он заключает договор со своими ханти не дольше, чем на пять лет, да и то ни одна не продержалась такой срок. Нади получила состояние за то, что жила два года, как принцесса, с самым желанным мужчиной планеты. Она согласилась на это вполне добровольно.

— И он отпустил ее? Она вернулась домой?

— Отпустил! — фыркнул Нилан. — Он выпроводил ее, как только она ему наскучила. Ее контракт обязывает молчать обо всем, но даже если она и бросает какие-то намеки… это только добавляет нашему Вечному Принцу шарма в глазах газетчиков.

— Охренеть! Поверить не могу, что это правда, — усмехнулась Софи. — Кафира Нади и Эльтан… Ох, и красивая же была пара. А если бы у них были дети…

— Вы с Джоном не менее колоритны.

Софи тут же покраснела.

— Мы с ним не пара.

— Эльтан с Нади тоже не были парой, хотя она, как и многие до нее, мечтала растопить его сердце. На деле же она услаждала его глаз да грела постель. Мне кажется, что вы с Джоном можете достичь большего.

— Говоришь так, словно это какое-то соревнование что ли…

— В каком-то смысле, да… Если эльф влюбляется, если у него рождается ребенок, это служит доказательством его большого сердца… Это было бы Джону особенно полезно.

— Р-ребенок? — Софи пораженно запнулась. — Почему Джону был бы полезен ребенок?

— У нас к любви и семье очень своеобразное отношение. Если эльф способен любить, то у него есть дети. А способность любить — это прекрасное высокочтимое качество. И союзы, осененные несколькими детьми, очень почитаются. Вот Эльтан, например, даром что женат, детей не имеет. И многие начинают говорить, что принц лишен сердца, раз за столько лет не смог произвести на свет дитя.

— А ханти часто… ну… рожают детей?

— Очень редко. На память могу вспомнить один-два случая. Быть может, были еще, о которых я не знаю.

— Один за триста лет? — Софи безнадежно вздохнула. — Любить ханти — явно не в чести у благородных эльфов.

— Любить! — Нилан усмехнулся. — Первые ханти были рабынями, взятыми в военное время. Иметь с ними детей и испытывать чувства? Не смеши меня.

— Но Джон сказал… — пораженно выдохнула Софи.

— Джона там не было. — Отрезал Нилан. — А в наших летописях, впрочем, как и в ваших учебниках истории, некоторые нелицеприятные подробности принято… опускать. Выучишь язык — прочти наши летописи истории. Узнаешь много интересного о своем народе.

Софи скованно поежилась.

— А ты читал людские?

— Разумеется. Я даже преподавал в школе. Весело было.

Софи в который раз с любопытством уставилась на более чем округлые уши Нилана.

— Как ты исправил свои уши?

— Это к нашему разговору не относиться. Так вот, когда войны закончились, традиция иметь ханти никуда не исчезла. И тогда они действительно стали добровольными или почти добровольными, в зависимости от обстоятельств. И многие привязывались к своим ханти, некоторые несчастные влюблялись. И очень скоро выяснилось, что смертной выносить ребенка эльфа очень тяжело. Практически невозможно. Бедные влюбленные были вынуждены наблюдать, как их любимые умирают, неспособные выносить плод межрасовой любви. После таких историй все поняли, что, если ханти ценна и даже любима, то рисковать не стоит.

Софи зажмурилась и замотала головой.

— Все, не хочу больше никаких физиологических подробностей. Хватит на сегодня.

— Ты уверена? Я могу рассказать, где у эльфов самые сильные эрогенные зоны. Вдруг тебе пригодится эта информация.

Софи вспыхнула.

— Если нужно будет, сама разберусь, спасибо большое! — заявила она и увидела, как на пороге комнаты возник Джон.

Софи осеклась.

В руках у него было оружие и какие-то накладки из дубленой черной кожи с кучей ремней и шнурков.

— Доброго дня вам обоим, — сказал он, проходя в комнату. Строго посмотрел на нее и на Нилана. — Прости, но я услышал твои последние слова, Софи. Я просил Нилана учить тебя. Это важно, не пренебрегай этим.

Софи, онемев, посмотрела на Нилана. Тот улыбался так, словно ему только что подарили целый выводок ханти.

— Пусть Джон рассудит, важно это или нет. — Пропел Нилан, ухмыляясь.

Софи перевела взгляд на Джона.

— Скажи и я рассужу, — подтолкнул ее Джон. — Нилан, я просил тебя быть кратким. У нас мало времени.

— Что ты, Шахране. Я рассказываю ей только то, что тебе принесет радость.

Софи при всем смущении не могла не рассмеяться.

— Джон, он дразнит меня! — пожаловалась она. — Он невыносим.

Джон хмуро посмотрел на Нилана и не улыбнулся.

— С радостью заменю его на Синая, если тебе угодно.

Софи прикусила губу.

Нилан самодовольно поднял брови.

— Ладно, пусть остается, — признавая свое полное поражение, вздохнула Софи.

Джон бросил на нее хмурый взгляд. Он прошел мимо, неся в руках оружие и доспехи, и скрылся в столовой, а после и в кухне.

— Так, ну что там у тебя еще, давай быстрее. — Заторопила Нилана Софи.

— А что, не терпится остаться наедине? Неужели вы с Шахране уже «ослабили тесьму»? — хмыкнул он. Софи, не поняв, нахмурилась. — Ладно. Итак, мы наряжаем тебя в платье, ты идешь с Джоном на эльфийскую вечеринку. Ты ни с кем не разговариваешь, ни на кого не смотришь, ничего не ешь и не пьешь.

— Ух ты! Дождаться не могу! — едко прокомментировала Софи.

— Ты стоишь за плечом Джона в его свите, не касаешься его на людях и весь вечер изучаешь подол своего красивого платья. Это ясно?

— Ясно. — Закатила глаза Софи.

— Ну, тогда у меня все.

— Серьезно? — удивилась Софи.

— Серьезно. До встречи. — Нилан встал.

Он вышел в гостиную. Софи услышала, как открылась балконная дверь. Очевидно, лестницей тут пользовались только девы.

Софи нервно поправила складки платья, проверила свою косу. Ох, вот бы накраситься или хоть как-то прихорошиться. Хотя… Вспомнив идеальную Кафиру Нади, Софи только вздохнула. Нет такой косметики и такого платья, которое бы сделало ее настолько красивой.

Софи подождала еще немного и, не выдержав, пошла искать Джона. Он обнаружился на кухне, мыл руки, испачканные в чем-то подозрительно напоминающем кровь.

— Привет, — сказал Софи.

Джон посмотрел на нее, кивнул и вернулся к рукам.

— Ты тренировался? — Софи неловко начала теребить кончик своей косы.

Ей вдруг подумалось, что зря она ее заплела, наверняка выглядит глупо, словно пытается подражать эльфам.

— Почему ты говоришь это слово так часто? Привет. Это не приветствие, ведь мы виделись уже этим днем.— Задумчиво спросил Джон.

— Но… ведь нужно что-то сказать.

— Разве нужно? — Джон закрыл воду и вытер руки полотенцем.

Он был одет в рубашку, мокрую от пота и выпущенную поверх брюк. Волосы, небрежно собранные в хвост, растрепались и спутались. На челюсти, от уха и до самых губ, краснел сильный ушиб. Таким несобранным Софи еще никогда его не видела.

— Наверное, мне так легче начать разговор. Есть еще одна фраза. Как дела. С нее тоже просто начать разговор. Попробуешь? — Софи усмехнулась.

Джон повернулся, и губы его разъехались в улыбку.

— Но я знаю, как обстоят твои дела.

Улыбка Софи потухла.

— Да уж… не очень хорошо они обстоят, — сказала она и нахмурилась.

— Я снова тебя огорчил, — отметил Джон. — Должно быть, я как Синай. Моя речь проклята и убивает всякую радость.

— Бери пример с Нилана. Он меня веселит.

Джон сжал зубы.

— Не сомневаюсь, — процедил он и бросил полотенце рядом с раковиной. — Прошу меня простить, я должен переодеться. — Он коротко поклонился и вышел в сторону столовой.

Софи растеряно оглянулась ему в след. И чего он так? Неужели Нилан прав, и Джон к нему ревнует? Это же глупо! Она же вчера ему честно сказала. Хотя… Софи подумала про Нилана как про мужчину. Он был… очарователен. Со своей вечной лукавой улыбкой, голубыми глазами и небрежно отросшей щетиной. Но для нее, несмотря на внешность, Нилан казался невообразимо, несравнимо старше. Даже когда он валял дурака и изображал человека… Софи он все равно казался старше. Вчера он назвал себя дедушкой Ниланом, и в Софи это не вызвало никакого внутреннего протеста.

Софи вздохнула и побрела в гостиную. Ей было совершенно нечем тут заняться. Длинное платье волочилось за ней по полу, с каждым шагом напоминая, что ей следовало бы быть повыше.

В гостиной она взяла в руки книгу, которую вчера швырнула в Нилана, и пролистала. Книга была на эльфийском.

Вздохнув, Софи села на тахту и понуро оглядела комнату.

И чем ей тут заниматься?

Джон пришел через несколько минут. Он умылся, облачился в свежую рубашку, брюки и зашнуровал свой жакет до самого горла. Образцовый эльф.

Софи грустно вздохнула.

— Совсем скоро придет швея, и я должен… научить тебя, как себя вести. Если ты позволишь.

— Ну, давай, — развязно сказала Софи.

Когда Джон был таким идеально-правильным, внутри нее поднимался неясный протест. Вчера, когда он орал, что она глупая дева, он и то нравился ей больше.

— Ее зовут Ланира и ее мастерство известно далеко за пределами Сиршаллена.

Софи пожала плечами. Она-то по эльфийской моде не одевалась.

— И это… отражается на ее манере вести дела. Те, что знают ее, уже привыкли, тебе же, быть может, она покажется… бесцеремонной. Для эльфийки она очень… прямолинейна.

— Ужас какой. — Скептично заметила Софи.

Джон вздохнул и сжал кулаки.

— Она не раз шила наряды и для ханти. И… она прекрасно представляет, как обычно живут ханти, что именно им позволено и не позволено.

— Джон… умоляю, меньше тумана. Скажи уже, что ты хочешь сказать? Пожалуйста. Просто скажи как есть, или я снова натворю что-нибудь ужасное.

Джон стоял с выражением муки на лице. Он несколько раз вдохнул и твердо отчеканил:

— Ханти не выбирают себе наряды. Это делает господин. Ханти служат для услады его глаз, а, значит, в расчет берется лишь его мнение. И поэтому на примерке и выборе вполне логично, что господин присутствует и все решает сам.

Софи хмуро посмотрела на подол своего платья.

— Ясно. — Тихо сказала она и уставилась в окно.

— Прости. Для тебя будет безопаснее, если как можно больше эльфов будут уверены, что ты просто ханти. А, значит, при посторонних мне следует вести себя… соответствующе.

— Ладно.

Джон помялся и, вздохнув, сел рядом с ней на тахту.

— Я сожалею, что тебе приходится терпеть столько незаслуженных унижений. Я хотел бы загладить это, но не знаю как.

Софи подумала и стала загибать пальцы:

— Настрой рояль, учи меня эльфийскому, покажи старый город. И, ради всего святого, помоги мне тут разобраться. Я ничего не понимаю, а твои слова иногда путают меня только сильнее.

— Какие слова? — нахмурился Джон.

— «Бесцеремонная швея». Что это значит? Чего мне ждать?

— Она… будет касаться тебя без должной чуткости и деликатности.

— Джон!

Он нахмурился и вдруг взял ее локоть и поднял. Постучал ладонью по боку, опустил руку и небрежным тычком пальцев отвернул ее голову.

— Как-то так… — смущенно сказал Джон, убрал руки, чинно сложив их на коленях, и даже сжал в кулаки, пряча пальцы.

— Ну это я переживу. А откуда ты это знаешь, кстати?

— Она шила одежду и мне, снимала мерки, и… касалась так же нечутко.

Софи на секунду задумалась о том, что такое «чуткие» прикосновения, по мнению Джона. Как бы он коснулся? Она смущенно затеребила косу.

— Ладно, это ерунда. Не страшно. Я должна молчать? Нилан сказал, что я не должна разговаривать на этой вашей вечеринке.

— Да, разумеется. Но… ты и не сможешь говорить с ней. Она не знает людского языка. Ни одного.

— Хорошо, я молчу и делаю, что она мне велит. Звучит несложно.

— И я должен присутствовать… при снятии мерок. От меня это ожидается, поскольку… так как они думают, что…

— Что я твоя ханти. — Закончила за него Софи.

— Да, — негромко сказал Джон. — Что ты моя…

Сердце Софи совершило неуверенный кульбит.

В голосе Джона ей почудилось что-то мечтательное.

— Эм… я поняла. — Софи затеребила платье. — А… а что насчет рояля?

— Я распоряжусь, если тебе это доставит радость.

— Эльфийский?

Джон нахмурился.

— Я не лучший из учителей. Я и сам порой недостаточно осведомлен.

— Мне все равно. Я хочу, чтобы меня учил ты. — Честно заявила Софи.

Джон посмотрел на нее и несмело улыбнулся.

— Я счастлив буду исполнить твои желания, если они в моей власти. — Сказал он негромко.

В дверь постучали. Софи от неожиданности вздрогнула.

Джон поднялся и еще раз с тревогой посмотрел на Софи.

— Главное — молчи. Ты ничего не должна говорить. Так… принято.

— Ладно. — Шепнула Софи.

Джон пошел к двери, а она осталась сидеть в гостиной. Нервно поправила платье и пригладила волосы в прическе. Все-таки эта эльфийка была первой, кто увидит ее в громком статусе ханти. И как бы он не был позорен и презренен, Софи не хотела, чтобы из-за нее у Джона был повод краснеть. Подумаешь, молчать — не велика задача.

Софи увидела, как в прихожую вошли две женщины. Одна из них тут же заговорила по-эльфийски и, не задерживаясь, прошла в гостиную.

Софи сцепила руки в замок. Она тут же пожалела, что не спросила у Джона, нужно ли ей здороваться. Она взглянула было на него и осеклась.

Джон был строг, на губах его играла вежливая отстраненная улыбка, и он не смотрел на нее.

За женщинами вошли трое эльфов. Двое несли массивный сундук, третий — огромное напольное зеркало.

Женщина, что вошла первой, не переставая разговаривать, сняла с рук перчатки и кинула на диван. Она так же не смотрела на Софи.

Она выглядела молодой, не больше тридцати, кожа абсолютно гладкая, улыбка быстрая и наглая, а глаза — два черных омута.

Манера держаться и жесты говорили об очень властном характере. Ее волосы — рыжие как огонь — были забраны в косы и обвивали голову причудливой прической. Сзади было приколото несколько живых цветов. Наряд ее был крайне необычным. Платье канареечно-желтого цвета с пышным белым жабо на груди, заколотое агатовой брошью, ниспадало до пола воланами и рюшами.

Да уж, эта дама явно умела шить. Такие наряды Софи видела только на кинозвездах на красных ковровых дорожках. По телевизору, само собой.

Она говорила, говорила и говорила, а Джон, присевший на диван, смотрел на нее и вежливо улыбался, время от времени кивая и что-то отвечая.

Разговаривали они на эльфийском, и Софи смогла выхватить только парочку слов.

— ….нет… вчера… спасибо…

Сопровождающие поставили посреди гостиной зеркало, опустили на пол сундук. Вторая девушка, видимо помощница великой портнихи, тщательно запахнула занавески на окне и принесла из сада пуф, который унес Нилан. Эльфы поклонились Джону и вышли.

Не переставая щебетать, женщина подошла к Софи и небрежным жестом велела ей встать на ноги.

Софи молча подчинилась.

Портниха осмотрела ее с ног до головы. Она повернулась к Джону и протянула что-то страшно разочарованным тоном.

Софи постаралась не обижаться. В конце концов Нилан предупреждал…

Портниха кивнула на пуф.

Софи сочла это за приглашение. Она подошла и встала на него.

Портниха обошла ее кругом пару раз, потом звучно щелкнула пальцами.

— ...ханти shaxrane… — смогла разобрать Софи в ее быстрой речи.

И что интересно она говорила? Что Софи слишком уродлива для ханти Шахране?

Вторая девушка принялась подкалывать слишком длинный подол платья, но портниха взмахнула рукой, и та с поклоном отошла. Помощница была одета в платье, которое очень напоминало платье самой Софи. Зеленое, с вышивкой по вороту и подолу. Светлая коса девушки была длиной почти до ее колена. Софи таращилась, не в силах поверить. Это же сколько лет нужно растить такие волосы?

Портниха дважды повторила какое-то слово, глядя наконец-то прямо на Софи, и снова щелкнула пальцами. Софи нерешительно посмотрела на Джона, чье отражение она видела в зеркале.

— Платье нужно снять. — Перевел он.

Софи вспыхнула и неосознанно вцепилась в ворот платья.

Она обернулась и выразительно посмотрела на Джона. Но его лицо было спокойно и бесстрастно. Только глаза…

«Я его опозорю. Как пить дать опозорю», — подумала Софи.

Она отвернулась от Джона, закрыла глаза и начала расстегивать ворот. В конце концов, если она ханти, все предполагают, что Джон видел ее во всей красе, и постоять перед ним в белье — ничего такого. Да вот только для нее это было еще как «что такого». Софи сама не была такой уж скромной, но перед Джоном ее стеснительность возрастала в разы. Потому что он сам был такой… робкий. И представляя, что Джон почувствует, когда она тут перед ним разденется, Софи и самой становилось до удушья неловко.

Женщина что-то сказала Джону.

— Ты можешь надеть что-то более легкое. Кажется… Нилан что-то упоминал про… ночной наряд… — Джон слегка запнулся. Софи сошла с пуфа и быстро пошла к себе в комнату.

Пока она снимала платье и надевала сорочку поверх белья, она на мгновение задумалась, в каком это контексте Нилан мог расписывать Джону ее ночные наряды?

Но чтобы там Нилан не говорил Джону, а Софи прямо сейчас предстояло появиться перед ним в сорочке. Она быстро глянула на себя в зеркало на внутренней дверце шкафа. Поправила лямку бюстгальтера. Ох, проклятье, не так она хотела предстать перед Джоном в неглиже.

А что, она хотела предстать перед Джоном?…

Софи зажмурилась, тряхнула головой и пошла обратно в гостиную.

Упрямо не глядя ни на кого, она прошагала комнату и встала на пуф. Ну вот и все. В конце концов, ничего такого. Сорочка, конечно, открывала грудь, но не сказать что уж совсем глубоко. И да, спина была вырезана низко, но там же кружево. Ну, а длина должна была быть по колено, но на Софи она была даже ниже. И ничего такого. Вполне пристойный вид.

Но Софи все равно стояла красная, как рак, и не встречалась с Джоном глазами в зеркале.

Портниха взяла швейную ленту и стала снимать мерки. Девушка-помощница, стоя в углу, записывала в блокнот.

Джон был прав — эта Ланира была весьма бесцеремонна. Поднимала руки, крутила Софи туда и сюда, а когда она была недостаточно расторопна, нетерпеливо щелкала пальцами.

Софи пришлось сойти с пуфа, чтобы швея смогла снять мерку с шеи. Снова подняться, чтобы она отмерила нужную для платья длину.

Софи упорно разглядывала красивый потолок джоновой гостиной со светильниками в виде листвы.

Но один раз ее взгляд все же выхватил отражение Джона в зеркале. Он смотрел в сторону.

Софи сама не поняла своих чувств. Она конечно была рада, что Джон такой благородный… и не слишком рада, что он даже не взглянул, когда она тут перед ним в одной сорочке.

Когда мерки были сняты, портниха щелкнула пальцами, указывая Софи на место на полу прямо перед Джоном. Софи смущенно покраснела. Но она очень хотела не опозорить его и поэтому молча сошла с пуфа и встала прямо перед Джоном, смущенно схватив рукой свой локоть и глядя в сторону.

Ну вот почему он ее не предупредил?! Хотя чтобы это поменяло? Может он и не знал. Или его слова о том, что он должен присутствовать на примерке, это и был намек, что ей придется раздеваться у него на глазах? Будь проклята туманная речь Джона!

Софи взглянула на него. Он на нее. Они оба быстро отвели глаза. Помощница портнихи открыла сундук и принялась раскладывать образцы ткани.

Портниха прикладывала их Софи к груди и спрашивала что-то Джона. Тот молчал и кивал, честно глядя на грудь Софи, на которой красовался очередной лоскут.

Процедура затягивалась. Портниха начала как-то слишком активно жестикулировать. От незнакомой эльфийской речи у Софи затрещала голова.

Снова и снова ей на грудь ложились лоскуты разноцветной ткани, и если сначала Софи с любопытством глядела на них, то потом перестала. В конце концов, ее мнения тут никто не желал знать.

Должен выбрать Джон, а он, скорее всего, прислушается к мнению этой стрекозы. А ее, Софи, мнение о собственных нарядах, никого не интересовало.

Она почувствовала себя куклой, которую хозяйка наряжает по своему разумению. У куклы же не бывает своего мнения на этот счет, не так ли? Вот и у Софи его нет.

Софи понуро глядела в угол гостиной, где на столике стояла ваза с цветами. Наверное, это Финар сегодня их срезал и поставил сюда. Здорово, когда есть распорядитель дома.

Софи продолжала тупо смотреть на цветы, не обращая внимания на то, что портниха начала всерьез ругаться на Джона. Ее громкий высокий голос трещал и трещал что-то по-эльфийски, чего Софи не могла понять.

— Софи.

Софи встрепенулась. Она повернулась к Джону и заморгала.

— Выбери сама. — Сказал Джон, глядя ей в глаза.

— Что выбрать? — Софи так задумалась, что не сразу сообразила, что Джон обращается к ней.

Она вспомнила, что ей нужно молчать, и испуганно глянула на швею. Та посмеивалась, глядя то на нее, то на Джона.

Она что-то сказала, из всех слов Софи разобрала только «Шахране».

— Я хочу, чтобы ты выбрала сама. — Повторил Джон.

Софи посмотрела на него и с трудом удержалась от того, чтобы не броситься и не расцеловать его в обе щеки.

— Правда? — она прикусила губу и приподнялась на носочки.

— Да. — Джон сдержано улыбнулся.

Софи расцвела в улыбке и посмотрела на ткани. Она заломила пальцы и еще раз вопросительно глянула на Джона.

— Выбирай. Любую, какая тебе по душе.

Софи подошла и посмотрела. Ей понравилась голубая с нежным серебряным отливом, но она знала, что этот цвет не сильно-то ей идет. Тогда она выбрала зеленую, сочную и свежую как весенняя листва.

— Может быть эту? — Софи обернулась к Джону и показала ему на ткань. Он сидел на диване, откинувшись на спинку и с улыбкой глядя на нее.

— Любую, какая тебе по душе. — Повторил он и улыбнулся.

Швея закатила глаза и рассмеялась. Она что-то сказала Джону и накинула на Софи зеленый лоскут.

Еще несколько минут она примеряла другие ткани, видимо, чтобы скомбинировать их в платье.

Софи теперь не смотрела безучастно в угол, а с интересом глядела, как умелые руки подбирают сочетания. Наконец примерка закончилась, швея что-то напоследок сказала Джону.

Тот улыбнулся с загадочным видом.

Он взглянул на Софи. Его взгляд медленно опустился с ее лица на вырез сорочки, проскользнул по животу и отметил голые ноги.

Джон, сглотнув, отвернулся, а Софи вспыхнула как спичка.

— Оденься, пожалуйста. — Негромко сказал Джон.

Софи пулей вылетела из комнаты.

Пока она облачалась в свое, по сравнению с сорочкой прямо-таки монашеское платье, ее щеки полыхали.

Один взгляд. Один взгляд, а у нее уже подкашиваются коленки. Только от одной мысли, что Джон может смотреть на нее так… неравнодушно.

Софи затянула шнуровку на боку платья и заметила булавки, которые остались в подоле.

Она пошла в гостиную. Эльфы уносили сундук и зеркало, портниха с помощницей уже отбыли. Через мгновение Софи с Джоном снова были одни.

Софи от смущения не знала, куда себя деть.

Джон сидел на диване, глядя на туже вазу, на которую смотрела Софи. Он сглотнул и сказал:

— Привет.

Софи моргнула.

— А?

— Ты говорила, что это слово помогает начать разговор, а, видят все лесные духи, мне его сейчас начать совсем не просто.

Софи рассмеялась. И вдруг, не в силах себя сдержать, она кинулась к Джону и крепко его обняла.

Джон замер, повернул голову, и щека Софи мелком коснулась его, когда она так же стремительно отстранилась.

— Спасибо. Большое. Я не знаю насколько это ужасно, что ты нарушил ваши правила, но это было… очень мило с твоей стороны. Я это очень ценю.

— Это пустяк. — Джон смущенно улыбнулся. — Ланира тобой совершенно очарована. Она сказала, что твоя внешность столь нетипична, что ей впервые за много лет снова интересно творить.

— Правда? Я настолько плоха, что даже хороша?

— Плоха? — Джон нахмурился. — Почему ты так решила?

— Да брось, Нилан сказал, что все ханти очень красивы, а я так…

— Но ты… ты тоже красива. — Джон смущенно потупился и сцепил пальцы.

— Ну да! Да одни веснушки чего стоят.

— Они… — Джон совсем стушевался. — Чарующе прекрасны.

Софи замерла онемев. Он точно понимает значение слова «веснушки»?

— Словно осенняя листва, рассыпанная по поверхности прохладного горного озера. — Джон говорил, глядя на свои руки. — А когда ты улыбаешься, они движутся, как будто ветер играет листьями.

Джон вдруг вскочил, скулы его зарделись.

— Прошу прощения, — сказал он и вышел из комнаты.

Софи стояла, онемев. Она коснулась своей щеки. Ей всегда хотелось иметь чистую гладкую кожу, как у моделей в журналах. В юности она отбеливала и скрабировала лицо так, что чуть не осталась без кожи вовсе. Повзрослев, она научилась принимать себя такой, какая есть, но… Она никогда не думала, что этот ее изъян кому то может показаться красивым. Она всегда думала, что это недостаток, который она просто не может исправить, а значит, быть может, однажды кто-то примет ее такой, как есть, со всеми недостатками. Но Джон не просто принимал их, он находил их… чарующими.

Софи смущенно улыбнулась. Что-то робко шевельнулось в глубине груди. Опасное и манящее одновременно.

Софи неловко присел на тахту, подогнув под себя босые ноги. Осмотрела полки с книгами, глянула на коллекцию оружия, что висела над ее головой.

Так чем же именно ей заниматься тут?

Ее раздумья прервал Джон. Он появился со стороны библиотеки со стопкой книжек в руках.

— Это поможет тебе начать изучать эльфийский. — Он опустил книги рядом с ней на тахту. — Это людские издания. Они должны быть тебе понятны.

— Спасибо. — Софи взяла верхнюю книгу и пролистала. — Алфавит я вроде бы помню…

— Для практики я готов помочь всем, чем смогу.

— Спасибо.

— Я пошлю за мастером для рояля, когда Финар придет готовить ужин. Он сейчас… он считает, что ему не следует находится в доме слишком много времени.

— Потому что я тут?

Джон присел рядом на тахту.

— Он не хочет смущать тебя. Дом это место, где ты должна чувствовать себя свободно. А дева в присутствии чужого мужчины ведь не может быть полностью свободна.

— Но ты-то здесь.

— Я ведь считаюсь твоим господином… — Джон вдруг встрепенулся. — Ты желала бы, чтобы я ушел? Одно слово и я…

— Ты шутишь? Я не хочу торчать тут одна.

— Я могу прислать Нилана. — Джон хмуро посмотрел в сторону.

— Джон, — Софи усмехнулась было, но решила, что такого юмора Джон может и не понять. — Меня радует, что ты тут. Правда. И я не хочу, чтобы ты присылал кого-то другого. Разве что когда у тебя дела.

Софи подумала, что скажи она что-то подобное любому парню там, у себя дома, и ее приняли бы за сумасшедшую. Объяснять такие элементарные вещи таким языком.

— Кстати, что у тебя за распорядок дня? Ты ведь наверное не ходишь на работу с девяти до шести?

Джон отрицательно покачал головой.

— Утренние часы я отвожу боевым тренировкам с Синаем. Дневные — обучению языкам и наукам. Вечера я, как правило, посвящаю работе или чтению…

— Ты только дерешься и учишься? А что насчет развлечений?

— Иногда я хожу послушать музыку. Порой хожу прогуляться по городу. У меня… не так много друзей и совсем немного свободного времени.

— А как же балы, охота и разнузданные развлечения, которые положены принцам? — не смогла удержаться Софи.

Джон удивленно посмотрел на нее.

— Разнузданные, то есть… неодобряемые?

— Ну вроде того.

— Эльтан не одобряет все, что я делаю, а с ним и те, кто ему служит.

— Почему?

— Синай сказал мне однажды, что солнце не любит, когда луна видна днем.

Софи постаралась вникнуть в суть метафоры.

— У вас с ним какие-то… эм… напряженные отношения для братьев.

Джон хмуро посмотрел в окно.

— Мое рождение не было ему радостью. И когда я повзрослел, оказалось, что наши взгляды слишком расходятся.

— Взгляды на что?

— На будущность нашего народа. Не спрашивай больше, я поклялся, что не буду тревожить тебя этим.

— Ладно. Но вы с ним видитесь? Проводите время? Семейные обеды там, с родителями?

Джон посмотрел на нее, как будто она предположила, что он с другой планеты. Он усмехнулся.

— Да, я понимаю, как ты думаешь. Братья должны быть дружны. Но мы с Эльтаном никогда не были дружны. В детстве я восхищался им. Он великий войн, гордость народа, герой Первой и Второй войны, и тот, кто закончил Третью, заключив мир. Он спас наш народ от неминуемой гибели, и он благородный и сильнейший муж. Я искренне восхищался им и мечтал походить на него хоть немного.

— Но…

— Но он никогда не относился ко мне, как к брату. Я был лишь мышью, теряющейся в тени его ослепительного величия. К тому же, я был и остаюсь слишком горестным разочарованием. Я низкоросл, не статен и не красив. Не гений военного дела и не сладкоголосый певец. Для ребенка Владыки я сущее разочарование. Позднорожденный, да еще и… — Джон осекся. Он взглянул на Софи с удивлением. — Как странно… обычно я не столь словоохотлив.

— Мне хочется узнать о тебе побольше.

— А… а мне о тебе, — сказал Джон и умилительно зарделся. — Если это будет позволено… — добавил он, снова глядя на свои сцепленные на коленях руки.

— Да что я могу рассказать? Обычная семья, мама ресторатор, папа бывший боксер, сейчас бизнесом занят, у него автосервис. В семье я один ребенок. Школа, институт, работа. Пожалуй, ты — это самое захватывающее, что случилось в моей жизни.

— Я думал — самое неприятное. — Джон забрался с ногами на тахту, оперся локтем на спинку и поставил подбородок на ладонь. Они сидели так близко и так уютно, что Софи счастливо улыбнулась.

— Ну… немного беспокойства ты мне доставил. Напугал до ужаса, если честно.

— Когда увез?

— Когда отрубился на моем диване. Я была в секунде от того, чтобы вызвать Скорую.

Джон перестал улыбаться.

— Это было бы… непоправимо. Почему ты не сделала этого?

— Я вспомнила про этот ваш лечебный сон. Я про него читала.

— Поразительно. Судьба в воле твоей хранила меня особо.

— Что это значит? Ты и тогда говорил — в воле твоей.

Джон снова зарделся.

— Это… такая примета. Вторая встреча обычно происходит по чьей-то воле, и отдаться на волю этого человека, значит… довериться.

— И ты мне доверился? Джон, ты отчаянный малый.

— У меня не было выбора. Если бы не ты, я упал бы на улице. Синай был далеко, я был ранен и не мог с ним связаться. А быстро заживить раны я не способен. Еще слишком юн. Эльтан такую рану и не заметил бы, а мне пришлось провести несколько часов в sinar. Понимаешь, теперь насколько я жалок в его глазах.

— Я от такой раны умерла бы, так что я в его глазах, видимо, полное ничтожество.

— Ты не дитя эльфийского Владыки.

— Чего нет — того нет.

— И спрос с тебя и с меня неравен.

— Хм… — Софи прикусила губу. — Джон, такие фразы намекают, что ты считаешь себя лучше других.

— Разве? Я лишь хотел сказать, что от меня мои сородичи вправе ожидать большего, чем от тебя. Ведь ты смертная дева. Никто не будет ждать, что ты излечишься от ран или проявишь доблесть в бою.

— Да, это ясно, но… ты все равно постарайся не слишком упорствовать насчет наших различий. Предлагаю лучше найти что-то общее.

Джон улыбнулся, тепло глядя на нее.

— Разве у нас может быть что-то общее? Мы — дети разных миров.

— Котята.

Джон моргнул.

— И что с ними?

— Мне они нравятся. А тебе?

Джон тихо рассмеялся.

— Они… милы и беззащитны. Тогда быть может и другие животные тебе по душе?

— Щенки. Обожаю собак. В детстве у меня был сеттер.

— Я разумеется бывал на псарне, но своей собаки у меня никогда не было. У нас это не принято. Мы не держим животных в доме, разве что птиц в садах, и только.

— Как-то это грустно.

— Нет. Я увидел это, только когда впервые выехал из Сиршаллена. Люди выгуливают собак на поводках, кошки сидят на подоконниках, запертые в квартирах. Для меня это было грустно.

— Почему у вас не принято? Разве это плохо? Сидишь дома, а под боком кошка мурлычет.

Джон задумчиво посмотрел в окно.

— Я никогда не думал об этом. Это просто порядок, что сложился за века. Здесь есть кошки, они гуляют свободно по городу, их кормят почти все. Но брать в дом… зачем?

— Чтобы она была твоей кошкой.

— И ничьей больше? — Джон взглянул на нее лукаво.

Софи вдруг смутилась. Они все еще разговаривали о кошках?

Она поправила подол и вдруг заметила булавки.

— Кстати, они оставили тут булавки. Почему не стали подгибать платье?

Джон вдруг подался вперед, взял подол в руки и стал бережно вынимать швейные булавки.

Софи замерла.

— Ланира сказала, что это платье недостойно ханти Шахране.

— А… а что достойно?

— Только самое лучшее.

Джон вынул булавки и бережно взял ее руку.

— Вот… ты говорила, что булавки тебе нужны, — он положил их ей на ладонь.

Софи смотрела на него. Его руки бережно держали ее ладошку. Джон смотрел на то, как его пальцы скользят по ее коже. Он подался назад, но Софи удержала его руку.

Джон посмотрел не нее, Софи услышала, как он затаил дыхание. Она подалась вперед и нежно поцеловала Джона в губы.

Он часто-часто задышал от волнения, закрыл глаза и… ответил. Неловко, неумело и робко.

Джон лишь подался вперед и только. Его дыхание опалило Софи губы. Она прихватила верхнюю губу Джона своими, и он тут же отстранился. Щеки его пылали, дыхание было глубоким и тяжелым.

— Ты… ты не обязана… — прошептал он.

— Я знаю, — так же шепотом ответила Софи.

Джон сглотнул и осторожно коснулся ее лица. Он провел кончиками пальцев от уха до подбородка.

— Мое желание… оно оскорбительно… — прошептал он, и голос был непривычно низким.

— Значит и мое тоже? — Софи закрыла глаза и подняла голову.

Пальцы Джона скользнули ей на шею. Он медленно провел линию до ворота платья. Его глаза затуманились.

Он убрал руку и отодвинулся.

— Прости меня. Мои мысли… а теперь и дела, оскорбительны для тебя. Твоя красота волнует меня. Я… не могу с собой совладать, как требуют приличия. Я оскорбляю тебя уже не только мыслью, но и делом. Я недостоин быть тебе ни другом, ни… — Он вдруг осекся и в страхе взглянул на нее.

Софи, все еще во власти неги, не знала и не хотела ничего понимать. Она хотела, чтобы Джон перестал плести что-то там насчет приличий и поцеловал ее наконец по-настоящему. Но он сидел и бормотал что-то там про оскорбления…

Софи вдруг похолодела.

Да ведь она же, наверное, ведет себя как развратная шлюха! Что он, эльф, подумает о ней? Они не встречаются, не женаты, не помолвлены. Силой обстоятельств она заперта с ним в одном доме, и что она делает? Кидается ему на шею с поцелуями!

— Извини, я… я не знаю, что на меня нашло, — пробормотала Софи сущую банальность. О, она прекрасно знала, что на нее нашло. — Я… наверное я веду себя жутко неприлично и… ты думаешь обо мне самое худшее.

Джон сжимал и разжимал руки, лежащие на коленях, и отчаянно глядел только на них.

— Я не хочу, чтобы ты решила, будто я позволяю себе думать о тебе как о ханти, — выдавил из себя Джон. — Это не так! Я клянусь, что это не так! Ты… мне кажется, ты тронула мое сердце. — Признался Джон совершенно серьезным тоном. — Я не знаю точно, как это происходит, но когда ты рядом, я чувствую… — он прикоснулся к своей груди. — Тепло.

Джон сжал руки в кулаки

— Будь проклят мой неумелый язык, я выражаюсь, как орк! — Джон зажмурился и тряхнул головой. — В твоем мире мужчины наверняка воспевали тебя так, как ты привыкла, а я… я лишь косноязычный мальчишка, который еще и принес тебе столько бед. И я смею надеяться… Я смешон! — Джон встал, Софи не успела ухватить его за руку, потому что когда Джон решал сбежать, он двигался очень стремительно. Зато она успела схватить край его жакета.

— Стой! — грозно приказала Софи.

Джон замер.

— Прекрати убегать каждый раз! Сядь немедленно!

Джон, полыхая румянцем, сел. Софи чувствовала, что и ее щеки горят огнем.

Ох, подумать только. Она много раз целовалась, позволяла себя ласкать, и секс у нее был… но такого. Никто и никогда еще не говорил ей, что она тронула сердце. И она тоже никому и никогда не говорила такого.

И это было куда сложнее и стыднее, чем просто завалиться на диван и полчаса заниматься сексом. Это было так… серьезно.

— Джон я… я не умею тоже ничего говорить. Причем такое. У нас это… у нас обычно люди пару лет живут вместе, прежде чем сказать друг другу что-то подобное.

Джон осторожно искоса посмотрел на нее.

— Живут как… как супруги?

— Ну да.

— Не сказав о чувствах? — Похоже, искреннее изумление Джона даже перевесило его смущение.

— Ну вот как-то так. У нас такие разговоры… вообще-то очень большая редкость.

Джон от изумления приоткрыл рот.

— Но… почему?

Софи несколько раз силилась заговорить и не находила слов.

— Ох, я не знаю. Потому что это так серьезно и так страшно. Вдруг без взаимности и ты будешь чувствовать себя глупо. Да и… когда говоришь такое, сразу предполагается, что ты рассчитываешь чуть ли не на брак. Обычно парни сбегают, если им признаешься в любви. Ну, то есть… я не знаю. Я никому никогда не признавалась…

— Но ты ведь была замужем. — Изумился Джон.

— Что? — Софи пораженно уставилась на него.

— Ты говорила что… что ты уже слышала ночные песни.

Софи моргнула.

— Что я слышала?

— Что ты… не невинна.

— И ты решил, что я была замужем?

— Конечно, а разве… Это случилось против твоей воли? — Джон грозно нахмурился.

Софи жалобно хныкнула.

— И куда по-твоему делся мой муж?

— Погиб или же вы в разводе. Синай говорил, что люди могу расторгнуть брак и вступить в другой. В твоем доме не было и… Ты не упоминала, и я решил…

— Что я в разводе или вдова. — Подытожила Софи.

— Я… предположил, что это так. Я ошибся?

Софи отодвинулась от Джона. И почему интересно Синай не упомянул что у людей секс до свадьбы в порядке вещей? Почему именно она сейчас должна просвещать Джона в таком вопросе? Софи подумала было соврать… и не смогла. После слов Джона ей тоже хотелось быть предельно искренней.

— Знаешь… что бы ты обо мне ни подумал… замужем я не была. И это случилось не против моей воли. У нас это в порядке вещей. Люди просто встречаются, и они… живут как супруги. Без брака. Просто потому, что хотят жить вместе.

Джон медленно отшатнулся от нее.

— Ты была ханти… — проговорил он, и в голосе прозвучало такое разочарование, что Софи от боли поморщилась.

— Наверное, была. В каком-то смысле… Прости, если разочаровала тебя.

Джон сидел как громом пораженный. Он медленно покачал головой.

— Я думал, ты благородная дева… — Горестно посетовал он.

Такого Софи уже стерпеть не могла.

— Минуту назад я была девой, которая тронула твое сердце. — Возмутилась она. — А теперь выходит, раз в моем прошлом было что-то, что тебе не по нраву, так я мусор?! Ты и в правду смешон!

Софи вскрикнула. Она в гневе сжала кулак, в котором были булавки.

Джон встревожено взглянул на ее руку.

— Проклятые булавки! — Всхлипнула Софи и принялась вытаскивать их из кожи.

На пальцах выступили капельки крови.

— Позволь мне… — Джон протянул руки.

— Нет! Это руки ханти, не стоит тебе мараться. — Она встала и пошла в свою комнату.

Проходя мимо кухни, сунула руку под холодную воду.

Ну почему все так плохо?! И что ей стоило соврать, что она была замужем? Может быть, если бы она соврала, они с Джоном сейчас сидели бы в обнимку на диване и ворковали, как счастливые влюбленные.

«Да не пошел бы он со своими эльфийскими принципами! — мысленно вскипела Софи. — Ну какого?..»

Она-то не спрашивала, были ли у него любовницы. Хотя, если рассудить по-честному, она знала, что не было. Но ее-то это не волновало. Не делало его хуже или лучше.

А ее, выходит, делало? Да знал бы он сколько парней было у Ники, ее соседки. А у других девчонок? И никому и никогда не пришло бы в голову ставить им это в укор. Да даже Эльтан вряд ли надеялся, что Кафира Нади придет в его объятия чистой и непорочной!

«Да, — не смогла покривить душой Софи. — Только Эльтан брал себе ханти, а Джон почти что признался мне в любви…»

Софи понуро выключила воду.

Сзади раздались шаги.

— Я отлучусь, прошу не покидай дома. — Сказал Джон.

— Как скажешь. — Сказала Софи, не поворачиваясь. — Мне некуда тут идти. — От звука его голоса в ней снова вскипел гнев. — Пришли ко мне Нилана, пожалуйста. Он меня развлечет. — Софи вытерла руки об полотенце и вызывающе повернулась к Джону лицом.

— Он нужен мне самому, сожалею. — Ответил Джон, не глядя на нее.

— И мне очень жаль.

Джон коротко поклонился и ушел. Софи осталась одна.

Ну зачем она сказала про Нилана? Позлить его хотела, ревновать заставить? Да он же наверняка теперь решил, что она прыгнет к Нилану в койку, стоит ему отвернуться.

— Глупая, глупая, глупая Софи! — Хлопнула она себя по лбу.