Глава 14. Руслан

Глава 14. Руслан

Я вылетаю из подъезда так, словно за мной гонится стая голодных псов.

Меня трясет от такой слепящей ярости, что перед глазами все заливает красным.

Черный внедорожник стоит около тротуара там же, где припарковался, когда я сюда приехал.

Мой водитель, Артур, заметив мое приближение, выскакивает из-за руля, чтобы открыть заднюю дверцу, но замирает на месте.

Еще бы.

Генеральный директор «Вертикали», миллиардер, человек, чье имя открывает любые двери в этом городе, шагает к машине в брюках, пропитанных мыльной канализационной жижей.

На скуле ржавчина, рубашка перемазана пеплом, а во взгляде — желание убивать.

От меня несет паленой проводкой, сыростью и полным сокрушительным фиаско.

— Руслан Тимурович... — осторожно начинает Артур, косясь на мои ботинки, которые при каждом шаге издают неприличное, квакающее хлюпанье. — В больницу?

— Домой! — рявкаю я так, что бедный Артур вздрагивает. — И включи кондиционер на максимум, я сейчас сгорю заживо!

Я падаю на заднее сиденье.

Кремовая кожа салона мгновенно впитывает в себя мерзкую сырость моих брюк. Сотни тысяч рублей за замену салона?

Да плевать!

У меня внутри сейчас полыхает такой пожар, что впору вызывать МЧС!

Сжимаю кулаки.

Коза.

Какая же она неблагодарная, упрямая, непробиваемая коза!

Я откидываю голову на подголовник. В голове на повторе, как заезженная пластинка, крутится ее искаженное гневом лицо и сверкающие глаза.

«Вы ничем не отличаетесь от моего Славика!»

От Славика?!

От этого одноклеточного, вороватого слизняка в растянутых трусах, который даже файлы нормально скопировать не может?!

Любая нормальная женщина визжала бы от восторга, а по мнению Марины, я оказался в одном ряду с этим ничтожеством!

Я предложил ей все. Буквально все!

Квартиру в центре. Бизнес. Деньги. Полное обеспечение.

Я готов был избавить ее от необходимости вставать в шесть утра, толкаться в метро, выслушивать придирки подрядчиков и дышать цементной пылью.

Я хотел сделать как лучше! Вытащить из этого коммунального кошмара с прорванными трубами и сумасшедшими свекровями!

А она устроила мне истерику!

«Я экономист! Я не хочу пилить ноготочки!»

— Идиотка, — шиплю я сквозь зубы, с силой ударяя кулаком по подлокотнику. — Просто непроходимая, истеричная дура!

Любая другая на ее месте уже хвасталась бы подружкам ключами от квартиры.

Любая другая целовала бы мне руки, вешалась на шею и клялась в вечной любви.

А эта гордячка предпочла остаться сидеть в грязной луже, в кромешной темноте, среди перегоревших проводов, лишь бы доказать мне... Что?!

И тут меня осеняет.

Я выпрямляюсь. Прищуриваюсь, глядя в тонированное окно на проносящиеся мимо улицы полуденной Москвы.

Ну конечно. Как же я сразу не понял.

Она не просто дура. Она расчетливый стратег.

Бутик ей не нужен. Квартира в статусе роскошной содержанки ее оскорбляет.

Она строит из себя оскорбленную невинность, независимую карьеристку, чтобы набить себе цену!

Она разводит меня. Виртуозно, технично, по всем правилам жанра, она ведет меня прямо в ЗАГС.

Она хочет кольцо. Хочет статус законной жены Руслана Тимуровича. Хочет половину моей строительной империи и штамп в паспорте.

— Ах ты ж хитрая, расчетливая стерва, — выдыхаю я, и на моих губах медленно расплывается злая усмешка.

Гнев начинает стремительно кристаллизоваться, превращаясь в холодный, охотничий азарт.

Она решила поиграть со мной в эти игры?

Решила взять меня на понт своими слезами и воплями про амбиции и «золотую клетку»?

Я не женюсь.

Никогда.

Ни при каких обстоятельствах.

Я видел, как бывшие жены отгрызают куски компаний, оставляя умных мужиков с голым задом и замороженными счетами.

Моя свобода — это то, от чего я не собираюсь отказываться, даже если от одного ее запаха у меня плавится мозг, а от ее пышной фигуры сводит челюсть.

Хочешь уволиться, Марина? Хочешь швырнуть мне заявление на стол?

Прекрасно!

Я подпишу его. Выплачу тебе выходное пособие, вышвырну тебя за порог «Вертикали» и забуду, как страшный сон.

Посмотрим, как долго ты продержишься, когда тебе придется платить за ремонт затопленной квартиры и думать на что жить.

Посмотрим, как быстро ты прибежишь ко мне, поджав хвост, когда поймешь, что твои гордость и амбиции не намажешь на хлеб и не положишь в банк!

Машина плавно тормозит у моего дома.

— Приехали, Руслан Тимурович, — сообщает Артур, заглушив двигатель и стараясь не смотреть в зеркало заднего вида.

Я выхожу из машины, оставляя на сиденье влажный, грязно-серый след.

Шагаю к стеклянным дверям элитного жилого комплекса, чувствуя, как мокрая ткань липнет к икрам.

Я зол. Я в таком бешенстве, что от меня искрит хлеще, чем от ее закоротившей розетки.

Завтра в восемь ноль-ноль я буду сидеть в своем кресле.

И когда она принесет мне это свое жалкое заявление, я даже бровью не поведу. Я просто вычеркну ее из штатного расписания и из своей жизни.

Потому что никто — слышишь, Марина? — никто не смеет мне отказывать. И уж тем более, никто не смеет пытаться затащить в матримониальный капкан.