13

Несколько месяцев спустя Я выходила из магазина с парой сумок. Воздух был прохладным и свежим, пахнул мокрым асфальтом. Мою руку крепко держала рука Лео. Он не просто шел рядом – он был этим самым «рядом» во всем: выхватывал сумки, открывал передо мной двери, прикрывал от внезапного порыва ветра ладонью. Его взгляд постоянно возвращался ко мне, теплый и немного озабоченный, будто я была хрупким, бесценным сокровищем. Если бы мог, он, кажется, и вправду носил бы меня на руках, лишь бы я не устала. Я смеялась, поправляя шарф, и подняла голову. Взгляд скользнул по улице, по ярким витринам. И вдруг остановился. На остановке городского транспорта, за стеклом, промелькнула моя собственная фотография. Черно-белая. Я в простой белой рубашке Лео, сижу на подоконнике нашей – теперь уже нашей – квартиры, смотрю в объектив через плечо, а ладонь лежит на легком, едва заметном округлении живота. Рядом, на стойке с прессой, глянцевый журнал. На обложке – снова я. Цветная. Улыбающаяся, с живыми, спокойными глазами. И тот же силуэт, который я сама каждое утро рассматривала в зеркале с любопытством и трепетом. Промелькнула мгновенная, чистая мысль: «Боже, какая же я красивая». Не «ухоженная» или «стильная». Именно красивая. Такой, как есть. Неожиданно из-за угла прямо на нас вышел Лёня. На секунду замер. Он стоял, закутанный в куртку, с воротником, поднятым против ветра. В руках – пластиковый контейнер из дешевого супермаркета. Внутри – три жирные котлеты из супермаркета. Никто не готовит бедному нутрициологу полезную пищу? Он выглядел измотанным. Не просто уставшим, а выгоревшим, серым. Его взгляд скользнул по мне, по моей фигуре, скрытой под дорогим, мягким кашемировым пальто, по моему лицу, которое, как я знала, светилось непривычным покоем. Затем он посмотрел на Лео. На то, как его рука все еще лежала на моей спине, защищающим жестом. На то, как Лео, не замечая его, наклонился ко мне, что-то шепнул на ухо, и поцеловал в висок. Лёня сделал шаг вперед. Злость, которую я ждала, в его глазах так и не вспыхнула. Была лишь усталая, горькая усмешка. – Привет, – сказал он глухо. – Привет, – ответила я. Лео мгновенно выпрямился, его взгляд стал внимательным и осторожным. Он не отпустил меня, лишь слегка придвинулся ближе, становясь молчаливым щитом. Лёня кашлянул, стыдливо переложил контейнер из руки в руку. – Я тебя везде вижу, – буркнул он, кивнув на рекламный щит. – На всех углах. Преуспела, значит. Я не стала ничего отвечать. Просто ждала. Он помолчал, его глаза снова пробежались по мне, по животу, и в них мелькнуло что-то сложное – не то сожаление, не то досада. – Счастлива? – выдохнул он наконец. Вопрос прозвучал не как издевка, а как констатация. Он уже видел ответ. Я посмотрела на Лео. Почувствовала тепло его руки на своей спине. Вспомнила тишину нашей квартиры по утрам. Свой смех, который стал громче и свободнее. Свое отражение на обложке, которое наконец-то совпало с тем, что я чувствовала внутри. – Да, – сказала я просто и абсолютно искренне. – Как никогда раньше. Я не хотела его задеть. Просто ответила честно. Он кивнул, будто этого и ожидал. Потом ткнул большим пальцем себе в грудь. – А я? Я посмотрела на него. На этого человека, который когда-то был центром моего мира. Теперь передо мной стоял просто уставший мужчина. Который поленился не только участвовать в жизни его будущего ребенка, но и свою собственную жизнь успел угробить. Медленно, совсем беззлобно, пожала плечами. – А ты… – я сделала крошечную паузу, подбирая не колкое, а просто точное слово. – В пролете, Лёня. Его лицо дрогнуло. Не от гнева, а от понимания. Он еще раз кивнул, уже прощаясь, развернулся и пошел своей дорогой, ссутулившись, растворившись в толпе. Лео выдохнул и мягко привлек меня к себе, коснувшись губами моей щеки. – Все в порядке? – тихо спросил он. Я прислонилась к его плечу, глядя туда, где исчез силуэт моего прошлого. – Да, – повторила я. – Теперь, да. КОНЕЦ