3

Когда фотосессия закончилась, я поняла, что пролетел не час, а целых три. Телефон, вынутый из сумочки, показал шокирующие цифры и десяток пропущенных вызовов. Я только успела выдохнуть «О боже!», как он снова завибрировал. Катя. Нажала на зеленую трубку, и в ухе тут же взорвался ее голос, перекрывающий фоновый гул музыки. – Мира, ты где? Я уже час жду тебя в «Медузе», пришлось даже Чеботину без тебя петь! Ты норм? – Прости, я… я застряла тут на фотосессии. Лечу сейчас! – выпалила я, чувствуя жгучую вину. Села в такси со всего размаху, как будто в нее мешок картошки вывалили. Водитель что-то пробормотал про амортизацию, благо я была на эйфории после фотосессии и ничего не ответила. Поймав его взгляд в зеркале, поняла, что он на меня подозрительно часто пялится. Хм… хоть бы целиком довез и не сожрал по дороге. Вспоминала, как уходила с фотосессии в странном, раздвоенном состоянии. Тело ныло от непривычных поз, щеки затекли от улыбок, но внутри все пело. Лео, упаковывая технику, обнял меня легко, поцеловал в обе щеки и сказал: – À bientôt, ma belle. (пер. «До скорого, красавица».) А когда я переоделась и вышла в зал, он ждал. Стоял, прислонившись к косяку, и в его руках была визитка. – Для вас, – сказал он просто, протягивая ее. Я взяла. Аккуратно выведенный номер телефона и имя: «Леонардо Леклер». Еще название журнала, о котором я не слышала даже, но звучало пафосно. – Мой номер. Скину фотографии, когда будут готовы. Примерно через неделю, – пояснил он, понижая голос. – Дайте ваш, пожалуйста. Я продиктовала цифры. Он кивнул, записывая их, и вдруг поднял на меня взгляд. Не оценивающий, не деловой. Какой-то другой. Глубокий и очень пристальный. Он смотрел на меня так, словно видел не модель, которую только что фотографировал, а кого-то совершенно иного. По спине пробежал легкий холодок, но не от страха, скорее от непривычного волнения. – Спасибо, – пробормотала я, смутившись. Тогда он взял мою ладонь в свою, крепко, по-мужски, и на секунду замер. Он не пожимал ее, а просто держал, как будто не хотел отпускать. Молчание затянулось на две, три секунды, как в романтическом кино, которое мы с Катей так обожали! – До связи, королева, – наконец сказал он и отпустил. Вся дорога до караоке-клуба прошла в воспоминаниях этого взгляда и этого прикосновения. Не хотелось обманывать себя, накручивать ванильные глупости. И все-таки я ехала и улыбалась. Глупой, неуместной, тайной улыбкой, которую никто не видел. ✺✳┅♛┅✳✺ – Ты серьезно провела на фотосессии три часа?! – уже в сотый раз переспрашивала Катя, перекрикивая чей-то чаечный крик вместо пения. – Да, и ты была права, самооценка просто в космосе! – Ты побила рекорды, Леклер еще ни на кого столько времени не тратил! Ох, даже знать не хочу, что это значит. Или хочу? – А откуда он знает русский? Серьезно? Это все, что меня интересует? – Он же, вроде, француз. – Мне кто-то сказал, что у него есть русские корни, – отмахнулась Катя, записывая на листочке следующую песню, которую мы собирались исполнить вместе. – Скажи он горяч? – Не знаю, не заметила… – пожала я плечами. Но перед кем я пыталась строить из себя ледяную королеву? Это же моя Катя. Она сразу меня видит, до самого нутра. – А я вот тебе не верю, – хитро прищурилась она. – Та, что трусики выжимает после шоу на воде. Смею тебе напомнить, мокрыми должны быть они, а не ты. – Ой, иди ты! – отмахнулась я улыбаясь. Сдалась. Ну, а смысл отрицать? Только слепая не заметила бы, как хорош собой мой сегодняшний фотограф. – В общем, ты хоть помнишь, зачем туда пришла? Фотки классные получились? – Еще пока не видела… но кажется ему самому понравился результат. – Три часа тебя фоткать… это почти как… – Как что? – Ну, ты сама сказала, что позировала в нижнем белье. – Так, все! – засмеялась я. – Я всего-лишь получила свой подарок. Который, между прочим, был офигенным! Спасибо тебе! – Всегда рада! А что тебе муж подарил? Я вдруг поняла, что еще утром Лёня оставил на столе какой-то местный журнал, раскрытый на предпоследней странице, с его интервью. И записку: “Классно, скажи!” – Кажется… одни только комплексы… – задумчиво протянула я, понимая, что уже ничего не перекроет по значимости подарок от подруги. – Это твой Лёнечка умеет лучше всего! Не сомневаюсь, что этот парень даже не помнит про твой день рождения. Как в прошлом году. Ну да. Та самая перечница и солонка. (Не буду рассказывать сколько я прорыдала над этим подарком!) Не знаю ни одну женщину, которая бы радовалась перечнице и солонке от своего мужа. Напомните мне… почему мы еще вместе? А самое смешное, тогда я пришла домой поздним вечером с букетами от коллег. Он не сразу понял, откуда они и в честь какого-такого праздника. А потом как понял… – Зато потом он всю неделю дарил мне по подарку, чтоб загладить вину, – сказала я, но только не поняла кого пыталась утешить этими словами: подругу или себя. Нет, ну “Тот самый фен” и новый телефон – перекрыли оплошность. Подарки в итоге крутые. Но осадочек остался. – Давай начистоту: я считаю, что ты достойна большего. Подруга подняла бокал и чокнулась о мой с водой. (Держим в уме мою несбыточную мечту о детях). – Я тоже считаю, но… Где бы еще найти это большее… Мой телефон в сумочке неожиданно завибрировал, сигнализируя о новом сообщении. Незнакомый номер с сообщением, в котором была моя фотография. Открыла фотографию и уронила челюсть. Никогда в жизни не видела себя такой! Я знала каждую свою складочку, каждый изъян, каждый повод для критики. И на этом снимке они все никуда не делись. Но! Да, у меня был лишний вес, и это было очевидно. Но вместе с тем это было… неважно. Потому что я была прекрасна. Не «прекрасна для своей весовой категории», а просто – прекрасна. Свет падал так, что мои кудри казались сияющим ореолом. Взгляд, который я ловила по подсказке Жана, был глубоким, томным, полным какой-то недосказанной истории. Тело в изысканном белье не было объектом, оно было продолжением характера – мягким, сильным, уверенным. Я смотрела на эту женщину и не могла поверить, что это я. Молча протянула телефон Кате. Она взяла его и ее глаза моментально округлились. Она выхватила у меня из рук телефон, будто боялась, что видение исчезнет. – Божечки-кошечки! – ее визг разрезал шум бара, заставив пару за соседним столиком обернуться. – Это что такое?! Это ТЫ?! Я только кивала, все еще в шоке, пытаясь соединить в голове образ из зеркала в ванной и образ с этого снимка. Катя увеличила фото, пролистала еще несколько, которые Лео скинул архивом. Каждый был шедевром. На одном я смеялась, и казалось, что этот смех можно было даже услышать. На другом – смотрела вдаль, и во взгляде читалась целая драма. А потом Катя завизжала снова, уже тоньше и громче. – Ой, смотри! Смотри, что он пишет! Она ткнула пальцем в экран, ниже галереи. Там было сообщение от Лео. Краткое и взрывное: Неизвестный номер: У меня для вас есть одно предложение, королева. Оно неприлично шикарное! Даже два. Три, если согласитесь. Сердце упало куда-то в живот. – Ого, три предложения! Это *екс, разврат и еще одну приватную фотосессию! – затараторила Катя, ее глаза уже блестели не от коктейля, а от азарта. – Интересно, а вдруг он тобой заинтересовался как моделью? Я слышала, что в журнале ищут новые веяния, новые идеи. А еще им нужна была модель «плюс сайз»! Она говорила, а я перечитывала эти строки снова и снова. «Королева». «Неприлично шикарное». Катя, вероятно, головой ударилась. Ну, какая из меня модель? Но что означало «два»? И уж тем более – «три»? Мысли путались. Я забрала телефон обратно, записала номер фотографа, назвав его по-привычке Эклер. Я: Можно хоть немного намекнуть? Хотя бы, в трех словах? Эклер: Вы, журнал, контракт. А следом еще одно сообщение: Эклер: Вы. Я. Ужин