3

Но давайте по порядку. Потому что история началась не утром в сочинском отеле, а за неделю до этого. В обычный вторник, когда я сидела в своем закутке в офисе “ЭкоСферы” и пила третью чашку латте, пытаясь понять, как впихнуть отчет по Красноярску в рамки разумного. Письмо пришло в 12:42. Я запомнила время, потому что как раз собиралась на обед. Тема: «Приглашение на Международную конференцию по устойчивой энергетике, Сочи». Я открыла, пробежала глазами, и сердце пропустило удар. Мою методику оценки солнечного потенциала отобрали для пленарного доклада. Не постерная секция, не стенд, не "приезжайте, может, послушаете", – а полноценный двадцатиминутный доклад перед ведущими экспертами отрасли, представителями "Газпрома", "Роснано" и, черт возьми, министерства энергетики. Грант, внимание, признание. Я взвизгнула. Честно, как школьница, которая узнала, что её любимая группа приезжает с концертом. Вскочила со стула, сбив папку с бумагами, и понеслась по коридору. Кабинет Воронова был в конце этажа. Широкие стеклянные двери, вечно зашторенные, табличка “Генеральный директор Павел Дмитриевич Воронов”. На эмоциях я даже постучать забыла. Просто распахнула дверь и влетела внутрь, как фурия. Пышная такая фурия. Но симпатишшшная. – Павел Дмитриевич! Вы не поверите! Мой проект отобрали на конференцию в Сочи! Пленарный доклад! Я выпалила это на одном дыхании и только потом заметила это! На столе перед боссом сидела его ассистентка Елена. Длинноногая, сухая, с идеальным макияжем, в юбке, которая скорее была широким поясом. Она сидела лицом к нему, широко раздвинув ноги в стороны. Юбка задралась так, что были видны не только резинки от чулок, но и кружевные трусики. Воронов же сидел в кресле с каменным лицом, и воцарилась такая тишина, что слышно было, как жужжит муха на окне. Пыталась, видимо, выброситься подальше от этого срама. Респект, подруга, понимаю. – Оу – выдохнула я. – Простите. Я попятилась, уже хватаясь за ручку двери, готовясь захлопнуть ее и провалиться сквозь пол. Провалиться в самое жерло вулкана, на дно Марианской впадины, куда угодно, лишь бы не видеть их взгляда – ее смущенного, а его – раздраженного, колкого. – Выйди, – приказал он. И я сначала не поняла, кому он это сказал: мне или ей. Елена спрыгнула на ноги, одернула юбку и выскочила мимо меня, сверкнув обиженным взглядом. Как будто это я виновата в том, что она так и не стала обедом для босса. Я медленно попятилась назад, когда его голос остановил меня: – Светлова, ку-у-да? Я замерла. Кто-нибудь, сотрите мне память! Закройте мне веки, потому что я четко видела размер его достоинства, просматриваемого под тканью его брюк. Я не хотела туда смотреть. Это все глаза. Они сами! И там, блин, было на что смотреть! Пресвятые извращенцы! Вот это член! Воронов заметил мой взгляд (конечно! Продолжай, судьба, закапывать меня глубже!). Он сел, закинув ногу на ногу, и смотрел на меня в упор может-хватит-пялиться взглядом. – П-простите – выдала невнятное извинение и подняла взгляд, мысленно пообещав себе тридцать отжиманий в качестве наказания, если еще раз опущу глаза ниже его подбородка. Он слегка склонил голову. Изучал. Взгляд был странным. Обычно Воронов смотрел на меня как на функцию: полезная, трудолюбивая, глазастая, сисястая. А теперь он смотрел как-то иначе. – Повтори, – сказал он. Я сглотнула. Сердце колотилось как у кролика с тахикардией – от счастья, от неловкости, от того, что я только что ворвалась к нему в разгар служебного романа, точнее, служебного траха. – М-мой проект по солнечному потенциалу Помните? Его одобрили для пленарного доклада на Международной конференции по устойчивой энергетике. В Сочи. В “Рэдиссоне”. Я я так рада! Он подался вперёд, и я вдруг остро почувствовала, как я выгляжу в его глазах. Обычный серый офисный костюм. Юбка чуть ниже колена. Блузка, расстегнутая на две пуговицы – и то от духоты. Никаких декольте, никаких кружев, никакой сексуальности. Просто “пышечка”, которая хорошо шарит в теме. Офисный планктон, не на что смотреть. А он смотрел. Взгляд задержался на моей груди. Всего на секунду, почти незаметно, он сглотнул. Кадык дернулся на его красивой, мужественной шее. И я вдруг почувствовала это – взгляд, который раздевает мне был отлично знаком! Ничёси, Воронов! Еще и смотрит так, как будто злится. На сиськи своих моделей, на расставленные промежности ассистентки он смотрит, значит, спокойно. А на меня – как будто злился. На себя? На меня? Пойди его начальственную морду разбери – Поеду с тобой, – сказал он жестко. – Что? – Я твой руководитель. Я – куратор этого гранта. Без моего согласования твой проект не утвердят. Я поеду. Буду присутствовать на докладе. Контроль качества. Если одобрят грант, нужно будет сразу искать под него инвесторов. У меня отвисла челюсть. – Но Павел Дмитриевич, там же только пять дней, зачем вам – Я неясно выразился? Он нажал кнопку внутренней связи и рявкнул в трубку голосом, от которого у ассистентки, наверное, трусики спрятались между булками: – Елен, вернись. Забронируй два билета в Сочи на субботу утром. Два номера в “Рэдиссоне” на шесть суток. Чтобы были с видом на море. Оплата с корпоративного счета. Два номера. Он четко дал понять, что поездка реально чисто деловая. На таких, как я наш Воронов не падок. Ему сушеных и костлявых подавай. Я видела с кем он ездит отдыхать (нет, я не листала его личную страничку! Ложь). И с ними он явно зажигал не в разных номерах. А потом дала себе мысленную пощечину. Окстись, Светлова! С чего ты вообще решила, что поездка с боссом в командировку всегда ведет к логическому окончанию. Хе-хе. Поменьше романов читай! Тут тебе все взаправду. И вот же увязался! Я думала совмещу приятное с полезным: подготовлю доклад, но еще и отдохну. Но разве с боссом-контроллером отдохнёшь? Куратор, тоже мне! До отпуска в сентябре еще черти сколько времени, а я так устала с этим конкурсом! Я вложила в него всю свою душу, все свободное время! Я так надеялась на передышку в виде моря, бассейна и немного витамина Д. А, может быть, и другого витамина. Курортный роман мне не помешает. В конце концов сколько можно торчать за стеклами этого человейника?! Я выдохнула. – Елена пришлет вам на почту всю информацию, Светлова, – его строгий голос вырвал меня из оцепенения. Судя по его недовольной физиономии он был не очень-то вдохновлен этой поездкой. Как и я – его компанией. – Я пришлю чек-лист, чтобы вы ничего не забыли для выступления. – Хорошо, Павел Дмитриевич, – пробубнила я и, прежде, чем развернуться и выйти, все-таки опустила взгляд Черт, черт, черт! Придется отжиматься.