09. У КОГО ПЛАНЫ СБЫВАЮТСЯ, А У КОГО И НЕТ…

РОДИТЕЛЬСКИЙ ГНЕВ

Анастасия Салтыкова

Несмотря на вечер, в кабинете у главы рода было многолюдно — завтра ожидалось прибытие большой торговой делегации из Европейской Коалиции, только что закончилось последнее организационное заседание перед встречей. Старший Салтыков рассчитывал на целый ряд выгодных сделок, и род готовился организовать приём (и, конечно же, обработку) европейских представителей по высшему разряду. Возможно, поэтому Михаил Глебович не сразу переключился на новость, которую, каясь и рыдая, донесла до него дочь. Но постепенно сквозь деловую скорлупу пробилось, что единственная среди детей лапочка-дочка потеряла не браслет, не сумочку с кошельком и даже не магический коммуникатор, а пусть и дефективный, но древний артефакт!!!

Папенька свирепо уставился на дочь:

— А как ты его из хранилища вынесла?

Настя заревела ещё пуще, размазывая по лицу макияж.

— Да не трясись, говорю! Сказывай!

— Я… Он… Он маленький стал, и я его вынесла, как предмет несущественных размеров…

— То есть как — «маленький стал»?.. — Михаил Глебович приблизил лицо к лицу дочери и неожиданно заорал: — КАКИМ ОБРАЗОМ, Я ТЕБЯ СПРАШИВАЮ?!!

Вот тут Настя испугалась по-настоящему, даже реветь перестала:

— Папенька, прости-прости-прости, я сама не поняла, как это получилось! Мне слово заветное сказали… Я сначала записки читала и сама с собой в хранилище разговаривала! А потом кладовщик слово мне сказал! Правда! Правда! И меч вдруг — раз! — и стал меняться…

— И ты смолчала⁈ — страшно прохрипел старший Салтыков. — Читала записки, знала, что ни один наш артефактер с Пожарским мечом не совладал — и никому не сказала?.. Играться потащилась, хвостом перед малолетками безмозглыми вертеть⁈

Михаил Глебович в ярости несколько раз пробежал из угла в угол кабинета, словно дикий тигр, запертый в клетке. И тут он словно споткнулся:

— Кладовщик? Какой такой кладовщик? Сказывай заново: как именно меч пропал⁈

* * *

Историю о пропаже Насте пришлось пересказать за вечер ещё трижды: сперва главе службы безопасности рода, потом, в особых подробностях — начальнику отдела взаимоотношений с общественностью, и, наконец, юристам, спешно вызванным в отцовский кабинет. После чего она была отправлена под домашний арест до прояснения обстоятельств.

Спасибо, хотя бы перед ближайшими родственниками батюшка не заставил ответ держать — достаточно того, каким взглядом Настю проводили разминувшиеся с ней в кабинете секретаря старшие братья! Всё, прощай надежда войти в семейный совет, от такого позора вовек не отмоешься. Теперь что ни скажи, возражение одно будет: «Да что с девки взять! Вспомните, как она древний артефакт потеряла!» Стыдоба… Если только… Настя добежала до своих покоев, выставила горничную и заперлась на ключ.

Если только самостоятельно меч вернуть? Тогда отец поверит, что и она чего-то стоит. Да и братцы будут вынуждены с сестрой считаться.

* * *

Магофон папенька отобрал, но есть же стационарные… Так, где моя книжечка?.. Сначала нужно найти кладовщика. Успеть первой.

На звонок в отдел кадров ласковый голос ответил, что кладовщиков в московском арсенале Салтыковых числится аж пятнадцать человек. И что моложе сорока лет никого не значится. Остальная информация только с разрешения вышестоящего начальства. А в управлении персоналом её вообще слушать не стали, и не важно, что дочка главы. У нас, дескать, есть инструкции, а остальное нас не касается. Обращайтесь к папеньке.

К папеньке обращаться было категорически нельзя. И тут у Насти мелькнула гениальная мысль. Костя Суворов, утопив в Волге артефактную удочку, позвонил в специальную фирму по поиску… Как они назывались? Торопливо найдя и набив номер Суворова, Настя оказалась обладательницей двух вещей: номера желанной конторки и обещания поужинать с Костей. Ну последнее можно пока проигнорировать. А вот первое!..

— Здравствуйте, фирма «Последний шанс», решим любую вашу проблему по поиску.

Вообще, процедура оказалась примитивной, только до ужаса медленной. Или Насте так казалось? Глянув на часы она поняла, что точно казалось — пяти минут не прошло, а горничная уже побежала встречать подъехавшего от «Последнего шанса» специалиста-сканера. Видать, контора у них неподалёку совсем.

Прибывший маг оказался невысокой улыбчивой девушкой. Охрана заявилась следом в виде двух дюжих воев. Дескать, папенька велел: полный контроль. Хорошо хоть, в комнату за магиней не полезли, за дверями остались стены подпирать.

Сканерша мило улыбнулась:

— Присаживайтесь на стульчик, боярышня, снимем ментальный отпечаток вашего потерянного артефакта…

— Это как? — засуетилась Настя. — Это не больно?

— О, не извольте беспокоиться, просто посидите, я сама всё сделаю. Процедура несложная, безболезненная, — успокоила её сканерша, — для лучшего эффекта постарайтесь сосредоточиться и думайте о потерянном артефакте.

Магиня походила вокруг сидящей на стуле посередь комнаты, дура-дурой, «пострадавшей», поводила руками и неожиданно хихикнула.

— Что прям вот так? — и посмотрела на Настю.

— Что — «вот так»?

— Такую плату взял? Похабник! — Она посерьёзнела. — Не беспокойтесь, барышня, «Последний шанс» тайны клиентов не выдаёт. Знали бы вы, как иногда артефакты теряют, ой-ё!

По всей видимости, дело своё девушка-сканер знала крепко. И уже через десять минут она, расстелив на столике у зеркала затёртую карту, задумчиво водила по ней пальчиком.

— Вот! Смотрите, госпожа, это примерно вот здесь, — пальчик ткнул в точку на карте, — тут ваша потеря.

— Но это же…

— Гарантия девяностопятипроцентная! Вы не сомневайтесь! Тут он, — она начала деловито складывать карту, с любопытством поглядывая на Салтыкову: — Что-то не так?

— Да это же… Это же особняк Пожарских, он… он в ста метрах от нас!

— Ну не в ста, но вы правы, рядом совсем.

— Так! — Настя заметалась. — Погодите! Не уходите! Я сейчас! Папеньке скажу и…

— Не волнуйтесь, не стоит утруждаться. — Девушка-сканер нажала аккуратно наманикюренным пальчиком на сережку: — Да! Нашла! Не извольте беспокоиться, Михаил Глебович. Нашла. Особняк Пожарских. Да!

И, не обращая внимания на остолбеневшую Настю, с поклоном вышла из комнаты. Впрочем, оторопь Салтыковой длилась недолго. Выскочив из комнаты вслед за сканершей, Настя во весь голос завопила:

— Стоять! Куда пошла⁈ Взять её! — и ткнула в спину напрягшейся магине. Охранники среагировали мгновенно, и через несколько секунд та уже лежала, свернутая в крендель и надёжно удерживаемая воями дома Салтыковых. — Значит Михаил Глебович, да⁈ — прошипела Настя.

* * *

Спустя несколько минут.

— Молодец, доченька! — Салтыков покровительственно похлопал свёрток из верёвок, в который слуги превратили магиню-сканершу. — Почти, с этой фирмочкой нашей, меня самого опередила.

— Нашей?

— А ты что думала, у папы нет магов-сканеров своих? Зря, зря…

Свёрток усилено задёргался.

— Чего тебе? — Боярин выдернул кляп.

— Он пропал! — Сканерша вытаращила глаза и торопливо продолжила: — Метка пропала! Артефакта в особняке Пожарских нет!

— В смысле — нет?

— Только что был! Если бы не вот это вот всё, — девушка задёргалась верёвочной гусеницей, — может, и успели бы. Тут идти-то всего ничего!

— Так. — Боярин рассеянно засунул кляп на место. — Мы знаем, что меч у Пожарских… Был… Хм! А куда ему ещё деться? Их же меч, да? Но вот — как? И главное — зачем? Петруша, что там у соседей, у Пожарских?

— Стройка, ремонт и найм большого количества людей.

— Кратко, но по существу. Молодца! Значит, устроишь к нему человечков правильных. Чтоб на хорошем счету были, понял? — Сын поклонился. — И раньше времени не дёргай. Пусть работают, и работают хорошо, чтоб потом на длительный срок наняли! Понял?

— Будет исполнено, отец.

— Молодца-а!

* * *

Ночь прошла тревожно. Настя таращилась в темноту и ворочалась на кровати, пока тьма не начала сереть ранним рассветом. Еле как подремав часа четыре, Настасья поднялась с больной головой, чувствуя себя разбитой и… наказанной, да. Как в детстве. Тягостно слонялась из угла в угол комнаты, не зная, что предпринять. Как узнать, продвинулось дело розыска или нет?

Звонить повторно в «Последний шанс» гордость не позволяла.

Братьев спросить? Не обойдётся без подколок и высокомерных поучений. Фу.

Вот и остаётся кулаки кусать да мыслями изводиться.

К завтраку в большую гостиную Настя вышла, выряженная скромно и строго, как молодая прабабушка на предсвадебном портрете. Папенькин секретарь как раз докладывал о встрече гостей — как приняли, да как разместили. Михаил Глебович слушал благостно: пока план мероприятий реализовывался без сучка, без задоринки, и в предвкушении совершения выгодных сделок папеньку переполняли радужные настроения…

Правда, надолго настроений Михаилу Глебовичу не хватило. Вошедшая матушка протянула ему свежие выпуски «Вечернего света» и «Столичного вестника». Губы Ульяны Михайловны были скорбно подобраны:

— Дорогой, у меня неприятные новости.

Михаил Глебович взял, увидел заголовки главного сплетника столицы и перестал слышать секретаря, уставившись на передовицу. Перевернул. Пролистал более серьёзную хронику — видимо, нашёл нечто для себя ещё более интересное и замер, темнея лицом.

Все присутствующие постарались сделать вид, что их тут вовсе и нет…

Старший Салтыков бегло дочитал материал, встряхнул газеты, возвращаясь к первой странице «Вечернего света», заново пробежал по крупным кричащим буквам, по фотографии — и отшвырнул листки в сторону. Тяжело встал, сдёрнул с крючка у своего парадного портрета семихвостую плётку:

— Настенька, дочь моя любимая, а поди-ка сюда! — обманчиво ласково обратился он к дочери. — Остальные, все — ВОН! — уже не сдерживаясь, проорал он.

ЗАКРЫВАЮ ЗАДАЧИ

Тридцать первого августа, по утренней прохладе, я возвращался домой, уставший, ещё немного подросший в уровнях и в целом вполне довольный подземной неделей. Со мной был мой родной меч и целый мешочек припасённых для меня Горушем «в дорогу» камешков (плюс отдельная скатка с отобранными на продажу чувствительными к царапинам изумрудами).

Тренировочный комплекс, составленный мной при живом участии Кузьмы и Горуша, оказался весьма удачен. Пропускная способность каналов за неделю подросла до двадцати четырёх, а ёмкость — аж до двадцати восьми. Я сам посмеивался над своими великими достижениями, но ускорить восстановление ауры со всеми вытекающими никак не мог.

Вышел я в собственной спальне, совершенно не подумав о том, что там идёт ремонт. Бригада отделочников немного растерялась, но была мною одобрена и подбодрена — не знаю уж, сам Фёдор догадался, нанятый художник или Пахом подсказал, но покои мои при всём следовании новой моде, неуловимо напоминали мне мои прежние палаты. Ай, славно!

В коридоре попался Фёдор.

— Ваша светлость, вас-то я и жду!

— Слушаю.

— Извольте каталоги посмотреть. Без вашего согласия не могу заказать мебель!

— Ну пошли, сядем где-нибудь.

Сесть нигде кроме как на ступеньках лестницы не получилось. Хорошо, газеты чистые нашлись, подстелить.

Богато, смотрю, потомки стали жить, вычурно, мудрёно. Я полистал, оценил толщину и количество журналов…

— Значит, так. Я хочу, чтоб на прежние Пожарские палаты походило. Резно́, узорчато, с изразцами и росписями. В окнах спальни чтоб витражи разноцветные. Тряпки над кроватью не вешать, это не люблю, душно мне. В остальном выбери сам или… — мне вдруг пришла в голову блажь, — Стешку вон возьми, пусть показывает, что покрасивее. Деньги-то ещё остались?

— Не извольте беспокоиться, ваша светлость, суммы покуда достаточные.

— Вот и славно.

— Третьего дня прислали нарочным документы из кредитного банка на выкуп имения. Изволите взглянуть?

— Изволю, а как же!

Из пухлой папки, с которой Фёдор не расставался, явились на свет бумаги:

— Прошу.

— Где тут конечная сумма?

— На второй странице, вот, обратите внимание.

— М-гм… Многовато нулей, как считаешь?

— Согласен, изрядно-с.

— Ладно! Я эту бумагу у тебя, пожалуй, заберу да прогуляюсь до банка.

Но сперва возьму мой чемоданчик — и до Гостиного двора. Ближе это, чем «Кремлёвские ряды». Да и на сам двор глянуть хотелось.

* * *

Галерея Гостиного двора была увешана многочисленными заманивающими вывесками по поводу приближающегося учебного года. Я понадеялся, что уж в ювелирных-то будет затишье — ан нет. В «Уральском ювелирном доме», название которого меня почему-то больше привлекло, у витрин было тесно, правда, чем крупнее камешки под стеклом — тем свободнее.

Меня встретил улыбающийся служитель в тёмно-зелёном форменном костюме:

— Чем могу помочь?

— Сообщи управляющему, что его желает видеть князь Пожарский.

— Сию секунду, ваша светлость!

Управляющий, и впрямь, появился мгновенно, сияя улыбкой во всё лицо:

— Добрый день, ваша светлость! Чем мы можем быть вам полезны?

— Дело тайное. — Никакого желания заниматься разговорами посреди толпы у меня не было.

— Удобно ли будет проследовать в мой кабинет? — Получив мой кивок, управляющий засуетился: — Прошу за мной! Семён, распорядитесь…

Понятливый Семён умчался, так что к моменту нашего прибытия в кабинет следом вкатился столик на колёсиках и был немедленно накрыт чай.

— Итак, Дмитрий Михайлович, что привело вас в наше скромное заведение?

Я взял чашку. Аромат шёл приятный, свежий — и когда, шельмы, заварить успели! Отпил. Отставил. Мысленно напомнил себе о новой дурацкой традиции всех во многом числе навеличивать:

— Де́ла у меня, на самом деле, два. Первое, как вы уже, наверное, догадались — у меня есть камни, которые я хочу обменять на деньги по приятной для меня и вас цене.

Я раскрыл чемодан и выложил на стол свёрнутую рулоном мягкую шкурку, скинул кожаные петельки, развернул. На свет поочерёдно явились четырнадцать идеально огранённых изумрудов, каждый размером с половину голубиного яйца.

Управляющий подобрался:

— Вы позволите?

Здесь тоже немедленно были извлечены увеличительные стёкла и приборы с магическими включениями.

— Конечно. Возможно, «Уральский ювелирный дом» наслышан о предыдущей сделке. — Сто процентов, должны были слышать! Шила в мешке не утаишь. — В этот раз я не так тороплюсь и не столь стеснён в средствах. Мои условия таковы: вы заплатите мне три четверти от продажной цены. Эти камни уникальны, и даже при таких обстоятельствах сделки они принесут вам отличную прибыль. К тому же никакой дополнительной обработки они не требуют. Впрочем, если вы считаете предложение неприемлемым, я обращусь в «Золотые пески Магриба».

Управляющий внимательнейшим образом осмотрел камни и отложил приборы:

— Я должен переговорить с владельцем. Вас устроит подождать, либо мы пришлём к вам курьера в удобное для вас время?

— Я подожду.

Около четверти часа продолжались внутренние переговоры, затем мы подписали договор о купле-продаже с подробной описью камней, после чего мне была предоставлена оплата: небольшая часть — пачками наличных денег, а основная — чеками банка (что удобно, того самого Земельного кредитного банка, в котором моё имение заложено). Может, матушка праправнука беспутная (или невесткой её для удобства называть, что ли?) не одна такая была, и у них тут повально принято имения в заклад оформлять? Оттого и чеки такое хождение имеют?

Шут его знает, да и неважно, в самом-то деле. Главное — на выкуп имения хватало! И даже изрядный излишек оставался.

— Теперь второе дело. — Я достал из кармана пару каплевидных рубинчиков. — Это нужно вправить в серёжки. Не особо тяжёлые, потому что носить будет девочка. Но и не простой гладкой формы. Мне бы хотелось что-нибудь затейливое, со сканью, с зернью. И неповторяющееся, — заметил я, увидев, что управляющий взялся за каталог.

— Что ж. В таком случае, к завтрашнему вечеру будут изготовлены несколько эскизов и направлены курьером в ваш особняк, чтобы вы могли определиться с выбором.

— Вот и славно.

И тут началась какая-то подозрительная суета.