ГЛАВА 4

Ульяна

После пар, как обычно, спускаюсь в актовый зал. Меня задержали на современном русском, поэтому захожу последней, когда все уже начали репетировать. Вместо меня в паре с Игорем танцует Инга. Я останавливаюсь и просто смотрю за хаотичными круговыми движениями пар на сцене. Ничего так, все-таки классика — она и есть классика.

— Раз-два-три! Раз-два-три! Марина, не наступайте на ногу партнеру, внимательно… Аня, осанка! — аспирантка зорко следит за каждым движением. А затем натыкается на меня. — Ульяна! Наконец-то!

— Меня задержали, — извиняюще бросаю, оставив сумку на одном из кресел. Встаю напротив Игоря и стараюсь не смотреть на него.

— Привет, — улыбается парень, когда берет меня за руку, а второй — обнимает за талию.

Я позавчера, в субботу, бессовестно сбежала. Пролепетала что-то про подругу, дела и смылась. Но я не виновата. Это все Шибанов! Прямо почву из-под ног выбил.

— Привет, — отзываюсь, и мы начинаем танец. Я всегда могла танцевать по правилам. Спину прямо. Слушай ритм и соблюдай счет про себя. Но, как только я узнавала, что меня будут оценивать, начинала сбиваться. Такая странность, хотя не сказать, что я боялась зрителей. На прошлый новый год все прошло на ура.

— Ты меня теперь динамишь? — шепчет Игорь.

— С чего ты взял?

— Ульяна, держите голову!

— Уф-ф-ф, — фыркаю, Игорь усмехается, так похоже на… Так… не сбиться с ритма. Угу.

— Ты сбежала в субботу, не отвечаешь на смс в воскресенье… Действительно, с чего я взял?

Раз-два-три… раз-два-три… раз-два-три…

— Светлана, отстаете!

Закатываю глаза. Чем праздник ближе, тем Инга строже и, как ястреб, начинает цепляться к каждой мелочи.

— Ульяна, кисть на плече, расслабьте, чего вы так вцепились в плечо Игоря?

— Так я себя чувствую в надежных руках, — улыбается нашему руководителю Игорь, от чего та отводит взгляд. Нужно признать, что мой партнер — самый смазливый и обаятельный из всех. И, кажется, наш баломонстр чуть-чуть запала на него.

— Эй, ты куда, ракета? — после репетиции Игорь меня догоняет у выхода.

— Эм… у меня работа, — мямлю.

— Слушай, я не знаю, что у вас произошло с Ником, но я — не он. И то, что мы не будем общаться из-за него, глупо, не находишь?

Нахожу. Но я хочу по максимуму отдалиться. Его брат очень плохо на меня влияет. Мне не нравится. Вернее, наоборот, очень даже нравится, и это мне не нравится. Каламбур каламбурный, в общем-то. Поднимаю глаза, натыкаясь на серо-голубой взгляд и выдыхаю.

— Ничего не произошло, — бормочу, — у меня просто не было времени.

— Но, оно будет?

— Слушай, — складываю руки на груди, — а ты, можно подумать, прям, запал.

— А ты бы этого хотела?

— Нет, Игорь. Этого бы я точно не хотела, — отзываюсь честно. Парень смеется.

— Ну, разве ты не милашка? Кто же говорит об этом так прямо? — Чешет затылок. — Слушай, Уль. Ты мне нравишься, как человек. Ты прикольная. Я не говорю, что влюблен и все эти глупости. Но ведь можно просто дружить, ок?

С удивлением смотрю на высокого парня.

— Ты странный.

— Ты тоже. — Сверкает улыбкой. — Чем не повод?

Не могу удержаться и улыбаюсь в ответ.

— Ладно, френд, мне, действительно, нужно бежать на работу. Увидимся.

— До завтра!

Смена заканчивается в десять. Сегодня моя очередь после закрытия мыть полы и закрывать магазин. Не люблю такие дни, но они неизбежны, если вас, продавцов, трое, а кроме вас это делать некому. Всегда приходит твоя очередь, замкнутый круг. Управляюсь за пятнадцать минут и иду к остановке. Тут всего пара кварталов, но на улице ночь — не лучшее время бродить одной. Поэтому терпеливо жду маршрутку. Остановка в двух шагах от самой общаги. Я почти не рискую.

Никита все выходные, пока я пыталась готовится к занятиям, даже когда работала… он все время был в моей голове! И как ему удается? Ведь я уже не влюблена в него. Это глупо. Прошло столько лет, мы не общались. Глупо испытывать что-то к человеку, которого не знаешь. Я-то теперь точно знаю.

— Ну, как успехи?

Невольно вздрагиваю, а затем поворачиваю голову на голос, который тут же сбивает мой сердечный ритм. Что-о-о? Его здесь не

должно быть. Ну, в смысле, никогда не было же. Смотрю прямо в синие глаза. Никита стоит напротив меня, руки в карманах джинсовой ветровки. Волосы взлохмачены.

— Что? — моргаю. Может мираж, все-таки, или уже, того, двинулась, а? Ну, пожалуйста.

— Говорю, как успехи? Долго ждать собираешься автобус? — спрашивает мираж. Сглатываю и делаю шаг назад. Его приятный мужской парфюм, вперемешку с мятной жвачкой, сбивают с толку.

— Как приедет, так сразу и уеду.

— Чертовски логично, — усмехается, разглядывая меня, — поехали, я подвезу.

— С чего вдруг?

Никита чуть прищуривается и тянет руку к моей голове, но я дергаюсь в сторону. Он убирает руку снова в карман.

— Помнишь, Уль-яна, как ты была в меня влюблена? — неожиданно спрашивает.

Закусываю нижнюю губу. Козел.

— Не помню.

— Ну, да. А я помню. Еще помню, как прочитал об этом в твоем дневнике.

— Радуйся, — закатываю глаза и отворачиваюсь от него.

— И вот сейчас мы с тобой встретились, прошло… сколько? Два года? Но, почему-то мне кажется, что ничего не изменилось, м?

— Че-го? — протягиваю, снова поворачиваясь к парню.

— Что я нравлюсь тебе до безумия, а? — склоняет голову, а в глазах сплошное веселье, чем выводит еще больше.

— Закатай губу, Шибанов, — бросаю, — не было тебя два года. Так бы всю жизнь и не было. Пережила. Так что исчезни из моего горизонта и не маячь.

— Да? Докажи. Поехали, я подвезу тебя к общаге.

— Откуда ты знаешь, что я живу в общаге? — напрягаюсь.

— Как, Улька, ты разве не знаешь? Если мне что-то интересно, я узнаю об этом все.

— Так. Ладно. Мне — все равно! — Выставляю ладонь. В смысле, интересно? Я ему интересна?

— Докажи! Или правильная Уля не готова сесть к плохому мальчику Никите? Боишься меня?

Бросаю взгляд на парня. Я его не боюсь. Знаю, что мне не сделает ничего плохого. Уверена даже после того, как он поступил. Почему она все еще жива, эта уверенность? Да и парень меня явно дразнит. А главное, что? Главное не поддаваться!

— Ок, — пожимаю плечами, как можно равнодушнее, — показывай, где твоя машина, если тебе так хочется меня подвезти.

Ты молодец, Ульяна, совсем не поддалась.

— Прошу, — распахивает дверь передо мной, когда подходим к машине.

У него старая черная «БМВ». Прям, вообще, годов двухтысячных, я думаю. На мгновение замешкалась — какого я вообще здесь делаю? Но Никита мягко меня подталкивает, и я сажусь на пассажирское сидение. Внутри пахнет приятно: кожей и «вонючкой». Все чисто и аккуратно. Кто бы мог подумать, какой он чистюля.

Ник садится рядом, бросает на меня долгий взгляд, но я тут же отворачиваюсь от него, уставившись в свое окно. Однако, кожей ощущаю его синее пламя. Он заводит двигатель, и мы плавно отъезжаем от остановки.

— Ты так и будешь смотреть в окно?

— А что, это запрещено в твоей машине?

— Я бы хотел, чтобы ты смотрела на меня.

Его голос будто пробирается ко мне под свитер, честное слово. Бросаю на него хмурый взгляд. Парень улыбается.

— Ты что, клеишься ко мне? — спрашиваю.

— У меня получилось, рыбка?

— Шибанов, какая «рыбка»? Ты уже совсем?

Смеется. Мне до сих пор нравится этот смех: мягкий, с хрипотцой. Его. Осторожно перевожу дыхание. Неправильно всё это. Снова отворачиваюсь в свое окно. Так намного лучше.

— Не нравится рыбка, будешь кошечка. С коготками… Ты отпустила коготки, Ульяна, м?

— Шибанов, я согласилась, чтобы ты меня подвез, но на твои дешевые подкаты я не соглашалась. Останови мне здесь, пожалуйста.

— Я еще и не начинал свои дешевые подкаты, — отзывается невозмутимо. — Дай в бардачке «Рондо». Чтобы, когда целоваться будем, нормально всё было.

Снова поворачиваю голову к водителю. У меня, от одной мысли о поцелуях с ним, сердце замирает.

— Че-го?

Он ловит мой взгляд, приподнимает одну бровь в излюбленной манере.

— Это был первый, можешь загибать пальчики, но боюсь их не хватит. У меня целая коллекция, — проговаривает, усмехаясь.

— Да что ты, не стоит. Твой первый сразил меня, — стараюсь сочится скептицизмом, а он снова смеется. Скотина такая, почему меня к нему так тянет? Я бы, честное слово, всю ночь и весь завтрашний день — вот так и ехала куда угодно, лишь бы рядом с ним. Уф-ф-ф…

— Ладно, — говорит, — давай теперь серьезно. Как ты относишься к хорошему времяпровождению?

— Че-го?

— Со мной, — уточняет, бросив взгляд. — Я и ты. Постель и море удовольствий?

— Шибанов, ты в конец опупел за два года?

— Я с тобой честен. Помнишь? Ты научила меня этому.

— Я рада за тебя.

— Значит, нет?

— Нет! Нет! Нет! Умноженное на сто тысяч раз!

Придурок! Какой идиот, только посмотрите! Это ж просто капец какой-то! Ни фига себе!

— Ого, как много.

— Ты, вообще, что ли? У меня, между прочим, есть парень! Ты меня об этом даже не спросил… Зато постель предложил!

— Ладно, не кипятись, дым сейчас из ушей повалит, мне дорогу видно не будет.

— Иди в задницу, козе-ел!

— Только, если ты не против, так как в данный момент, меня привлекает именно твоя задница, — проговаривает, все также невозмутимо. Так! Зарубка в глупом мозгу Ульяны: «Никогда не садись в одну машину с Шибановым. Ночью — особенно! И не ночью! Вообще, держись от этого парня подальше. Всегда и во веки веков. Аминь».

— Так. Проехали. Пойдем со мной на свидание.

Всем корпусом поворачиваюсь к нему. Он что пригласил меня на свидание? Что за фигня?

— Ты глухой?

— Нет, со слухом — норм. А у тебя?

— А у меня парень есть.

Поворачивает ко мне голову и наши глаза встречаются. Спокойный синий и мой, думаю, что пылающий, серый. Потому что, он меня реально вскипятил. Предательское сердце застучало, словно, я только что пробежала километр без остановки.

— Сомневаюсь, что он есть. Но даже если и есть. Мне все равно.

— В смысле, тебе все равно?

— Ну есть — и есть. Не будет!

— В смысле, не будет… У меня с ним все отлично, — я так искренне возмущена, что сама поверила в собственное вранье, — я не хочу, чтобы его не было. Я его люблю, он меня. Иди к черту, Шибанов. Выпусти меня.

— А где же он?

— Что?

— Вот, именно. Здесь я.

— Не твое дело. Останови свою чертову машину, я выйду! И почему мы так долго едем? Ты что поехал в объезд?

Выдыхает и снова бросает на меня взгляд.

— Не очкуй, кошечка. Довезу до места.

— Давай быстрее уже! Мне завтра рано вставать.

— Так, когда пойдем на свидание? — спрашивает своим невозмутимым тоном. Аж раздражает.

— Нет, — четко отвечаю. — Никогда. Ни за что. Это первая и последняя наша встреча. Я тебя терпеть не могу!

— Ого, — съезжает с дороги и заворачивает во дворы. — Прям, ненавидишь, может даже?

— Прям, даже.

— И чем я заслужил?

А то он не знает. Вот скотина. Как, вообще, можно после такого спокойно спать? Хотя у него никогда не было совести. Я сама себе придумала иллюзию парня. Такого Шибанова, каким я его видела, никогда не существовало. Это лишь мечта. Миф.

Останавливает у шлагбаума, за которыми три здания общежитий.

— Это потому, что я уехал? — спрашивает, так как я предпочитаю молчать.

Я уже берусь за ручку, но все же оборачиваюсь. Неожиданно горло сдавил ком, а сердце сжалось.

— Это потому, что ты… козел… — выдавливаю практически шепотом, и тут же выскакиваю из машины, хлопнув дверью. Будет знать, как в следующий раз мне предлагать помощь. Мне от него ничего не нужно! Ничего не хочу! Не хочу!

Никита

Смотрю, как ее хрупкая фигурка исчезает за шлагбаумом со скоростью света. В салоне все еще чувствую ее нежный цветочный аромат, то ли мыла, то ли шампуня, и ее презрения. Да, оно явно чувствуется, когда она о нем вспоминает. Я все еще нравлюсь ей: отводит глаза, чуть краснеет, когда говорю прямо о своих желаниях. А я зажегся еще тогда, когда посмотрел в ее глаза на кухне. Ульяна с первого взгляда, еще тогда, в восемнадцать будоражила меня. Сам не мог тогда врубится, что тянет меня, капец как, еще и к малолетке. Три года большая разница, когда тебе восемнадцать, а ей пятнадцать. Понял, только позже… Классно, что сейчас ей… Сколько? У нас разница три года, значит, в районе двадцати. Отличный возраст. И задница у нее отличная, и губы пухлые, так и хочется узнать их вкус. Бля. Я весь покрылся мурашками. Клянусь, от одной мысли. Как я мог не знать, что она у меня под боком столько времени?

Медленно отъезжаю, от шлагбаума, когда звонит телефон. Вот черт, он, как всегда, не вовремя! Хотя нет такого времени, когда я ему рад. Паркуюсь у обочины.

— Да, батько, — отзываюсь.

— Ты где шарахаешься? — голос отца расслаблен, значит, падре в духе.

— По делам.

— Был в гараже?

— Еще нет. Я в ночную, завтра.

— Как Игорь?

— Лучше всех, — отзываюсь. — Как мама?

— Считай, как на курорте. Врачи прогнозируют улучшения.

— Когда я к ней попаду?

— У меня дело есть.

Стискиваю зубы. Последний раз мы виделись три месяца назад. Долго. Она единственное ценное, что у меня есть. Бесценное. Моя бы воля… Но у отца есть деньги и, соответственно, нужные связи. Я готов на все, если это поможет единственно дорогому для меня человеку. А отец точно воспользуется мною по полной. Он мстит. И никогда не прощает. Даже если это его семья. Хотя были ли мы ею, тоже вопрос.

— Я весь во внимании.

— Отлично, сооруди ушки на макушке и внимай, — усмешка с ленцой, — твоя смена отменяется. Завтра у клуба «Черный Джокер» будет инфинити, последняя, темно синяя, гос. номер, — четко диктует цифры, — привези его в нашу подземку.

— И что дальше? — выдыхаю.

— А дальше — видно будет. Не твои проблемы, сынок. Там его заберут, и твоя миссия выполнена. Все понял?

— Понял.

— Повтори.

Сжимаю зубы. Но затем спокойным голосом повторяю все детали.

— Умочка, папина радость, — хмыкает в трубку и сбрасывает. А я некоторое время слепо смотрю перед собой, сжимая пальцами руль сильнее, чем требуется. К черту. Все и всех. Нет ничего, чего бы я не сделал ради нее. Бля. Он обещал, что больше не попросит. Но кто верит слову моего отца, тот просто его не знает. А я знаю. Черт. Я его чертовски хорошо знаю. К сожалению.

Когда подъезжаю к дому, оставляю машину у ворот. Отхожу на два шага, достаю сигарету и закуриваю.

Я его не помнил. Но мама была откровенна со мной. И на мой первый вопрос об отце, она ответила честно: «Твой отец — плохой человек. Он поднимал на меня руку. Занимался грязными делами. И как только представился случай, я взяла тебя, необходимые вещи и просто сбежала.»

Когда мне исполнилось двенадцать, представился шанс познакомиться с ним лично. Правда, у него уже тогда образовалась новая семья. Идеальная. Мама просила нас отпустить. Но отец был непреклонен. Он твердил, что все что принадлежит ему, будет с ним навсегда. А нас обоих он накажет, только попробуем его ослушаться. Маму он определил в гостиницу горничной. Ее, учителя истории от Бога! А меня — прибираться и обслуживать его гостей-товарищей, когда они отдыхали. Это был грязный отдых, с наркотиками, с дешевыми девками и кучей выпивки. Я ненавидел каждый день. Но был у отца знакомый Тимка Темный. Он сразу как-то проникся ко мне симпатией, а я к нему. Именно этот молодой мужчина и научил меня воровать. Вывел это искусство, буквально, до блестящего предела. Мне нравился этот парень, поэтому я с удовольствием учился. Наверное, не хватало отцовского внимания. Мне было невдомёк, что это все с подачи моего падре. Потому что уже в шестнадцать я впервые угнал тачку для него. И сделал это с блеском, даже сказал бы с мастерством профессионала. Но это не то, чем горжусь сейчас, или гордился тогда. Я знал, что поступаю плохо, а это ломает человека, где-то глубоко внутри ломает. Даже если ты несформировавшейся подросток. Однако я больше не прислуживал. Я стал членом.

Как-то случилась облава, отца скрутили. С кем-то не поделился. Я был научен, что в таких ситуациях делать и кому звонить. Но вместо этого, пошел за мамой, выгадав нам время, мы собрали вещи и сбежали. Мы сидели практически у него под носом, но отец не мог нас найти. Как говорится, хочешь спрятать вещь, положи ее на самое видное место. Это были лучшие пять лет в тихом небольшом пригороде. Я не был образцовым сыном. Далеко, нет. Но я был обычным парнем, в которого влюблялись девчонки, которого всегда принимали в любой компании. У которого появились друзья. Я стал просто жить. Мама со мной много натерпелась. Но одно оставалось неизменным. Она оставалась единственной, за кого, не задумываясь, отдал бы жизнь. И она знала это. Я, если честно, думал, что отец забыл про нас. Но нет. Один случай… найти бы ту суку, кто тогда устроил мне этот случай… И отец на следующий день был в нашем пороге.

Я заявил, что мы никуда не поедем. И что ему придется забрать маму, только через мой труп. Тогда, не дрогнув, папа наставил на меня пистолет. А у мамы не выдержало сердце.

Потом была скорая. Больница. Томительное ожидание и приговор. Лечение, долгое и дорогостоящее. Этот ублюдок все время был рядом. Не потому, что волновался, а чтобы не упустить то, что принадлежит ему. И тогда он предложил мне пойти на мировую. Мне пришлось согласиться. Бросил на последнем курсе колледж, в который поступил с большим трудом. Собрал вещи, и переехав обратно в ненавистный город, познакомился с братом, который жил в красивой сказке, мифе, который создал отец. Мой папа учился на своих ошибках. Но никогда не прощал. Однако, в мою обязанность входило приглядывать за братом, у папы было много врагов, а посвящать в свою темную сторону своего любимого сына, отче не хотел. До сегодняшнего дня он приказал лишь раз перегнать краденное авто. Сегодня я опять должен начать воровать. Это чертовски трудно. Ломает изнутри даже сейчас. Но выхода нет. Мама должна долечиться. За два года она реально стала намного лучше выглядеть. А мне самому не потянуть это лечение. Она не хотела принимать этот «дар» от бывшего, пусть и гражданского, но мужа. Но я ее убедил. Сказал, что иначе, если она перекантуется на тот свет, пущусь во все тяжкие. Я ей пообещал. Она знает, как никто, я всегда исполняю обещания. Когда жизнь нагибает тебя раком, будь готов и к следующему шагу. Будь готов, время от времени, чувствовать себя чертовой беспомощной телочкой.

Отбрасываю окурок и выдыхаю дым в ночное небо, затем захожу в дом, слышу голоса и возню на кухне. Останавливаюсь на пороге. Парни обсуждают предстоящую игру.

— О, притащился, — первым замечает меня Петро, — никто не обижал? Ты если че — скажи, сделаем по попе а-та-та!

— Жрать будешь? — Игорь с большой кружкой чая в руке кивает на сковородку на плите. — Еле спас от этих троглодитов.

— Не троглодитов, а крокодилов, — поправляет его Алан, — ну как, оттрахал все живое на нашем районе?

Чуть улыбаюсь, оглядывая этих троих балбесов. Все в моей жизни было бы намного хуже без них, пусть я и держу их на расстоянии.

— Все живое и неживое, — отзываюсь, приподнимая указательный палец вверх.

— Фу, это не звучит аппетитно, — бормочет Петро, не поднимая глаз от экрана телефона.

— Ты просто мечтаешь быть на его месте, признай. Этот парень на какую телочку не глянет, та ножки и раздвинет, — смеется Алан. Я ловлю на себе внимательный взгляд брата. — Лучше спроси, как он это делает, а не морщи носик, как пуделиха.

— А где ты был? — спрашивает Игорь.

— Подвозил девчонку к общаге, — также прямо отвечаю, не отводя глаз.

— Девчонку? — удивленно вскидывает брови. Он прекрасно все понял. Не дурак.

— Да. Такую. Голова. Две руки, две ноги и отменная задница. Что-то ты говорил про ужин? Я чертовски голоден…

— Слушай, — обращается ко мне Игорь чуть позже, когда на кухне остаемся только мы, — не нужно с Ульяной так.

Застываю с вилкой над тарелкой.

— Как?

— Не по-настоящему. Если ты к ней, как к игрушке, как к девочкам своим, она не такая.

— А какая?

— Ты ведь лучше меня знаешь, если знаком с ней давно.

Подавляю вздох, опираясь на локти, чуть подаюсь вперед. Он решил меня поучить морали. Серьезно? Ну-ну. Приподнимаю одну бровь. Этот разговор мне не нравится.

— Ты мне хочешь что-то сказать, Игорь?

— Только то, что она — мой друг. И я не дам тебе ее обидеть.

— М-м-м, — протягиваю. — И когда вы успели подружится-то?

— Было время, раз успели.

— Слушай, — довольно резко начинаю, взяв со стола пустую тарелку, — спасибо за ужин. А Ульяна сама как-нибудь решит, что ей делать… А ты хоть мелом вокруг нее очерти сто кругов, я все равно пройду, если захочу. У нас давние терки. Не вставай между нами, бро.

— То есть ты застолбил девчонку просто, потому что был с ней знаком?

— То есть, ты втюхался в девчонку, нарезая круги под музыку?

— Бля, Ник, мы не будем с тобой ссорится из-за девчонки.

Смотрю на своего младшего хмурого брата, выросшего в тепличных условиях. С правильными ценностями. С привитым с детства вкусом, умением отличать: что можно, что нельзя. Он чертовски хороший человек. Но Ульяна… А что Ульяна? Бля. Мне только еще одного головняка не хватает.

— Не, — хмыкаю, глянув на брата, — не будем.