ГЛАВА 3

Никита

— Доброе утро, засранец, — Игорь оборачивается через плечо, когда, захожу на кухню, после душа. Сегодня в гараже была спокойная ночь, потому спать хотелось, но не сильно.

Отец мне насильно впарил опеку над младшим братом, о котором я еще два года назад и не знал. Поначалу наши отношения не заладились. Но этот тип без мыла влез куда ему надо. Идеал, мать его, человека. И сейчас я сам любому голову откручу за выпавший волос на его голове.

— Доброе, ангел мой, — открываю холодильник, оглядывая полки.

— О. Оказывается ты можешь быть вполне одетым.

— Ты скучаешь по моему торсу? — хмыкаю, вытаскивая молоко.

— По твоему дряхлому пузу? Черта с два. Ты когда последний раз в качалку ходил?

— Я там чаще тебя, баскетбольная твоя задница.

— Овсянку? — братиш отключает конфорку, указывая на кастрюлю.

— Хлопья и молоко, — отзываюсь, доставая шоколадные шарики. Мы садимся за островок, друг напротив друга.

— Что за девчонка? — спрашиваю, вчера мы так и не поговорили. Он ушел на треню, а когда вернулся — я уже был в гараже.

— Какая из?

— Чувак, не плети. За все годы, что я тебя знаю, возле тебя постоянно крутятся одни члены.

— Это звучит отвратно.

— Ты танцуешь вальс, вот что звучит отвратно.

— Это ради оценки. Ты ведь знаешь, мне не сдать философию. А без хорошей оценки отец перекроет мне кислород, и прощай, баскетбол. Так что не дави на рану…

— Но это не значит, что я не стану этим пользоваться.

— Ты скотина, Ник, — беззлобно бросает в меня полотенцем, которое ловлю и оставляю рядом с собой.

— Так у тебя серьезные планы на девчонку?

Игорь поднимает глаза от тарелки и с любопытством смотрит на меня, пародируя, приподнимает бровь.

— Знаешь, за время, которое я с тобой знаком, ты впервые так интересуешься кем-то в юбке.

— На ней были джинсы, — отзываюсь, чуть нахмурив брови.

— Понравилась? — довольно хмыкает.

— Безумно, — отзываюсь. — И?

— Ничего серьезного, — пожимает плечами брат, — она просто прикольная, хотел пообщаться. Мы увидимся завтра. А что, она тебе покоя не дает?

— Мы с ней из одного города. И знакомы… Года два назад тусовались вместе, — проговариваю.

Игорь удивленно смотрит на меня.

— Зачем же она сделала вид, что вы не знакомы? Ты так сильно изменился?

Да нет. Пара татушек, но вряд ли это ее сбило с толку. Набираю полную ложку шоколадных шариков, тщательно их пережевывая. Все закончилось, не успев начаться. Когда-то, когда я действительно впервые в жизни поверил, что возможно — по-настоящему. Но эта дурость быстро выветривается из головы. Так бывает. Слегка пожимаю плечами.

— Без малейшего понятия.

В кухню заваливаются два пацана. Оба высокие, как Игорь, как и положено баскетболистам. Один азербайджанец с легким коротким барашком темных волос на голове и белоснежной улыбкой, второй бледный чувак с выбритыми висками и небольшим хвостиком.

— Парни-и, это было атас! — протягивает Анар, не забыв улыбнуться улыбкой растамана, который только что курнул.

— Девок до хрени, — подтверждает Петро, открывая кастрюлю с кашей и начиная вываливать ее на тарелку. Они взахлеб начинают рассказывать про тусовку. А меня чертовски разморило. Встаю, схватив свою посуду и подхожу к мойке. У нас железное правило: пожрал — подними свой зад и убери за собой. В остальном доме, все было не так гладко, но это всех устраивало.

— И, эй, — оборачиваюсь на пороге кухни, обращаясь к брату, заставляя смолкнуть и двух трещоток, — не начинай с ней мутить по серьезному.

— Эт еще почему?

Весь вечер, всю ночь Ульяна не покидала моей головы. Я и не знал, что такое может повториться. Сука. Мне, вообще, сейчас ни к селу, ни к городу, — париться из-за девчонки. Но, к сожалению, наших пяти минут хватило, чтобы я вновь запал, и она не выходила из башки. А я привык получать то, что хочу. Особенно, если это девчонка.

Смотрю на брата и медленно растягиваю губы.

— Я с ней не закончил.

Бля, чертовски надеюсь, что она изменилась, и любит отношения «потрахались — разошлись». Потому что у меня не бывает по-другому.

Ульяна 

— Женщина, ты чего такая агрессивная? — Люда лежит еще в кровати и наблюдает как я с раздражением открываю дверцу шкафа, чуть ли не вырывая ее из петель.

— Я не выспалась, — отзываюсь. Это не впервые за мою студенческую жизнь, но в этот раз была причина. Шибанов. И я не хочу больше из-за него не спать. Не тот он человек. Не тот. Эти чертовы глаза — синие, как озеро, в котором тут же хочется утонуть… Они так обманчиво сверкают озорством… Хотя… почему обманчиво? Просто он — человек-дно. Таких не уважают. С такими не здороваются. Таких обходят стороной… Так бы и придушила его!

— Сегодня снова пляшете? — Девушка поднимается в кровати и подтягивается. На ней красный шелковый комплект из шортиков и топика. Она всегда максимально сексуальна, даже если ее вижу только я. Мальвина говорит, что любая девушка должна быть готова к неожиданному и хорошему сексу с утра.

— Нет. Но меня Игорь позвал гулять.

— Оу-оу! Стопе, сестренка, с этого места поподробней, — Мальвина поворачивается ко мне.

— Просто пойдем и где-нибудь посидим.

Я ему мягко скажу, что это первый и последний раз, так как его брат — монстр и я не хочу иметь с ним ничего общего. Даже такого чудесного парня как Игорь.

— С этим ангелочком? Скажи мне честно, когда ты на него смотришь, твои слюнки бегут? Тебе хочется…

— Так, останови свои сексуальные фантазии, — прерываю.

— У меня давно не было парня и любви, — расстроено фыркает, — после Жени и не было. А это был, на минуточку, июль!

— Да, два месяца. Какая трагедия. Как ты еще дышишь? — закатываю глаза.

Ну, серьезно. А мне что тогда говорить? Если у меня два года никого не было. И вообще, никогда никого? Да и неплохо жилось, между прочим, мне даже понравилось.

— У тебя нет сердца, — Мальвина достает из шкафа свое белье и полотенце, — как хорошо, что вчера починили душ. Я бы не выдержала еще бегать в конец коридора через этих куриц.

— Да, — соглашаюсь, — удовольствие так себе.

В конце коридора, где есть общий душ на этаже, живут две студентки из Людиного факультета и этот самый Женя, с которым моя подруга закрутила в середине мая, был объектом вожделения одной — Чабатовой Светы. А теперь-то и Жени нет, но обе ненавидят нас. Меня, видимо, заодно. Я же сплю в одной комнате с Людкой, с сущим злом, разрушившим счастье Светочки. Ну, в общем, чушь собачья. Они постоянно по-маленькому нам пакостили. Раньше в основном с едой. Или соли досыплют. Или суп в туалет смоют. А тут как: не пойман — не вор. Хотя Люду не раз приходилось оттаскивать от Светочки. У Мальвины выдержка маленькая и нрав горячий.

Последнее время наш душ стал ломаться, раз в неделю, к гадалке не ходи. И приходилось идти на этаж в общий. А он — не ахти. И замок: чихнул — откроется. В общем, ничего хорошего. Очень хорошо то, что вчера Петр Васильевич, наш местный сантехник, все же починил наш многострадальный душ и теперь можно наслаждаться купанием в своей комнате.

Из общаги мы с Мальвиной выходим вдвоем. Все равно в универ в одну сторону, даже в один корпус, просто на разные этажи. На девушке черная юбка-мини, белая блузка и красные туфли на шпильке. Распущенные белые длиннющие волосы, и ресницы, что жираф позавидует, до идеальной формы бровей. Неудивительно, что ее провожают взглядом все встречные мужчины. Я же рядом с ней, как пацанка. Хотя я в футболке нежно зеленого цвета, джинсовом комбинезоне и кедах. Ничего такого. Обычная одежда. Не тогда, когда рядом плывет королева женственности и подачи себя. Наверное, Мальвина — это та, о ком всегда мечтала моя мама в качестве своей дочери.

— Так, я не поняла, почему Игорек получит отставку?

— Помнишь, я тебе рассказывала про Шибанова.

— Про того парня, которого ты безумно любила, а он оказался сволотой?

— Ну, да.

— Что-то припоминаю.

— Он его брат.

— Кто брат… Погоди, — Мальвина останавливается и смотрит на меня, распахнув глаза — Игорь брат Шибанова? Ты его видела самого-то?

— Воочию.

— И что, и как? Что он тебе сказал? Как ты могла об этом умолчать? Это же вообще трэш…

— Ну, мы сделали вид, что не знакомы.

— Блин, это трэш, — качает головой девушка, — но я, все равно, придерживаюсь своего мнения. С каждой девушкой парень разный. Он такой же секси?

— Лю-да, — осуждающе смотрю на нее.

— Подонки самые секси и бывают, поверь мне, — проговаривает она доверительно.

— Ты со мной так говоришь, будто тебе тридцать пять, а мне будет пятнадцать завтра.

— Опыт, дорогая моя, он делает нас старше. Ну, скажи же мне! Скажи, какой он? Изменился?

— Еще как, — закусываю губу, — кажется, Мальвина, он стал в сто раз сексуальнее, чем был. Но его взгляд, повадки… Он остался таким же! — Я почти стону, закатывая глаза. — Я должна его ненавидеть, а сама стою и пускаю слюни!

— Это страсть, ее никуда не деть, — пожимает плечами бывалая, — надо просто разок с ним переспать и пройдет.

— Что?

— Да-да, отпустит, — девушка доверительно хлопает меня по плечу, — но ты не станешь. Ты не такая. И потому не нужно тебе это. Вот и все.

— Ты офигенно советуешь, Мальвина. Просто очуметь.

— А то! Советчик от Бога, — девушка мне подмигивает. А я пытаюсь угомонить разгорячённую кровь от одного только воображения того, что я гипотетически могу переспать с Никитой. Это уже просто клиника. Ну вот откуда он свалился? Все же было так хорошо. Блин!

Игорь встречает у главного входа, заранее поинтересовавшись, когда заканчиваются мои пары. Увидев меня, он широко улыбается, а когда подхожу, он как-то внимательно смотрит на мое лицо.

— Привет, партнер, — говорит.

— Привет! — Отзываюсь, улыбнувшись. — Где кофе пить будем?

— Ого, сразу к делу, вот это подход, — проговаривает парень и галантно подает мне локоть. — Есть одно уютное местечко.

«ХаусПит» — сеть действительно довольно уютных кофеен. Мягкие диванчики и небольшие столики — максимум на четыре человека. Мы размещаемся практически в центре зала. Делаем заказ и откладываем меню.

— Итак, — говорю, сплетая пальцы на столе, — это такой неловкий момент, когда начало, а ты такой сидишь и думаешь, как начать.

Игорь смотрит на меня и затем смеется.

— А ты прямая.

— А ты наблюдательный, — откидываюсь на спинку. Игорь снова улыбается. Я вообще заметила небольшое сходство с улыбкой Никиты, когда тот улыбается искренне, а не когда с хищным блеском в глазах… Ну, вот. И чего я его вспомнила?

— Почему журналистика? — спрашивает неожиданно Игорь.

— Потому что я всегда мечтала писать и доносить правду…

— Планируешь работать на телевидении?

— О, да! Я же готовая телеведущая новостей! Нет, конечно. Меня больше привлекают печатные издания. Я бы хотела рассказывать плохие истории, в которых злодей был бы уже наказан. Мне кажется, этому миру не хватает чуточку добра, основанного на реальных событиях.

— Не жестоко? Ведь для этого должно случится зло.

— Ну, не знаю. Разве оно без моего желания, не случается? Я буду только рассказывать.

— Справедливо.

— А почему информатика? Ты не похож на типичного… э-э-э…

— Задрота? — хмыкает, откидывая челку со лба, — ты не видела остальных. Ботаники в моде. Эй, уже не первый год, между прочим, где ты была все это время, если не знаешь?

— Но ты совсем не похож на ботаника.

— Это так кажется. Но! — поднимает указательный палец вверх и хитро улыбается. Затем достает из своей сумки чехол и вытаскивает квадратные очки. Надевает на нос. Прилизывает челку на бок. И приподнимает бровь, совсем как… Не важно. — Вуаля!

— Беру свои слова обратно. Ты самый задротный задрот из всех виданных и невиданных мною задротов!

— Аминь, — говорит Игорь, и мы с ним смеемся. В этот момент нам приносят заказ. Для меня — капучино с панна коттой, для парня — американо с бисквитным тортом.

— Делись, — говорю и ложкой сгребаю кусочек тортика. Кажется, я собиралась ограничить общение с этим парнем. Или уже этого не хочу?

— Эй, это воровство! — Игорь отбирает мой десерт и также ложкой забирает часть. — Оу, малинка кислая.

— Да-да, это не для всех, — отнимаю своё лакомство, — это для настоящих мужчин.

— Для таких принцев, как ты? — хмыкает.

— Ну, точно не для таких принцессок, — дразню парня. Но Игорь переводит взгляд за мое плечо, слегка хмуря брови. А я в то же мгновение кожей чувствую какое-то изменение в воздухе. Ну, нет-нет-нет. Медленно оборачиваюсь и натыкаюсь на взгляд синих глаз, замедляющих ход моего сердца. Никита ленивой походкой идет к нашему столику. На нем черные джинсы и темная футболка, волосы, как всегда, слегка растрёпаны. Так и хочется провести по ним рукой, чтобы пригладить. Его глаза сосредоточены на мне. Приподнимает бровь, заметив мое внимание.

— Ух, ты! У вас тут романтик! Не испорчу? — спрашивает, когда плюхается рядом со мной, заставляя отодвинутся на край. — Привет, ласточка. Я же говорил, что увидимся.

— Чува-ак, — протягивает Игорь, внимательно глядя в лицо Никите, — серьезно?

— А я вообще никогда не шучу, — Шибанов по-свойски закидывает руку на спинку нашего диванчика. Поворачивает ко мне голову и наши взгляды встречаются. Затем его взгляд перемещается на мои губы, заставляя сглотнуть, и снова возвращается к глазам. Чувствую тепло, исходящее от него. И приятный аромат дорого парфюма, вперемешку с его запахом. Но, но… Так, тряпка, соберись!

— Ты всегда берешь с собой брата? — заставляю себя посмотреть на Игоря, который становится мрачнее грозовой тучи.

— Брат всегда приходит сам, — отзывается Никита.

— Какого лешего ты приперся? — Игорь сжимает кулак на столе.

— Я забыл ключ, — Шибанов опять поворачивает голову ко мне, — и вот вспомнил, что ты говорил про девушку и кофе. Ты любишь эту кофейню. Оп-ля. Я здесь. Дай ключи, у нас вечером вечеринка, нужно подготовиться. Хочешь прийти?

Это уже мне. Пальцем убирает мои волосы в сторону, нечаянно задевая кожу щеки, заставляя вздрогнуть от неожиданности и какой-то нежности в жесте. Его рука застывает, когда он чуть прищуривает глаза. Заметил мою реакцию? Или сам удивлен? Так, еще чуть-чуть, и все начнут слышать стук моего сердца.

— Нет, спасибо, — поджимаю губы, отодвигаясь.

— Конечно, нет, — усмехается. — Правильная Уля еще не выросла до взрослых вечеринок. Все верно.

Никита ловит ключи прямо перед своим лицом, явно кинутые не с братской любовью.

— Взрослые вечеринки — это те, где все напиваются, а потом блюют себе на ботинки? — Интересуюсь. — Ох, похоже вся жизнь — мимо меня.

— Ключи у тебя, можешь идти, — замечает Игорь. Никита прокручивает связку на пальце и встает с дивана. Но затем наклоняется ко мне.

— Эй, слушай. Ты долго будешь делать вид, что мы не знакомы? Улья-на? — наклоняет голову в мою сторону.

Его манера произносить мое имя. Голос с хрипотцой проникает будто под кожу. Божечки мои!

— Всю жизнь, — огрызаюсь нервно, заставляя его шире ухмыльнуться, а в глазах полыхнуть огонь.

— Ник, вали уже, — бросает брату Игорь. Тот смотрит на него и потом снова на меня.

— Не грешите, дети мои. А если вздумаете, то только «Дюрекс дышащие» вам в помощь, — подмигивает, и не спеша направляется к выходу.

Придурок!

— Прости за него. Он обычно так себя не ведет, — виновато смотрит на меня Игорь. А я только начинаю осознавать реальность. Плохо. Как-то очень плохо он на меня влияет. Всегда так было. И сейчас не изменилось.

Из дневника Ульяны:

15.10.2013 г.

«Я долго не писала в дневник. Я уже его отложила. Наверное, это будет последняя запись. Кому нужны эти глупые мысли? Я уже давно не хожу к психологу.

Я не могу это держать в себе. Сегодня столько всего произошло.

Мы с Соней… ах да! Мы с ней давно помирились. Потому что настоящая дружба может простить все. Она — мой самый близкий человек. А тот случай — просто нелепость. С кем не бывает?

Уже третья неделя, как Вадик и Соня расстались. На какой-то тусовке он засосал кого-то, так мне рассказывала сама девушка, и она все закончила. Но сегодня будет вечеринка у одного мальчика из компании Вадика. Соня сказала, что хочет пойти, чтобы парень увидел, что потерял. Она уговорила меня пойти с ней. Просто показаться во всей красе и уйти. Думаю, моя подруга лукавила. Думаю, что она все еще любит своего бывшего парня, и ей бы хотелось, чтобы они снова стали встречаться.

Вечеринка была в двухэтажной квартире. Нас впустил парень с дредами. Соня ему улыбнулась, и они обнялись. У Сони много друзей. Она, в отличии от меня, очень общительная.

Квартира, как и полагается, была слегка задымлена, громко играла музыка, не знаю, как еще соседи не жаловались. У нас бы уже и полицию, и МЧС заодно вызвали.

— Пиво? — Соня по-свойски открывает холодильник и выглядывает из-за дверцы. Отрицательно качаю головой. На таких сборищах, чувствую себя неуютно. Моя подруга говорит, что я — асоциальна. Думаю, моя мама тоже так считает, и ее это очень волнует. Потому что она всегда отпускает меня, куда бы я не отпрашивалась, если слово начиналось на «гу» и заканчивалось «пять».

Мы прошли в большую комнату, гостиную, где громче всего гремела музыка, а человек десять-двенадцать пытались двигаться под нее. Четверо парней сидело на диване, склонив головы над чьим-то телефоном. Кажется, они смотрели видео. А я, прям, замерла на входе.

— Ты чего? — Соня, чуть нахмурив брови проследила за моим взглядом, и довольно пихнула меня локтем, — ты молодец, что нашла Вадика. Пошли!

Она схватила меня за руку и потащила на середину комнаты. Но дело было не в ее Владике. Там был он. ОН. Один из четверых. Мое сердце протяжно заныв, стало стучать, как сумасшедшее. Я его не видела так долго! А сейчас его темная голова склонилась над экраном, брови чуть хмурились.

— Я не умею танцевать, — вырвала руку, решив удрать.

— Да, брось, Уль. Чего уметь-то? Бедрами в такт музыки шевели и все… ты же на танцы ходишь!

Соня хорошо танцевала, даже я засматривалась. И я бы ее поддержала в любой другой момент, но только не сегодня. Я не хотела позориться перед ним. Я ведь всегда терялась от внимания. Сразу деревенела. Поэтому все соревнования были мимо меня. Я умела танцевать только для себя. «Пагубная привычка для танцора», говорила моя учительница по танцам.

Я было развернулась, но подруга, умело обыграв это, выигрышно выгнулась, коснувшись моего плеча.

— Не уходи-и… он смотрит, — зашептала, когда наклонилась ко мне. Я бросила взгляд на парней, но не увидела ничего, кроме синих глаз, не спускающих с нас взгляда. Ну, почему, почему он так смотрел? Я одеревенела от внимания еще больше. Потому что мне казалось, его взгляд прикован ко мне.

— Соня, я…

Но меня с подругой разделила широкая спина.

— Привет, красотка.

Соня остановилась и посмотрела на Вадика, нахмурив брови и сложив руки на груди.

— Что тебе нужно? Ты мешаешь, мы танцуем.

— Я заметил, — хмыкнул парень, оглядываясь на меня, — пошли поговорим.

Соня тоже посмотрела на меня, потом снова на своего бывшего парня. Потом снова на меня. «Пять минут», сказали ее губы беззвучно. А я, проводив подругу взглядом, сама пошла к выходу. Решила подождать ее на лестнице, о чем написала подруге, пока пробиралась к входной двери: людей стало больше всего за каких-то десять минут. Между этажами, у бывшего мусоропровода, на батарее лежал кусок картона и банка из-под кофе, с окурками. Идеальное место. Устроилась на батарее и обхватила пылающие щеки. Я никак не могла успокоиться. Это и есть несчастная любовь, что ли? Мы, вроде как, знакомы, даже мороженое вместе ели… Он, я знаю, что это был он! Он устроил Юрцу темную… Но я… Но мы были из разных Вселенных. Мы с ним никогда не соприкасались. Нигде не виделись. Я его люблю, я точно знаю! Бывает, ночью лежу перед сном и представляю, как мы с ним просто гуляем, держась за руки. И я счастлива в этих фантазиях.

— Эй.

Подняла глаза и сглотнула, наткнувшись на его взгляд. Он стоял у лестницы, внизу.

— Привет, Уль-яна, — протянул. Достал из заднего кармана пачку сигарет. А затем медленно стал подниматься ко мне.

— Привет, — все же произнесла я.

— Куришь? — Протянул мне пачку. Отрицательно покачала головой. Парень кивнул, словно своим мыслям. — Я закурю, ок?

Достал одну сигарету. Зажал губами фильтр, щелкнул зажигалкой и медленно затянулся. Он повернулся ко мне и стал просто смотреть, чуть прищурившись. Будто его синие глаза пытались мне что-то сказать. Я же могла смотреть на него вечность. Просто смотреть, вне зависимости от того, что он

делает. Мне нравилось ощущать это необычное тепло, которое каждый раз рядом с ним растекалось в моей груди, и от которого было так радостно. Просто так.

— А ну, к черту, — выкинул сигарету, не докурив и половины и развернувшись сбежал по лестнице, хлопнув дверью, а я невольно поежилась. Что я сделала не так? Господи, да все просто: не нужно было так пялиться! Как идиотка! Какой ужас! Надо отсюда уходить. Соня говорила пять минут, сколько уже прошло? Вечность? Набрала номер, но она не взяла трубку. Прошло еще минут десять, и я, безрезультатно набрав ее номер, подумала, что необходимо найти подругу. Спустилась зашла, в квартиру, дверь так никто и не закрыл. В гостиной уже вовсю стали подпевать популярной песне. Сомневаюсь, что Соня с Вадиком там.

— Привет, детка, — меня хлопнул по попе проходящий пацан, заставив подпрыгнуть на месте. Когда обернулась, он мне улыбнулся блаженной улыбкой и подмигнул. Неуверенно застыла перед лестницей. Но все же быстро поднялась наверх. На втором этаже было две двери. Осторожно постучала в одну, прислушалась, и, вроде, услышала голос Сони, которая сказала приглушенное «да». Открыла дверь и невольно на мгновение застыла.

— Ой! — тут же захлопнула обратно. Это была не Соня. Это была полуобнаженная девушка на кровати и Никита сверху.

Боже-Боже… Как в груди все жжет… И его затуманенный взгляд на мне. Как стыдно! Как больно! Прочь! Прочь! Прочь!

Я, не видя никого и ничего, как ошпаренная, выбежала из квартиры. Не имела права, но плакала. Шибанов никогда не был моим. И, конечно, такой парень никогда не будет один… Просто… Просто… Это больно! Я не хотела это видеть.

— Эй, стой! Стой!

Чья-то рука крепко схватила меня за плечо и заставила остановиться. А я уже знала, кто это.

— Бля, ну ты и шальная, — задыхаясь от бега, проговорил Никита, держась рукой за мое плечо. Я тоже дышала глубоко, не понимая, что этот парень вообще делает здесь.

— Я нечаянно… Прости, пожалуйста, я… я искала… Искала Соньку… — пролепетала, отводя взгляд и слегка заикаясь.

— Фигня все это, — Никита неожиданно взял двумя пальцами мой подбородок, заставляя посмотреть в глаза. Синие и глубокие, как океан, которые в самую душу проникают. — Почему ты всегда так на меня смотришь, Уль-яна? А?

Сглотнула, когда чуть прищурился. Мне было одновременно стыдно и обжигающе волнительно.

— К-как? — выдавила.

— И я не пойму, как, — отпустил мое лицо, кожа на котором горела от его касания.

Сделал два шага в сторону, потом снова встал передо мной. Ухмыльнувшись, теперь нежно провел по щеке тыльной стороной ладони, заставляя покрыться мурашками. — Но, почему-то, у меня возникло желание объясниться с тобой? М?

Его рука скользнула мне на затылок, и нас стало разделять буквально два сантиметра. А мое сердце просто стучало замедленно, но сильно: «БУМ», «БУМ», «БУМ». Дыхание Никиты опалило мою кожу.

— Ты целовала кого-нибудь, Ульяна? — прошептал. Сглотнув, смогла только отрицательно покачать головой. Его взгляд остановился на моих губах. Большим пальцем провел по нижней губе, заставляя приоткрыться. — Ничего сложного… Хочешь, научу?

И тогда я испугалась. Резко вырвала голову, обогнула парня и побежала. В этот раз он не стал меня догонять. А я бежала до самого дома.

Я такая дура. Я сама настоящая дура!!! Ни о чем в своей жизни так не жалела, как о том, что Шибанов меня не поцеловал. Я ведь мечтала, что он станет первым… Мне так стыдно… Я никогда не смогу посмотреть в его глаза… Если вообще когда-нибудь еще увижу. Я пишу, а у меня прямо сейчас руки трясутся.

Думаю, это конец. Надеюсь, найду эту тетрадку через двадцать лет и просто посмеюсь над всем этим.

Какая же я ДУРА!!!

ДУ-РА!!!»