23

Я смотрела на него снизу вверх, и весь мир сузился до его гневного лица и пылающих золотых глаз. Вопрос повис в холодном воздухе, требуя ответа, которого у меня не было.

Что я могла ему сказать? Что я, взрослая девушка из аристократической семьи, не умею ездить на лошади? Он и сам, наверняка, догадался. Что каждый толчок этого проклятого седла отдавался мучительной болью в ноге? И здесь, уверена, не дурак ‒ понимает. Что мне до смерти надоело быть сильной, и в эту самую минуту я просто сломалась под грузом вселенской несправедливости? А вот признать это перед ним было выше моих сил. Это было бы равносильно тому, чтобы добровольно лечь на плаху и протянуть ему топор.

Поэтому я просто молчала, не в силах остановить слёзы, которые продолжали беззвучно катиться по щекам. Я отрицательно качнула головой, и это было единственное движение, на которое я оказалась способна.

Тишина затягивалась. Даркмор не сводил с меня взгляда, и я видела, как в его глазах ярость борется с раздражением. Он не понимал. Драконы, наверное, вообще не плачут. Для него мои слёзы были лишь досадной помехой, ещё одним проявлением человеческой слабости, которую он так презирал? Его челюсти сжимались всё сильнее, а ноздри хищно раздувались.

‒ Хватит реветь, ‒ наконец прорычал он. В его голосе не было ни капли сочувствия, только ледяное, рубленое раздражение. ‒ От этого проку нет. Ты собралась стоять здесь до заката?

Я снова мотнула головой, пытаясь вытереть слёзы рукавом, но они лились с новой силой. Беспомощность и жалость к себе душили.

И тогда он сделал то, чего я никак не могла ожидать. С низким, яростным рыком, который был адресован скорее ситуации, чем мне, он спрыгнул с коня. Земля дрогнула под его ногами. В два шага он оказался рядом со мной, его тень полностью накрыла меня. Я инстинктивно вжалась в бок лошади, ожидая чего угодно ‒ удара, грубого рывка, новой порции оскорблений.

Он схватил меня за талию. Его руки были как стальные клещи, но движение было не резким, а властным и быстрым. Не успела я и пикнуть, как он оторвал меня от земли и одним мощным движением перенёс к своему коню, усадив прямо перед седлом. Я ахнула от неожиданности, оказавшись на широкой спине могучего животного.

Мужчина, присматривавший за лошадьми, с испуганным лицом подбежал и протянул Даркмору поводья моей лошади. Даркмор молча взял их, а затем так же легко взлетел в седло позади меня.

Всё произошло за несколько секунд. Я сидела, вжавшись в его твёрдое, тёплое тело, окружённая его запахом. Его грудь была как каменная стена за моей спиной. Одна его рука легла на поводья прямо перед моим животом, вторая уверенно держала поводья моей лошади.

Я оказалась в ловушке, в кольце его рук, но впервые за всё это время я не чувствовала угрозы. Наоборот. Под мерное, спокойное покачивание его коня, которое так разительно отличалось от пытки на моей собственной лошади, мои рыдания начали стихать.

Мы медленно двинулись вперед. Я чувствовала тепло его тела, ощущала ритм его дыхания за спиной. Монстр, который меня ненавидел, вёз меня на своём коне, спасая от боли и дискомфорта. Этот диссонанс был настолько оглушительным, что вытеснил и жалость, и отчаяние.

Мы ехали в молчании несколько минут. Тишина была тяжёлой, напряжённой. Я была уверена, что он вот-вот нарушит её очередным оскорблением, чтобы компенсировать этот неожиданный акт… доброты?

‒ Ты весишь не больше мешка с перьями, ‒ его голос, раздавшийся прямо над моим ухом, заставил меня вздрогнуть. ‒ Но проблем доставляешь, как целая армия.

Слова были колкими, презрительными, в его обычном стиле. Он словно напоминал мне моё место, стирая случайный намёк на заботу. Он всё тот же ‒ жестокий, холодный дракон.

Но я почему-то не обиделась. Я слышала его слова, но чувствовала его поступок. Я знала, что за этой ледяной бронёй скрывалось что-то ещё. Что-то, что заставило его пожалеть меня.

И, сама не зная почему, я улыбнулась.