36

Снова.

Это простое слово переворачивало всё с ног на голову. Я смотрела на него, и хаос в моей голове сменился одной-единственной, оглушительной мыслью. Если запах снова появился, значит… его не было? Значит, после того, как он уничтожил брошь Миринды, я перестала вонять?

Но ведь он говорил… Его утомляет этот тошнотворный запах. Это было уже после того, как брошь оказалась в камине.

‒ Что значит «снова»? ‒ вопрос сорвался с губ раньше, чем я успела его обдумать.

Он перевёл на меня тяжёлый взгляд. Его кулаки на коленях были сжаты так, что побелели костяшки. Желваки на скулах снова ходили ходуном.

‒ То и значит, ‒ отрезал он.

‒ Но вы говорили… ещё в замке… что запах вас раздражает, ‒ я заставила себя не отводить взгляд, хотя под его ледяным взором хотелось съёжиться. ‒ Это было уже после того, как вы уничтожили брошь.

Он молчал несколько секунд. Я видела, как он борется с желанием просто приказать мне заткнуться.

‒ Он сходил на нет, ‒ наконец процедил он сквозь зубы. ‒ Медленно. Но теперь он вернулся. Сильнее, чем прежде. Довольна?

Довольна? Я чуть не рассмеялась. Я была в ужасе, потому что совершенно не понимала происходящего. У Миринды были понятные цели ‒ она выкачивала из меня что-то очень для нее важное. Но король?! Что за жуткие игры?

Я откинулась на спинку сиденья, чувствуя себя опустошённой. Я совершенно не хотела знать, зачем он это сделал, но вот чувство злости и обиды меня захватывали с каждой минутой все сильнее.

Внезапно карета резко дёрнулась и накренилась с оглушительным скрежетом. Я едва успела вцепиться в сиденье, чтобы не вылететь на пол. Снаружи раздался пронзительный, полный боли визг лошади, а затем глухой удар.

Даркмор среагировал мгновенно. В одну секунду он был напряжённым, но неподвижным изваянием, а в следующую ‒ сгруппировавшимся хищником, готовым к прыжку. Его золотые глаза потемнели, зрачки сузились в тонкие щёлочки.

Снаружи послышался короткий крик одного из стражников и звук падающего тела.

‒ Сиди здесь и не высовывайся, ‒ прорычал он, и это был приказ, который невозможно было ослушаться.

Дверца кареты с треском распахнулась. В проёме возникли две фигуры в тёмных плащах с капюшонами, скрывающими лица. В руках у них были короткие, широкие мечи.

‒ Девчонку! Быстро! ‒ выкрикнул один из них.

Они не успели сделать и шага.

Даркмор не дрался, как человек. Он не парировал удары, не искал брешь в обороне. Он двигался, как стихия. Тёмная тень метнулась из кареты. Я увидела лишь мелькнувшую вспышку света, которая появилась в его руке будто и так же внезапно погасла во тьме. Первый нападавший захрипел и мешком осел на землю. Второй развернулся, но Даркмор уже был за его спиной. Короткий, булькающий вскрик, и наступила тишина.

Всё произошло за три секунды. Может, за четыре.

Он стоял над двумя телами, его грудь тяжело вздымалась. Запах свежей крови ударил в нос, смешиваясь с запахом озона, который всегда его окружал. Он бросил быстрый взгляд на меня ‒ убедиться, что я цела, ‒ а затем шагнул чуть вперед, осматривая дорогу. Я тоже выглянула из кареты, чтобы осмотреться. Ещё двое нападавших лежали у тел мёртвых лошадей. Вся охрана была перебита.

Он стоял ко мне спиной, широкой, напряжённой. Победитель. Самый опасный хищник в этом лесу.

И именно поэтому он не видел того, что увидела я.

В кустах у дороги, метрах в двадцати, что-то блеснуло. Тусклый отблеск металла. Я прищурилась, и сердце пропустило удар. Из-за густых веток на него смотрел наконечник арбалетного болта. Пятый. Он ждал, пока Даркмор расслабится.

Времени на раздумья не было. Времени крикнуть «осторожно» ‒ тоже.

‒ Кассиан! ‒ вырвалось у меня его имя, и в тот же миг я выпрыгнула из кареты.

Я не бежала. Я просто бросилась вперёд и со всей силы, на которую было способно моё измученное тело, толкнула его в спину.

Он не ожидал этого. Мощный, как скала, он пошатнулся, сделал шаг в сторону, разворачиваясь ко мне с яростным недоумением на лице.

В тот же миг воздух рядом с моим ухом звонко прогудел, как злобный шмель.

И тут же острая, ослепительная боль взорвалась в моём левом плече. Словно в меня вонзили раскалённый добела прут. Крик застрял в горле. Ноги подкосились, и я начала падать.

Последнее, что я увидела, прежде чем земля ударила в висок, было его лицо. На нём было то, чего я никогда раньше не видела. Ни злости. Ни презрения. Что-то дикое, тёмное и… испуганное. Мир качнулся и погас.