29
Москва, 2017 год
Тётя Нонна сидела напротив него за столом и деликатно ковыряла вилочкой десерт, словно собираясь с духом для важного и долгого разговора. Павлу же кусок не лез в горло, он просто пил воду и ждал родственных откровений, а также — если повезёт — выпадения скелетов из всех шкафов.
— Мы тебя случайно увидели по телевизору три года назад, — произнесла в конце концов тётушка. — Балетом у нас в семье сроду никто не увлекался, не интересовался. А тут вдруг “Павел Калинин”. Я сразу подумала тогда — не наш ли Пашка?
— С каких это пор я стал "вашим Пашкой"? — уточнил он ровным голосом. — До того, как мама умерла и меня отправили в детский дом, или после?
— А ты не спеши осуждать, пока на моём месте не оказался, — ответила она резковато. — Не так-то это и просто — взять ребёнка в семью. Не каждый выдержит. Я понимаю, что ты мой племянник и всё такое… но я не готова была тебя усыновлять, извини. Мне и своих забот хватало. У меня тоже есть сын. Он очень много болел в детстве, вообще был проблемным ребёнком, трудным подростком… Короче, жалость жалостью, но я бы не потянула усыновление. Так что не тебе меня судить, — отрубила она.
— Даже и не думал, — он пожал плечами. — Честно говоря, я о вас вообще почти не вспоминал. Вы предпочли забыть о существовании “вашего Пашки” — и я тоже вас зачеркнул.
— Ты просто не в курсе всех подробностей наших с Динкой отношений. Не знаешь ситуации изнутри.
— Что, вы с мамой ненавидели друг друга?
— Не то чтобы ненавидели, нет, но… с ней было сложно. Очень сложно. А уж когда она забеременела…
— Вы знаете, кто мой отец? — быстро спросил Павел.
Тётя Нонна усмехнулась — как-то горько, язвительно — и поспешно отправила себе в рот кусочек десерта, словно хотела заесть эту горечь.
— Конечно, — сказала она наконец. — Это Валера. Мой муж.
Павлу показалось, что она бредит.
— Ваш муж?! Вы хотите сказать, что ваш муж и моя мама…
— Да! — жёстко и зло перебила она. — Именно так.
Он с шумом выдохнул, чувствуя, что сходит с ума.
— Ну и как… как так получилось?
— Динка всегда была в него влюблена. Ещё с детства, — мрачно заявила тётя Нонна. — Валера за мной уже в школе начал ухаживать, а она вечно под ногами у нас вертелась, — в её голосе звенела застарелая обида. — Понятное дело, для него она была всего лишь малявкой. Младшей сестрой его девушки.
Она замолчала на мгновение, Павел не перебивал, напряжённо ожидая продолжения.
— В общем, Динка пострадала-пострадала… да и уехала из Владивостока вскоре после нашей с Валерой свадьбы. Словно сбежать хотела от своей любви. Не видеться с ним больше, не тешить себя иллюзиями…
— А я-то как умудрился на свет появиться? — напомнил Павел. — Результат маминых иллюзий?
— Динка в пединститут поступила в Таганроге. После получения диплома решила там и остаться. А Валеру однажды в командировку в ваш город послали. Ну, я думала, что всё уже быльём поросло, что от её детской влюблённости и следа не осталось… Позволила Валере у Динки остановиться, по-родственному. Помню, гостинцев с ним передала для сестрёнки, — обиженно добавила она. — Икры, гребешка, крабов… Даже мысли не возникло, что они с Валерой могут… — женщина не договорила, но всё было понятно и так.
— В общем, тогда Динка своего и добилась. В первый и последний раз, — подытожила тётя Нонна.
— Это она вам рассказала? — спросил Павел.
— Нет. Муж повинился. Да я и сама бы догадалась, такие вещи сразу чувствуешь. Он приехал домой — сам не свой, лица на нём не было…
Снова помолчали.
— Я сначала решила, что никогда в жизни не буду больше с ней общаться, — со вздохом призналась тётя Нонна. — Ни видеть, ни слышать эту мерзавку не хотела. А через пару месяцев Динка мне сама позвонила. Призналась, что ребёнка ждёт.
— А вы что? — с волнением спросил Павел.
— А что я? Сказала, чтобы больше в нашу семью не лезла и жила, как знает… Правда, уже после твоего рождения я всё-таки не выдержала, собралась и приехала к вам. Поговорили с ней… поплакали… и решили старое никогда больше не вспоминать. На том и расстались. Тебе тогда годик был, что ли, или два… такой ты был хорошенький, ну прямо ангелочек. Да ты и сейчас красавчик, — одобрительно заметила тётя Нонна. — Потом ещё мама моя… твоя бабушка Вера… приезжала с внуком познакомиться.
Павел откинулся на спинку стула.
— Так что же получается — всё это время ваш муж… мой отец… знал, что у него растёт сын в Таганроге? И он ни разу не приехал меня навестить — даже после того, как погибла мама?!
Женщина покачала головой.
— Не знал он ничего, Пашенька. Сестра запретила ему рассказывать. Валера поверил, что Динка нормальные отношения с кем-то завела, родила… в общем, думал, что к тебе он не имеет никакого отношения.
— А что, удобная позиция, — понимающе кивнул Павел. — Сделать вид, что поверил — и никаких тебе проблем, никакой ответственности!
— Да перестань! — рассердилась тётя Нонна. — Он действительно не знал! Почти до самого конца не знал!
— До конца? — переспросил Павел внезапно севшим голосом.
Она тяжело вздохнула.
— Четыре года назад у него рак обнаружили. Сгорел за месяц… Я перед самой его смертью не выдержала, призналась во всём. Он велел тебя непременно разыскать.
— И что — до тех пор, пока не увидели по телевизору, вы не знали, где меня искать? — недоверчиво усмехнулся он. — И после этого ещё три года ко мне в Москву добирались? Долговато как-то, даже если из самого Владивостока.
Тётя Нонна отвела глаза.
— Я тогда смалодушничала. Валеру схоронила и подумала — чего ворошить прошлое? Тебе уже шестнадцать было. Я решила, что ты ни мать свою не помнишь, ни домашнюю жизнь. Ну скажи, разве тебе в детдоме было так уж плохо? Тебя били? Обижали? Морили голодом? Нет же: был обут, одет, сыт, ухожен…
— Мне не было плохо в детдоме, — серьёзно сказал Павел. — Не били. Не обижали. Не морили голодом.
— Ну вот, видишь! — она заметно обрадовалась.
– С одиннадцати лет я жил здесь, в Москве, — добавил он.
— Ну, всё равно в гости к тебе с визитами было не налетаться. Сам понимаешь, Москва — не самый ближний свет от Владивостока…
Всё это было понятно. Неприятно, местами даже противно, но — понятно.
Однако Павла сейчас мучил другой вопрос, который не давал ему покоя с самого начала беседы.
— Так почему вы решили разыскать меня именно сейчас? — поинтересовался он.
Тётя Нонна опустила глаза и долго рассматривала свою тарелку, мучительно подбирая слова.
— На самом деле… ты не подумай ничего плохого, а то решишь — увидели тебя по телевизору и решили примазаться к славе. Всё немного не так, как может показаться на первый взгляд. Выслушай и постарайся понять. И… не говори сразу “нет”.
— А конкретнее? — Павел уже начал терять терпение.
Тётушка подняла голову и храбро встретила его взгляд.
— У тебя есть сестра, — сказала она, — моя младшая дочь Карина.
Это было несколько не то, что Павел предполагал услышать, поэтому от неожиданности он смог произнести только:
— Вы же говорили, что у вас сын…
— Так и сын тоже, — кивнула она. — Глебу уже двадцать пять лет, он недавно женился, взрослый совсем, самостоятельный. А Кариночке десять. Поздний ребёнок. Я её родила, когда мне тридцать восемь стукнуло, — добавила она, и лицо её засияло неприкрытой нежностью и гордостью.
— Ясно… — растерянно протянул Павел, хотя ясно ему так ничего и не стало. Впрочем, следующие слова тёти Нонны как минимум вырулили в нужное русло:
— Она балетом очень увлекается. Вернее, увлеклась, как только о тебе узнала. Будто с ума сошла. До этого у нас в семье никто и никогда, я же тебе рассказывала… Уговорила меня записать её в детскую балетную школу. Ей всего семь лет было, когда она начала заниматься — самая маленькая в классе!
Павел молчал, постукивая пальцами по поверхности стола.
— Ты для неё, Паш… ну просто кумир! — восхищённо выдохнула тётя Нонна, чуть заискивающе заглядывая ему в лицо. — Она все твои выступления, какие только есть в интернете, пересмотрела по сто раз. Мечтает попасть на твой спектакль, особенно на “Золушку”. Мне постоянно что-то рассказывает, а я же ничего не смыслю в этой вашей балетной терминологии и не понимаю половину, — добавила она, виновато улыбнувшись. — Собственно, в Москву лететь именно она меня уговорила. У неё как раз каникулы начались, вот я и подумала: а почему бы не подарить Каринке поездку в столицу на Новый год?
— Она с вами приехала? — догадался Павел. — А где… где она сейчас?
— Я её в гостинице оставила отдыхать, она спит. Устал ребёнок после перелёта, а тут ещё часовой пояс другой… Ну и потом, хотелось сначала с тобой наедине встретиться, — добавила тётя Нонна. — Сам понимаешь…
Павел понимал: она не была уверена в том, что племянничек не отправит новоприобретённую тётушку пинком под зад. Да и откровения, которые на него были вывалены, едва ли предназначались для детских ушей.
— Она хочет со мной встретиться? Или, может… хочет, чтобы я на спектакль её провёл? — предположил Павел.
— Кариночка мечтает познакомиться и пообщаться. И всё! — горячо заверила его тётя Нонна. — Спектакль… это так — мечты, но это не главное. Главное — именно ты, Пашенька.
И снова его покоробило от этого “Пашеньки”. Что-то здесь было не то… Со стороны всё выглядело прилично и достоверно: девчонка увлеклась балетом, хочет познакомиться со старшим братом-танцовщиком. Но… неужели это была единственная причина появления родственничков в Москве?
Однако тётя Нонна через минуту и сама проговорилась:
— У нас во Владике есть школа искусств с хореографическим отделением. Туда с девяти-десяти лет принимают. Но Карина упёрлась — хочет учиться только в Москве, в балетной академии… как ты. Ей летом уже можно будет поступать.
Бинго! Павел сцепил пальцы в замок и пристально взглянул на тётушку.
— Вы что, хотите, чтобы я ей с поступлением помог?
Женщина вспыхнула и отвела глаза.
— Ну… не то чтобы помог… но… ты же и сам там учился. У тебя наверняка остались какие-то знакомые. Друзья. Связи…
— Ясно, — вот теперь ему действительно было всё предельно ясно.
— Ты не думай, — заговорила она сбивчиво и торопливо, — мы не только из-за поступления… Просто Кариночка так мечтала о встрече с тобой, она мне все уши прожужжала!
Павел сделал знак официанту, попросив счёт, и повернулся к тёте Нонне.
— Я всё понял. К сожалению, очень загружен в ближайшие пару недель. Вряд ли смогу выделить время на встречу. Передавайте Карине привет, удачи ей при поступлении и… приятных вам каникул в Москве.
— Обиделся, — с грустью констатировала тётушка. — Решил, что мы тебя используем?
— Я не обиделся, бог с вами, — он пожал плечами. — Мы с вами не настолько близкие люди, чтобы обижаться друг на друга. Правильно?..
— Что ж… — углы её рта разочарованно опустились. — Ну, значит — не судьба. В любом случае, спасибо тебе за то, что выслушал.
Они уже почти разошлись в разные стороны, когда тётя Нонна вдруг спохватилась и полезла в сумку.
— Паша, подожди… вот! — она протянула ему какую-то бумажку. — Здесь номер моего телефона и название Каринкиного канала на ютубе. Может, посмотришь на досуге?.. Это тебя ни к чему не обязывает, — добавила она поспешно.
— Мне это неинтересно, — твёрдо сказал Павел.
— И всё-таки… — она вложила листок в его ладонь и жалобно улыбнулась. — Вдруг понравится? Если что, мы в Москве пробудем до восьмого января.
Павел машинально сжал пальцы вместе с клочком бумаги и вежливо кивнул напоследок:
— Всего доброго.
Он злился, очень злился на себя. За то, что сразу же не выкинул эту проклятую бумажку в ближайшую урну. За то, что допустил слабину и на долю секунды чуть было не поверил в то, что его действительно разыскали ради него самого, а не ради благ и выгод, которыми он мог обеспечить родственничков. Но больше всего — за то, что (чертыхаясь, морщась и чуть ли не отплёвываясь) он всё-таки вбил в поисковую строку YouTube название канала: “Карина-балерина”. Очень оригинально, ничего не скажешь…
Продолжая злиться на идиотизм ситуации в целом, он наугад открыл первое попавшееся видео на канале своей… сестры. Непривычно и трудно было думать так о совершенно чужой, незнакомой девчушке, которую он видел впервые в жизни.
Девочка была совсем маленькой, хрупкой и красивой. Павел отметил, что она очень гармонично сложена. На выбранном им видео Карина стояла у хореографического станка и довольно живенько рассказывала подписчикам о своих ежедневных занятиях, сопровождая рассказ наглядной демонстрацией всех её умений. Она растягивалась, гнулась, прыгала и кружилась… На пальцы девочка ещё не встала, пуанты рекомендовались в одиннадцати-двенадцатилетнем возрасте, но и в простых балетках её ножки выглядели очень изящными. Павел машинально обращал внимание на то, что, несомненно, говорило в пользу Карины: она была гибкой, музыкальной и координированной. Чёрт возьми, да она действительно была очень талантливой! Он не мог этого не признать.
Павел ткнул наугад в другое видео — и буквально обалдел: Карина исполняла “Лебедя” Сен-Санса, явно подражая гениальной Майе Плисецкой… и весьма неплохо подражая!*
Ещё раз громко выругавшись в пространство, он потянулся к телефону, мимоходом зацепившись взглядом за время: почти полночь. Наверняка тётя Нонна уже спит, и вообще звонить в такое время невежливо, но…
Но она откликнулась после первого же гудка, словно спала с телефоном под ухом или просто очень ждала этого звонка.
— Алло!
— Это Павел, — сказал он вместо приветствия.
— Да, Паша? — отозвалась она осторожно, не зная, добрые или дурные вести он ей принёс.
— Завтра утром вместе с Кариной приходите к служебному входу, где мы сегодня встретились, — сказал он. — Буду ждать вас ровно в половине десятого. Не опаздывайте.
___________________________
* “Лебедь” (фр. Le Cygne) — музыкальная пьеса Камиля Сен-Санса из сюиты “Карнавал животных” (1886). Всемирную известность обрела благодаря хореографической миниатюре Михаила Фокина, созданной для балерины Анны Павловой и более известной под названием “Умирающий лебедь”. Пьеса была написана для виолончели и двух фортепиано.