31

Коллеги Павла восприняли появление маленькой посторонней наблюдательницы в танцклассе вполне доброжелательно.

— Это Карина, моя сестра, — представил он.

Если кто-то и удивился наличию сестры у Калинина, зная о его детдомовском прошлом, то никак не выразил это вслух.

— Тоже увлекается балетом, — отрекомендовал юную особу Павел. — Так что смена подрастает — девчонки, трепещите!

Прима-балерина Анастасия Палий снисходительно усмехнулась, а затем приветливо махнула ладошкой:

— Привет, Карина!

— Здравствуйте, — выдохнула та с восхищением. То ли ей было знакомо лицо и имя Палий, то ли она просто залюбовалась настоящей живой балериной — в пачке, пуантах… и в тёплых гетрах вкупе с шерстяной кофтой. Сочетание было и впрямь необычным. Впрочем, все танцовщики оделись кто во что горазд: в свитера, гетры, трико, растянутые футболки.

— А можно после занятия с вами селфи сделать? Я потом девочкам в нашей балетной школе покажу, они с ума сойдут… А автограф дадите? — умильно попросила Карина, взглянув на приму. Та довольно улыбнулась — кому бы не польстило такое искреннее обожание?

— Ну конечно можно, маленькая.

— И ещё с вами селфи! — разошлась Карина, благоговейно взглянув на Марселя Таирова. Тот хмыкнул, но только кивнул в знак согласия. Девочка обвела взглядом всех присутствующих и остановилась на Артёме Нежданове:

— И с вами тоже!

— Вот и славонька меня настигла! — шутливо возликовал Артём. — Ты что же, принцесса, знаешь, кто я такой? — и гордо приосанился.

— Нет, не знаю, но вы просто очень красивый, — наивно пояснила “принцесса”.

Грохнул дружный хохот — наверное, его услышали в каждом уголке театра.

Артисты ещё долго потом не могли отсмеяться и успокоиться, вытирая выступившие слёзы и повторяя на все лады: “Зато ты красивый, Тём!..”, настолько неожиданно и непосредственно это прозвучало. Явившемуся хореографу даже пришлось приструнить их, словно каких-нибудь школяров.

После того, как Карина поприсутствовала на танцевальном уроке и посетила утренний спектакль, Павел повёл её обедать в буфет — не в зрительский, разумеется, а в артистический.

— Какой суп ты любишь? И что тебе взять на второе? — поинтересовался он, но сестра лишь царственно качнула головой:

— Я ем или только суп, или салат, или второе, а не всё сразу. Балеринам надо следить за фигурой.

Павел с трудом удержался, чтобы не обидеть сестру легкомысленным хихиканьем — настолько важно она это произнесла.

— Следить за фигурой, конечно, необходимо, но… у тебя растущий организм. Тебе требуется много сил и энергии, ни в коем случае нельзя оставаться голодной. Я же не плюшками тебя пичкаю и не пирожными.

— Плюшки и пирожные я очень люблю, — печально вздохнула Карина. На её личике отобразилось настоящее страдание. — Но ем только по праздникам, по чуть-чуть. Ведь это верно, что культуру питания нужно формировать с детства?

— Абсолютно верно, — подстраиваясь под её тон, серьёзно кивнул он. — Но, в общем, основной принцип всего лишь один: главное — не переедать.

Знала бы сестричка, как Павел с Шейлом и Артёмом тоннами пожирали пирожки, бургеры, пельмени, шашлык и прочее непотребство!.. Особенно в пресловутый период роста организма, во время учёбы в академии. Впрочем, в главном Карина была права — за своим питанием и весом балеринам нужно было следить особенно тщательно и куда более придирчиво, чем танцовщикам-мужчинам.

— А ты помнишь свою маму? — спросила вдруг Карина, когда они уже расположились друг напротив друга за столиком и принялись за еду. Павел неуверенно пожал плечами.

— Трудно сказать. Мне кажется, что помню… но иногда думаю — а вдруг это не реальные воспоминания о маме, а мои вымышленные представления о ней? Чем старше становишься — тем сложнее понять, что с тобой действительно происходило, а что было плодом воображения. Вообще-то мне было четыре года. Почти пять. Наверное, дети в этом возрасте должы уже всё понимать и всё помнить…

— Я совсем не помню, какой была в четыре года, — изящно дёрнув плечиком, сообщила Карина тоном умудрённой жизненным опытом мадам. — Только то, что в детский сад ходила.

— А… своего папу ты помнишь? — осторожно поинтересовался он, подозревая, что едва ли Карина в курсе всех деталей внутрисемейной “санта-барбары”. Она наверняка и не подозревает, что для Павла этот человек был не просто дядей. Однако то, что произнесла затем сестра, поразило его в самое сердце.

— Нашего папу, ты хочешь сказать?

К лицу моментально прилила кровь. Павел чуть не поперхнулся — настолько не ожидал подобного откровенного поворота в беседе.

— Ты… ты что, знаешь? Они тебе всё рассказали?!

Карина помотала головой и спокойно отхлебнула абрикосовый сок из стакана.

— Нет, конечно. Я сама догадалась. Взрослые такие смешные, думают, что я ничего не слышу и ничего не понимаю в их разговорах…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Павел некоторое время молчал, чувствуя себя не на шутку смущённым. Вот уж точно не думал он и не гадал, что придётся обсуждать такие деликатные, практически интимные вещи с десятилетней пигалицей…

— Ну и что ты обо всём этом думаешь? — аккуратно прощупывая почву, поинтересовался он. Карина снисходительно улыбнулась.

— А что тут думать? В жизни всякое случается. Иногда так бывает, что мужчине могут нравиться две женщины одновременно. Ну… и наоборот бывает тоже. Очень трудно выбрать кого-то одного, понимаешь?

— Да, — серьёзно отозвался Павел, — понимаю.

Карина, прищурившись, хитро взглянула на него.

— Что, ты тоже любишь двух девушек сразу?

Он аж вздрогнул от такого резкого перехода к его персоне.

— Я? Нет, просто… никого я не люблю, с чего ты взяла? — пробормотал он как последний идиот. — У меня вообще нет девушки. Ни одной.

— Бедняга, — посочувствовала Карина.

— Ну так… каким был наш папа? — поспешно уводя её мысли в другую сторону, подальше от собственной личности, напомнил Павел. Сестра мечтательно улыбнулась.

— Хорошим, конечно. Очень добрым. Красивым и сильным. Самым лучшим на свете!

Ну конечно, а что она могла ещё сказать? Отец умер, когда Карине было всего шесть лет. В её памяти он теперь навечно останется хорошим, добрым и самым лучшим… прямо-таки святой души человеком.

— Ладно, хватит болтать, — Павел деловито взглянул на часы. — Ты доела? Давай, поднимайся, мы сейчас с тобой отправимся в одно интересное место…

— В какое? — глаза девочки моментально загорелись.

— Это сюрприз. Но тебе понравится, обещаю!

Впрочем, как выяснилось минут через десять, сюрприз ожидал прежде всего самого Павла. В его собственной гримёрной…

Уже от двери ему бросились в глаза чёрные розы на гримёрном столике. Очередной букет от таинственного то ли поклонника, то ли врага…

И снова — ни записки, ни карточки, Павел сразу же проверил. Только коробочка чёрного цвета, аккуратно упрятанная меж стеблей. Мистика какая-то! Чертовщина!.. Павел беззвучно — чтобы не смущать Карину — выругался. У него сегодня не было спектаклей, но, тем не менее, букет каким-то непостижимым образом оказался в его персональной гримёрной. Теперь стало совершенно очевидно, что это сделал не благодарный зритель, а кто-то “изнутри”, то есть из своих, балетных.

— Это что, цветы-ы-ы? — протянула Карина с искренним удивлением. — А почему они… такие?

— Какие? — мрачно уточнил Павел.

— Ну… — она заколебалась, подбирая подходящее слово, — жуткие. Как на похоронах.

Его передёрнуло от этого сравнения. Но ведь и правда — аналогия была совершенно очевидной… Чёрный — цвет траура.

Он с ожесточением вскрыл коробочку и увидел то, что и в прошлый раз. Кошмарное дежавю: фарфоровая танцующая фигурка, лишённая головы.

— Ой! — вскрикнула Карина огорчённо. — Человечек разбился…

Да не разбился, а специально разбили, подумал Павел, всё более мрачнея. Что это за идиотская игра? Что за намёки?

Мог ли это быть Марсель?.. Вчера он казался довольно убедительным в своём искреннем удивлении, изображая невинность. Но зато у него были и возможность, и… мотив, как бы смешно это ни звучало. И что теперь? Не в полицию же идти, да его там на смех поднимут… А может, установить в гримёрке скрытое видеонаблюдение?

— Что это, Паша? — настороженно повторила Карина, наблюдая, как он сосредоточенно хмурится и что-то напряжённо обдумывает.

Он опомнился, сфокусировал взгляд на сестре и улыбнулся через силу.

— Так… просто глупая шутка. Не бери в голову.

После чего букет вместе с подарком, как и накануне, был отправлен в мусорку. “Какая прелесть, у нас с этим загадочным дарителем уже появляются свои идиотские традиции”, — подумал Павел, горько усмехнувшись.

— Так, — он взял себя в руки и ещё шире улыбнулся сестре. — Я же обещал сюрприз? Я слов на ветер не бросаю. Бегом одеваться, мы с тобой посетим одно замечательное место… отсюда совсем недалеко.

Заинтригованная Карина тут же выкинула из головы все беспокойные мысли, моментально забыв и о букете, и о безголовой статуэтке, и радостно закивала.

“Одним замечательным местом” оказался интернат.

Откровенно говоря, Павел предпочёл бы устроить для сестры экскурсию по академии, но она сейчас не работала, поскольку у студентов наступили зимние каникулы. А вот в интернате по-прежнему кипела жизнь: далеко не все ребята разъехались по домам на новогодние праздники. Кто-то был занят в спектаклях Театра балета — в основном, конечно, в “Щелкунчике”, где всегда нужна была детская массовка; кто-то просто решил остаться, а кто-то и сам ждал приезда родителей в Москву на Новый год.

Проникнуть внутрь не составило особого труда. Охранник оказался незнакомым, но моментально узнал в госте ведущего солиста МГАТБ и с удовольствием разрешил ему и Карине прогуляться по зданию интерната.

Павла с головой затопило воспоминаниями. Когда он ступил на второй этаж, показалось, что его буквально отшвырнуло назад, в прошлое… Словно и не было тех лет после выпуска. Ему даже пригрезилось, что сейчас распахнётся знакомая дверь — вон та, четвёртая по коридору, слева — и оттуда выскочит Тёма или Шейл, он действительно в это поверил… Павел забыл обо всём, просто стоял и пялился во все глаза на эту дверь, словно гипнотизируя её взглядом. Наконец, вспомнил о том, что он не один, перевёл взгляд на Карину и виновато улыбнулся.

— Это моя бывшая комната, — пояснил Павел. — Давай заглянем?..

К сожалению, дверь оказалась запертой снаружи. Очевидно, новых хозяев сейчас не было в интернате.

Затем они просто прогулялись по коридорам. Иногда им навстречу попадались мальчишки и девчонки — весёлые, беззаботные, в общем-то, мало отличающиеся от остальных сверстников, но Карина смотрела на них всех, раскрыв рот, как на небожителей.

Павла постоянно узнавали — всё же, балетная детвора. Кое-кому даже уже выпадала честь выходить с Калининым на сцену в одном спектакле. Правда, сам Павел, конечно, не помнил их всех в лицо так же хорошо, как они его.

В одном из хореографических залов в полном одиночестве тренировался мальчишка. Павел вновь едва не забыл о присутствии Карины — привалившись плечом к дверному косяку, он словно видел маленького себя — со стороны, прямо из будущего.

“Гранд жете хорошо делаешь, почти профессионально, — услышал он как наяву. — Но над баллоном надо бы ещё поработать…”

Неужели всё это и правда было с ним когда-то?..

Тем временем мальчишка попытался сделать гранд жете ан турнан ан манеж.* Хотя бы один полный круг по залу! Он прыгал с грациозностью оленёнка и топал как маленький слон. Это сочетание выходило таким забавным, что Карина не выдержала и громко фыркнула.

Мальчишка заметил их, остановился и попытался отдышаться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Прости, — повинился Павел, — мы не хотели тебе мешать. У тебя всё круто получается, можешь продолжать.

— Вы Павел Калинин? — вмиг узнал его пацан, приоткрыв от изумления рот. — Вау, офигеть! А автограф именной дадите? Меня Саша Семакин зовут.

— Первый дробь пятый? — усмехнувшись, уточнил Павел, расписываясь на подсунутом листочке из блокнота и снова испытывая дежавю.

— Ага, — Саша перевёл взгляд на Карину. — А ты из какого класса?

— Я пока у вас не учусь, — смутившись, пробормотала Карина. — Может быть, в следующем году…

— Не “может быть”, а точно, — подбодрил её Павел, подмигивая. — Побольше боевого настроя!

— Тяжело тут? — с уважением и опаской спросила у Саши Карина.

— Нормально, — солидно отозвался тот. Не жаловаться же — он всё-таки мужчина… — Жить можно. Скучно точно не будет!

___________________________

* Гранд жете ан турнан ан манеж (от фр. Grand Jete en Tournant en Manége) — исполнение прыжка и шпагата по кругу.