Глава 14 · Пропажа в поместье Торжики

Я опаздывала на работу и все потому, что не нашла Кота. Странно, обычно утром мы вместе завтракаем. Пришлось рыжему гулене оставить открытой форточку у входной двери и на кухне в расчете, что он через нее вернется домой в мое отсутствие. Мало того, что Кот удрал, еще и Людвига целых три дня не видела после возвращения из дворца. Он со своими сыщиками, как я поняла, усердно раскручивает дело душегуба-артефактора. А у меня первое и такое сильное чувство расцветает – любовь! И нестерпимо хочется видеть моего замечательного мужчину.

Я закрыла дверь и развернулась, чтобы спуститься по ступенькам, когда распахнулась соседняя дверь и оттуда рыжей стрелой выскочил Кот, вслед которому летел башмак и злобный рык:

– Я тебя на меховые тапочки пущу, паразит!

Кот стремительно взобрался на козырек и, выгнув спину и распушив шерсть, воинственно завыл на всю улицу. Я растерялась, затем осторожно заглянула в распахнутую дверь. А там… о Святая Тьма, Дагоран, стоявший в прихожей, выглядел готовым рвать и метать. Он не успел обуться и надеть сюртук, поэтому я мимоходом полюбовалась его обтянутыми белоснежной рубашкой мускулистыми руками и крепким торсом в плотно сидящем сером шелковом жилете.

Второй черный кожаный башмак, очень дорогой, из тонкой кожи, валялся у обувницы с аккуратно расставленной другой похожей обувью. Возле сиротливо перевернутого башмака растеклась желтая лужица, такая характерная… Да-а-а, понятно, с чего Людвиг так взбесился.

– Мишель? – неожиданно обеспокоенно выдохнул он, как если бы я стала свидетельницей его недостойной выходки, а не зловредного кота.

Задрав голову, я прошипела Коту:

– Больше никакого мяса и сливок тоже!

Рыжий задира фыркнул и нырнул в форточку. А я, сгорая от стыда и неловкости, ринулась прибираться за моим напакостившим питомцем. Юркнула в прихожую и закрыла дверь, а то прохожие скоро глаза сломают, пытаясь заглянуть в дом зловещего некроманта. С помощью бытовой магии удалила следы кошачьей мочи и извинилась:

– Простите за этот инцидент, я обязательно переговорю с ним, что так нельзя. Вот, можете проверить… как-нибудь, – смущенно подняла и протянула Людвигу ботинок. – Он снова как новенький. Я убрала даже намеки на любую грязь и посторонние запахи. Сейчас второй почищу, поверьте, ни следочка не останется.

И уже хотела выйти из дома за ботинком, но Дагоран жестом остановил меня, глядя с каким-то странным голодом что ли. Приблизился ко мне, и в его просторной, не в пример моей, прихожей вдруг не только места не осталось, но и воздух куда-то исчез. Забрав у меня ботинок, он не глядя кинул его в сторону шкафа. Я даже вздрогнула от неожиданности.

– Не надо. Мне невероятно приятно, что ты заботишься обо мне, но носить эту пару я все равно больше не буду, чтобы не вспоминать, как их осквернило рыжее чудовище.

– Прости… те, – повторила я удрученно. И уже хотела предложить возместить ущерб, но Дагоран качнул головой, явно догадавшись, о чем я скажу, и шагнул ко мне вплотную.

Стоя в полутемной прихожей, близко-близко, так, что моя грудь касалась его и наше дыхание смешивалось, Людвиг ласково, бережно обнял большими ладонями мое лицо – не опустить голову, не отвести взгляд. И склонившись, коснулся моих губ в нежном, едва ощутимом… вначале поцелуем. Мгновение-другое, губы словно загорелись, а может и все лицо обдало жаркой волной не стыда или смущения, а чего-то непонятного, нового. Я замерла, стояла не шелохнувшись, боялась, что дернусь – и все прекратится. А мне захотелось узнать… попробовать этого мужчину на вкус. Узнать вкус его губ.

Мне не хотелось закрывать глаза, потому что я любовалась лицом Людвига, касавшегося моих губ, то приближаясь, то на миг отстраняясь. И наслаждалась ощущением его губ, мягких и нежных, в противоположность резким чертам и смуглой коже. Полосатая челка упала ему на лоб, заслонила глаз, и я осмелилась убрать ее. Но разглядывание длилось недолго: осознав, что я не сопротивляюсь, даже наоборот, мой мужчина оставил трепетность и перевел «первое знакомство» в «забудь обо всем с властным, хищным альфой».

Я скользила руками по его мощным плечам, ощущала, как перекатывались мускулы под рубашкой, как напрягалось мужское тело. Вдыхала терпкий, будоражащий кровь запах любимого, и сама плавилась в его объятиях. Его ладони знакомились с моим телом и властвовали. Из чувственного дурмана меня выдернул хриплый голос Людвига:

– Моя сладкая малинка!

Это комплимент? Ах да, на завтрак я ела булочку с малиновым вареньем. Дальше память ехидно подсунула «пирожки с квашеной капустой», сердце заполошно забилось – я вспомнила, чем еще завтракала, что может учуять чуткий нос оборотня. Завозилась, выбираясь из его рук.

– Что случилось, родная? – растерянно спросил Людвиг, с сожалением отпуская меня из рук.

Я поспешила к двери. Да видно, какой-то темный злобный дух дернул съехидничать на пороге:

– Вспомнила про пирожки с капустой.

– Милая, ты всегда пахнешь так, что я теряю ясность ума и силу воли, – вдогонку заверил оборотень.

Захлопнув входную дверь, я на миг прислонилась к ней спиной, пытаясь отдышаться. Потом, заметив любопытные и пошловатые взгляды прохожих, про себя ругнулась, быстро поправила шляпку и проверила одежду.

– Маги Диль, вы отлично выглядите! Как всегда, – приветствовал меня знакомый голос.

Я ошарашенно подняла глаза на Неро, сидевшего на козлах экипажа у нашего дома. Рейвик же, сложив руки на широкой груди, стоял рядом с ним и смотрел на меня с одобрительной улыбкой. Сгореть от стыда мне не позволили именно оборотни, ни в голосе Неро, ни в глазах Рейвика не было ни капли насмешки или презрения за недостойное поведение, ведь я растрепой выскочила от постороннего мужчины. Они, можно сказать, проявляли доброжелательность и вежливый интерес.

– Мы за вами с альфой. Садитесь, лорд Бельтраз вызывает…

Позади хлопнула дверь, но я не смогла перебороть смущение и стыд и обернуться на Дагорана. Скосив глаза на одиноко валявшийся ботинок, я шагнула к кабриолету. Трое оборотней обменялись приветствиями, затем мою руку взяла весьма знакомая и даже сквозь перчатку согревшая широкая ладонь. Вторая, добавляя неловкости моему и так задеревеневшему телу, показалось, слишком по-хозяйски обхватила меня за талию и подсадила в экипаж.

Всю дорогу до департамента – на мою удачу, короткую, – я смотрела куда угодно, лишь бы не на Дагорана. Неловко-о…

* * *

Ох и любит лорд-директор преподносить «приятные» сюрпризы с ехидной коварной улыбочкой. Вот и с утра пораньше уведомил нас с Дагораном, что у крупного землевладельца барона Мартина Торжика три дня назад пропала дочь. Поиски, своими силами и с привлечением местных стражей, не дали результатов. Тела не нашли, следов похищения тоже: магический охранный контур поместья не тронут и проникновение чужаков не фиксировал. По словам родителей, сама Исабель – девица девятнадцати лет отроду, образец добродетели и скромности – тайных воздыхателей не имела, поэтому сбегать из дома точно не стала бы. Поэтому решили пригласить некроманта с медиумом, вдруг бедняжку убил кто-то из прислуги, тело закопал, и ее душа бродит по поместью неприкаянным призраком…

Кошмар! Каково же родителям? Новое дело обещало знатные хлопоты, под стать семейству, где пропала дочь. Не только у меня, но и у Дагорана, да и самого Бельтраза это дело вызвало множество вопросов и сомнений, судя по лицам обоих моих начальников. Но девушка пропала и найти ее – святая обязанность Тайного сыска.

Поместье барона Торжика расположено примерно в часе езды от Аэрты, поэтому лорд-директор настойчиво рекомендовал сразу посмурневшему заместителю запастись одеждой и прочими вещами в дорогу на случай необходимости ночевки там. Пришлось нам заезжать домой.

Весь путь до округа Осташенки, родовых земель барона, где, собственно, и находится поместье Торжики, я провела в смятении. Потому что сосед нагло пользовался моим состоянием и слабостью в отношении своей персоны и откровенно «чудил». Пока Неро правил экипажем, Людвиг под моим ошеломленным взглядом снял с меня перчатку, потом стянул свои и – переплел наши пальцы.

Битый час мы тряслись на ухабах, держась за руки. Я особенно остро ощущала его крепкую, сухую, теплую ладонь, которой он помогал мне усидеть на диванчике, когда кабриолет подпрыгивал на кочках и попадал в ямы. И не знала, что делать. С одной стороны, ведь сидеть вот так, рука в руке с этим неоднозначным мужчиной, да еще в открытом экипаже на виду у всех, неприлично. С другой – от того, что моя ладошка находилась в его большой, сильной и надежной было тепло и радостно. Признаться, еще стыдно и неловко, но нужда в его прикосновении превалировала над любыми приличиями.

Когда Неро, не оборачиваясь, указал на показавшееся впереди большое поместье, куда мы направлялись, мои щеки обдало жаркой волной смущения. Ведь Дагоран, подняв наши сомкнутые руки, поцеловал каждый мой палец, прежде чем выпустил из захвата. Перчатку я возвращала на место, словно одевалась после свидания на сеновале, украдкой проверяя не остались ли складки и соломинки, которые выдадут мое грехопадение. Вспомнилось, как мы когда-то и ночевали вместе, в лесу, пусть и в окружении толпы народа, но проснулась-то я на груди у Людвига. Ох, жарко…

Сначала я решила, что нас ждали, причем не только слуги, но и хозяева, а, подъехав ближе, поняла, что ошиблась. Это не нас встречали – провожали важного, дорогого гостя, собравшегося уезжать в солидной коляске с гербом. Прощались с ним, надо полагать, хозяева поместья: высокий, худощавый, немного сутулившийся брюнет в черном сюртуке, на вид лет пятидесяти; его сын, уж слишком похож, – двадцати пяти; дама средних лет в симпатичном утреннем голубом платье. Рядом двое слуг ждали, чтобы открыть дверь в карету широко и довольно улыбавшемуся гостю – тому самому виконту, ранее служившему в сыске. Чудаковатый тип этот Дершак: невысокий, плотный, круглолицый, с румяными щеками и чуть светящимися коричневыми глазами мага земли мужчина, в сравнении с хозяином дома, выглядел умилительно, особенно в голубом бальном шелковом костюме с бантами и пеной рюш на жабо. Несомненно, виконт Дершак – любитель вычурной помпезной одежды, которая должна всякому подсказать, что он не какой-нибудь там бывший сыщик, а родовитый аристократ.

Толстяк, завидев наш экипаж, кивнул хозяевам, сел в карету и укатил, освободив нам место у широкой лестницы. Хозяева перестали улыбаться и взволнованно посмотрели на нас. Барон Торжик нервно поклонился «старшему по званию»:

– Приветствую вас лорд Дагоран, премного благодарен, что откликнулись на нашу беду.

И перевел на меня немного растерянный и даже испуганный взгляд.

– Маги Диль, штатный и однозначно самый лучший медиум департамента безопасности, – представил меня почему-то холодным, отстраненным тоном Дагоран, одарив хозяев сухим коротким кивком, не утруждая приветствиями. Затем махнул рукой в сторону спрыгнувшего с козел Неро: – И мой коллега – старший следователь по особо важным делам маго Неро Даго.

Странно, с чего у Людвига вдруг испортилось настроение?

– Приятно, очень приятно познакомиться, маги Диль и маго Даго. Позвольте представить мою супругу леди Леандру Торжик и нашего сына и наследника Мартишека Торжика, – суетливо перебегал взглядом с одного из нас на другого барон.

Его еще более растерянные домочадцы откровенно таращились на нас. Ну еще бы, ладно некромант, за последние лет десять их восстановили в правах и массово привлекли на службу короне, народ к этим магам привык. Но вот оборотни – редкие гости в Аэрте, это я уже выяснила. А тут сразу два дагоранца, в числе которых наследный князь, прибыли и смотрят холодно, словно на залежавшееся подпорченное мясо. Довеском к ним медиум прикатил. Судя по мнению обывателей, которое я слышала уже не раз, Торжики ожидали кого-то зловещего и матерого, а не двадцатилетнюю девицу, красивую и уязвимую, увешанную драгоценностями, будто на бал собралась. Вон наследник барона засмотрелся даже, отчего Людвиг непроизвольно рыкнул, чем заставил Мартишека вспомнить о приличиях и этикете. Он отвел от меня глаза и покраснел как девица.

Дагоран безмолвно выставил локоть и хмурым взглядом потребовал у меня принять его «помощь». А я что? Я ничего, приму и с удовольствием. Мало ли какие здесь сюрпризы беззащитного медиума ожидают? Научена горьким опытом посещения дворца.

К моему полнейшему изумлению, в прихожей этого в общем-то чудесного, светлого дома меня встретили лишь трое старых призраков: горничной, пожилой леди и, возможно, конюха, если судить по одежде. «Горничная» и «конюх» с мольбой кинулись ко мне, обдавая легким холодом:

– Освободи… освободи… освободи…

Я сразу взялась за дело:

– Хорошо, освобожу. Но сперва скажите, где труп леди Исабель? И кто ее убил?

Хозяева дома в шоке замерли, испуганно вытаращившись на меня. Слуги так и вовсе прыснули к стенам, оставляя вокруг меня и оборотней свободное пространство.

– Нет трупа… жива она… жива… бродит… следит… врет… лишает чести…

– Молчать! – рявкнула призрачная дама, метнувшись к разволновавшимся «горничной» и «конюху», даже с угрозой замахнулась на них бесплотной рукой. – Прислуга должна молчать! Вам слова не давали! Прочь!

– Здесь я главная! Я решаю, кто может и должен говорить! – рыкнула на нее я, активировав щит и прикрыв им перепуганных призраков от разбушевавшейся души.

– Ты же знаешь, хозяйка призрачного мира, мы, как и ты, не умеем лгать! Но они будут прокляты, если откроют рот и скажут правду. Она тебе нужна такой ценой? – возмутилась леди, которая, оказывается, хотела защитить себе подобных несчастных.

– Отпусти… отпусти нас… отпусти… распахни дверь, позволь нам уйти… устали… – горько зашелестели духи здешней прислуги.

– Ладно, – согласилась я, сочувствуя несчастным.

– И меня, – сухо выдавила призрачная пожилая леди, но заставила себя добавить более вежливо, – прошу.

Я попыталась выяснить у нее про пропавшую девушку:

– Они под клятвой, а вы – нет. Где Исабель? Ее похитили? Убили? Или она сбежала?

– Честь рода Торжик превыше всего. Даже если мне еще вечность придется скитаться меж мирами, – задрав голову, непоколебимо заявила леди. Но при этом в ее давно поблекших глазах сквозила такая безнадега, что душу мне вывернула.

– Хотя бы намекните, где ее искать? – попросила я.

Призрак почему-то повернулась направо, туда, где жались к стене обитатели дома, скривилась так, словно ее заставили кислятину есть, потом, буквально пересиливая себя, процедила с презрением:

– Она не заслуживает даже памяти о себе. Поэтому не ищи ее, слышишь? И им скажи, чтобы не искали! Пусть сгинет! Это ее наказание! Ее плата за ту грязь, что она хотела притащить в род.

– Она же ваша кровь, как вы можете такое говорить? – изумленно укорила я.

– Некоторые растяпы и в бочку с медом порой могут сунуть ложку с дегтем. А в этом поколении, смотрю я, – целый ковшик грязи насыпать пытаются, – зло, с горечью передернула плечами пожилая леди. Потом добавила грустно: – Не бери в голову, милая, лучше позаботься о нас, мы слишком задержались в этом мире.

Тем временем после моих реплик неслось со всех сторон:

– Что происходит?

– С кем она говорит?

– Она точно в своем уме?

Я достала из ридикюля заветный ритуальный мелок и начала рисовать пентаграмму упокоения.

– Полезная информация есть? – деловито уточнил Людвиг, поняв, что я закончила опрос «свидетелей».

Пока рисовала, передала суть разговора, отчего хозяева побелели. Но было видно, что они не поверили, точнее, не мне не поверили, а «наговору» проклятых призраков. Наследник барона даже презрительно губы поджал, шаря глазами по гостиной. Когда трое духов ушли к свету, чему я неизменно порадовалась и, завершив ритуал, вновь обернулась к Торжикам, они взирали на меня с хмурыми, задумчивыми лицами. Я приготовилась к угрозам, обвинениям и прочим хорошо знакомым выходкам, но барон меня удивил. Он задумчиво произнес, глядя мне в глаза:

– Никогда не думал, что процесс изгнания духов такой… простой и в то же время необычный. Вы знаете, что светитесь по активации печати изгнания?

– Изгнанием занимаются некроманты, – мягко поправила я. – Медиумы – развоплощают. Еще точнее, мы освобождаем души от оков того, что прежде не давало им уйти в иной мир на перерождение.

– Вижу, поприще у вас весьма доходное, – нехорошо усмехнулся наследник барона, бросив многозначительный взгляд на мою сверкающую фиолетовыми подвесками диадему и тяжелое ожерелье.

Свой прежний скромный отражатель я оставила дома, в будущем детям пригодится.

– Это благодарность за спасение, полагаю, будет неуместно называть кого, – сухо парировал Дагоран. – И не пафосное украшение, а жизненно важная защита для любого сильного медиума, если вы не знали, господа.

– Простите за нерадушный прием и… как я понимаю, дополнительную работу по избавлению нашего дома от призраков, – спешно вмешалась леди Торжик, бросив сыну предупреждающий и осуждающий взгляд. – Мы подготовили для вас комнаты, чтобы отдохнуть с дороги и, если вы сочтете возможным после расследования, может быть, разделите с нами обед… или ужин?

– Благодарю вас, леди, – кивнул Дагоран, а потом удивил, продолжив: – И конечно, мы с удовольствием разделим с вами ранний ужин, а на обед, скорее всего, обойдемся легкими закусками. Поскольку будем заняты поисками.

– Мы можем надеяться, что вы согласитесь переночевать в нашем поместье? – воодушевился барон, увидев внезапно подобревшего оборотня.

– Да, пожалуй, нам придется остаться до утра, – кивнул Дагоран, благосклонно, но свысока, будто оказал высочайшую милость.

Однако хозяева его снисходительное высокомерие приняли как должное. Я, конечно, понимаю, что Людвиг – единственный и в буквальном смысле неповторимый наследник княжества Дагоран, по сути, принц, хоть и зовется альфой альф. Но вот увидеть людской пиетет собственными глазами пришлось впервые. А ведь стоило ранее задуматься: с чего бы Людвиг с его величеством – накоротке, герцогу Бельтразу – тыкает и рычит на него панибратски? Просто уже с первой встречи в лесу он занял такую линию поведения со мной, что наше с ним весьма неравное положение в обществе как-то само собой уравнялось.

Мне выделили весьма уютную, красивую и большую комнату, чтобы привести себя в порядок после «длинного и утомительного» путешествия. Еще бы, целый час в коляске на ухабах тряслась, это же непередаваемые мучения. Надеюсь, моих коллег тоже не обидели по части проживания. Во всяком случае никто из них не жаловался.

Нам предложили легкие закуски и чай, накрыв стол на зеленой террасе, огибающей часть дома, на которую выходят наши покои. Насладившись тишиной и отдыхом после применения магии, я вместе с Дагораном и Неро отправилась обследовать возможное место преступления. Но ни в комнате Исабель, ни в доме, ни вокруг него не обнаружили ничего подозрительного. Единственное, Неро, сменивший ипостась, прошел по следам девушки и обменялся непонятными мне взглядами с альфой. А может и не взглядами, а эмоциями, раз у них есть такая вот возможность чувствовать друг друга, а у альфы – еще и влиять на сородичей.

Вернув себе человеческий вид, Неро пояснил, что прошло три дня, да и вчерашний дождь сбил след, который за поместьем потерялся. Самые свежие следы говорят, что она точно выходила из дома и комнаты, была на конюшне – все вокруг пропахло ею и сложно точно определить, когда именно. Ее запах даже сейчас витает в воздухе, значит она точно жива. И совсем недавно была здесь. Осталось выяснить, где она прячется… или где ее спрятали. И зачем?!

Теперь Неро достались настороженные, недоверчивые взгляды родных девушки. Еще бы, никаких кровавых следов, отзвуков черных ритуалов не нашел, еще и утверждает, что скромная юная леди практически в прятки с семьей играет.

Оставшиеся полдня прошли в бесплодных поисках. Людвиг даже с помощью некромантии искал труп девушки, правда поднял лишь старые кости животных и… человеческие. Увы, столь древние, что выяснить чьи они было нельзя. Но находка подняла знатный переполох: хозяева решили, что это Исабель, и лишь пояснение, что эта труха от костей почившего лет пятьсот назад, их успокоило. Ну, насколько можно вообще говорить в сложившейся ситуации о спокойствии в семействе Торжик.

Расстроенные барон с супругой не хотели нас отпускать, надеялись, что зловещие медиум и некромант в компании не менее пугающего оборотня найдут их кровиночку. В итоге, нас уговорили остаться на ночь и пригласили отужинать чуть раньше, чтобы мы хорошенько отдохнули. Наверное, про себя хозяева добавили: «И с утра пораньше продолжили поиски».

За ужином Дагоран как бы невзначай завел речь об утреннем госте Торжиков – виконте Дершаке. Мы с Неро не вступали в разговор аристократов.

– Виконт Дершак оказался прелюбопытной личностью. – Расслабленно откинувшись на спинку стула, барон Торжик флегматично крутил бокал с вином, гонял его по стенкам, наблюдая за сим действом. – Не знаю, знаете ли вы, что год назад на него неожиданно свалилось наследство – титул виконта вместе с толпой девиц на выданье и кучей долгов.

– Да, я слышал эту историю, – лениво отозвался Людвиг.

– Лорд Дершак тогда, год назад, пытался заключить брачный контракт о помолвке моего сына и одной из трех его дочерей, но, к сожалению, я был вынужден отказать. Мы не в том положении… ну вы сами понимаете…

– Безусловно, – все так же с ленцой согласился Дагоран.

А вот мне достался его недовольный взгляд, которым он многозначительно указал на мою до сих пор полную тарелку. От любопытства я забыла о еде и Людвигу это не понравилось.

Семья барона этот взгляд подметила и с большим интересом скосила на меня глаза, явно гадая, что нас связывает с младшим князем Дагорана. Эх, еще бы я сама это знала…

Барон меж тем продолжил:

– За этот год виконт с буквально фантастической удачей и упорством выплатил все семейные долги и даже заработал приличное состояние. И на чем? Вы представляете, лорд Дагоран, на овечьей шерсти! Виконт своим золотым овечкам поет такие божественные дифирамбы, что скоро их к лику святых отнесут.

Я нахмурилась, пытаясь вспомнить: неужели, гуляя по Аэрте, пропустила лавки, где продавали бы столь потрясающе красивую и ценную шерсть? Надо бы в секретариате Бельтраза уточнить, там такие дамочки подобрались, что лучше своего лорда-директора знают все и обо всем. А мне на ританскую зиму будет не лишним теплое шерстяное пальто. Вдобавок к моим мыслям рядом прозвучал заинтересованный голос Неро:

– Наверное, подарил нашим любезным хозяевам подарки из этой чудесной шерсти? Не подскажете, где в Аэрте ее можно приобрести? Хочу своей семье на родину хорошие подарки отправить.

Супруги Торжик растерянно переглянулись, сначала высказалась леди Леандра:

– Подарки были отменными, очень известного Торгового дома Мартель! Право не знаю, поставляет ли виконт им свою шерсть.

– Да как может быть иначе-то? С учетом его растущего состояния, – в тон супруге лучился довольством барон и следом похвалился: – Вчера вечером состоялась помолвка нашего сына и наследника со средней дочерью виконта Дершака. За девушкой, как положено, дадут значительное приданое. Полновесным золотом. Земли-то у нас и своей хватает. Так что брачный контракт заключили; за сына, с поддержкой виконта, я могу быть спокоен.

– Поздравляю, – с каким-то необычным азартом отозвался Дагоран.

– Кстати, старшая дочь виконта помолвлена с племянником маршала Шершука. Все знают, что маркиз Шершук – неисправимый холостяк и уже назвал Родерика Хасти своим наследником.

– Ну что вы, не стоит на маршале ставить метку безбрачия, он недавно маги Диль предложение делал… – с уловимым ехидством протянул Дагорана, вызвав у хозяев дома нескрываемое и глубочайшее изумление, а он продолжил развлечение, добавив. – Правда она категорично отказала ему.

– И герцогу Бельтразу тоже. Отказалась стать его женой, – еще больше озадачил супругов Неро.

Барон, кашлянув, осторожно поделился:

– Слышал я при дворе, что его величество сейчас всячески поддерживает и заинтересован в магах… хм-м… с вашим даром.

Вспомнив про короля, я невольно вскинула руку, проверяя диадему на голове, на месте ли моя защита. При этом мысленно содрогнулась от воспоминаний о том, что творилось во дворце по части призраков, устроивших там свой невидимый многочисленный двор.

А вот Торжики задумалась. Я-то мысли не умею читать, но наверняка, сопоставив драгоценную диадему со словами Дагорана о том, что это «не пафосное украшение, а благодарность за спасение жизни» и новостью, что мне еще и маркиз с герцогом предложения делали. Супруги перевели заинтересованный взгляд с меня на сына. Похоже, озаботились: не поторопились ли помолвить его с дочерью виконта.

Леди Леандра решила сама себя убедить в правильном выборе невесты:

– Виконт Дершак за последние две недели заключил весьма выгодные помолвки. А ведь только этим летом вывел всех одиннадцать подопечных девиц в свет и представил Трону и Двору. Его старшая дочь станет в будущем маркизой Шершук, – баронесса, чуть недовольно сдвинув брови, глянула на меня и продолжила менее уверенно, – если повезет. Средняя дочь, леди Марисель, благодаря браку с нашим сыном, – баронессой Торжик. Младшая еще не достигла брачного возраста, но виконт уже присмотрел для нее весьма видную партию и ведет переговоры о помолвке. К тому же вчера за ужином барон обмолвился, что вскоре будет объявлено и о помолвке его двоюродной сестры и двух троюродных племянниц, что достались ему в наследство с титулом. С весьма видными и родовитыми фамилиями.

– Какой необыкновенно деятельный лорд, – оценил Дагоран.

Если для аристократов Торжиков замечание младшего князя было созвучно с их мнением, то я, уже понаблюдав за ним за два месяца, насторожилась. В его словах и особенно кривоватой ухмылке, весьма зловещем признаке, увидела даже не двойной, а тройной смысл.

– И вскорости будет с такой широкой сетью… родовитых родственников, – по-простецки добавил Неро, но и его улыбка несла неоднозначный смысл.

Торжики довольно улыбались – испытывали радость и гордость, что их сын скоро породнится с семьей оборотистого виконта Дершака.

Затем коротко, из приличий коснувшись других аэртских новостей и событий, мы разошлись по покоям отдыхать.

Я приняла ванну, высушила волосы и, надев легкую пижаму и халат, вышла на балкон подышать перед сном свежим воздухом. Здесь, за городом, звезды казались ярче, воздух и наполняющие его ароматы – насыщенней, жизнь – размеренной.

Закинув голову, я любовалась ночным небом, обняв себя за плечи, пока справа не раздался шорох. Вздрогнув и обернувшись, я увидела Людвига… таким, каким видела этим утром дома. Не знаю, босой ли он в этот раз, но на нем снова рубашка, расстегнутая до середины груди, открывающая широкую мускулистую грудь с темными волосками и штаны. И вот, казалось бы, при обычном «полном параде» лорд Дагоран, в форме или в штатском, выглядит солидно и чопорно, а вот сейчас, как и утром, почему-то – неприлично-порочно-искушающе.

– Любуешься закатом, моя красавица? – хрипло проскрежетал Людвиг, медленно скользя взглядом по моим распущенным длинным волосам, которые теребил теплый летний ветерок, чему диадема на макушке нисколько не мешала устраивать на моей голове беспорядок.

– Угу, – прошептала я немного растерянно и чуточку испуганно, ведь вновь вспомнился наш утренний поцелуй.

Тем временем темные глаза некроманта «увлеклись» моей фигурой в халате, хоть вполне приличного вида, длинном, но все-таки исключительно домашнем, подол которого тоже развевался, показывая мои ноги в пижаме – одежке исключительно столичной. До Дершира эта мода еще не дошла.

Людвиг легким, каким-то смазанным, слитным движением оперся о перила и перепрыгнул ко мне. Босой! Потянул меня на себя, перехватив за предплечье одной рукой, а второй – зарылся в мои волосы на затылке, не допуская и мысли о том, чтобы позволить отстраниться. Мы столкнулись взглядами: его – как самая черная ночь и мой – нерешительный, скорее всего, с опаской. Я опасалась не этого мужчину, а собственных чувств. Страшно любить без оглядки, без границ, без уверенности в будущем. Неужели мне досталась именно такая любовь?..

Людвиг мог бы, я знаю, мог бы жестко подавить мою волю, вынудить принять его поцелуй, но на длинный миг замер, заглядывая мне в глаза, в душу, словно умоляя принять или разрешить коснуться. И я сама потянулась, доверилась этому непостижимому мужчине. Поцелуй смел все разумное, оставив пепел запретов и ограничений: горячие, вкусные, запредельно необходимые ощущения затопили каждую клеточку моего существа, а ведь это всего лишь поцелуй. Меня пил Людвиг, я пила его дыхание и вкус.

Миг на судорожный вздох – и мой любимый оборотень, обняв ладонями мое лицо, покрыл его быстрыми нежными поцелуями, жадно вдохнул у виска, на миг прижал к своей груди, потом снова, зарываясь пальцами в волосы, целовал лицо. На маленьком балкончике, под сенью раскидистого дуба и звездами со мной творилось чувственное безумие. Впервые.

Нас больше не разделяли правила и условности, застегнутые на все пуговицы пальто, сюртуки и жилеты – тонкая распахнутая рубашка позволяла ладошками ощущать мужскую грудь, горячую, обнаженную, покрытую волосками. Вдыхать его яркий, чуточку терпкий и истинно мужской аромат. Чувствовать, как перекатываются мышцы под гладкой бархатистой кожей, как твердеет его плоть, упираясь мне в живот, не скрывая сильного желания. Тем самым лишь усиливая мое собственное, плавя меня до состояния беспомощного желе.

Но в какой-то момент по спине словно холодный сквозняк прошелся из злости и ненависти, заставив замереть в руках любимого. Людвиг тоже резко замер, прижал меня к себе и настороженно потянул носом воздух, затем глухо предупредил:

– За нами следят.

Неохотно, словно отдирая от себя кусок кожи, Людвиг взял меня за руку и отвел в комнату, которую тщательно обследовал. Даже тьму выпустил, проверяя пространство:

– Больше не чую чужой взгляд. Но мне это очень не нравится.

– Да, я тоже больше не чую постороннего присутствия, – согласилась я.

– Надеюсь, ты позволишь обезопасить тебя? – скорее для проформы уточнил мой некромант, занявшись установкой магических щитов на входную дверь, балконную и даже на все стены.

Я с нежностью улыбнулась:

– Ты параноик.

– Только если это касается тебя, Мишель, привыкай, – замер он у изножья кровати и глядя на меня спокойным, уверенным взглядом. Словно победитель побежденному условия капитуляции выставил, которые нельзя оспорить, только покорно принять.

Я растерянно пожала плечами. Пусть сам решает: согласна или нет. Людвиг выглядел довольным, как если бы услышал мое «да». Махнул здоровенной рукой, вышел на балкон и растаял в сумерках. Я еще долго ворочалась в кровати без сна, взбудораженная первой и столь яркой чувственностью и страстью.