Глава 26

Её нашли. Машину Андрея нашли.

Мужчина в сером плаще отделился от коллег и жестом попросил меня открыть окно.

Мелькнули документы, что он предъявил и представился.

Прозвучала просьба задать мне несколько вопросов.

— Далеко едете? — был первый.

— Домой, — пожала я плечами.

— Ничего необычного не заметили здесь несколько дней назад? — назвал он дату.

— Заметила. Что перила сломаны. Но когда и кто их сломал, не знаю. Я подумала, плывущей лесиной, — почти не соврала я.

Выпиленный пролёт сломанного ограждения погрузили на грузовик. Видимо, будут сравнивать следы оставленной краски и что-нибудь ещё. Я была не сильна в следственных процедурах.

— А что случилось?

— Это мы и пытаемся выяснить. А давно вы здесь проезжали последний раз?

— Утром.

— А до этого?

— Наверное, как раз в тот день, что вы назвали, — ответила я, сомневаясь, стоит ли рассказывать, что ещё я ездила в госпиталь. Вру я плохо, придумать на ходу что-то правдоподобное не смогу, а вдруг они поедут допрашивать Юльку, поэтому промолчала.

Мужчина внимательно выслушал мои «показания», где мне пришлось подробно рассказать, когда, зачем, куда и как часто я езжу этой дорогой. В награду я получила листок с его телефоном, просьбу звонить, если вдруг вспомню что-то ещё, и пожелание счастливого пути.

— Девчонка ничего не знает, — сказал он коллеге, возвращаясь на мост, ничуть не заботясь о том, что я его слышу.

Серый плащ, засунутые в карманы руки… я вдруг вспомнила, что уже его видела. На снимках из монастыря, что сбросила на мой телефон Ляля. Он разговаривал с белоглазой. И на панихиде тоже был. Это было странно — что там делать следователю? Но сейчас мне было не до головоломок.

Я медленно и с достоинством пересекла освободившийся мост, а потом ударила по газам.

— Андрей, её нашли! — запыхавшись, словно всю дорогу бежала, а не ехала, крикнула я с порога. — Твою машину нашли!

— Я здесь! — ответил он с кухни. — Уже знаю, — развернул стоящий на столе ноутбук.

На экране шли кадры съёмки, как его джип вытаскивают из реки.

У меня было стойкое ощущение дежавю: тот же мужик в сером плаще, та же баба в перчатках. Та же машина, на которой они приехали, что никак не походила на служебную и принадлежащую Следственному комитету — ничем не примечательная иномарка, которую я сразу не заметила у моста.

— Машина известного предпринимателя, пропавшего неделю назад, была обнаружена сегодня в реке, — сообщал закадровый голос диктора. — Андрей Кирсанов, сын убитого три года назад Ильи Кирсанова должен был приехать на панихиду в честь открытия памятной доски в Павловский монастырь, на территории которого похоронен его отец, но не приехал. С того дня никакой информации о нём не поступало… — грузила неподъёмным тестом диктор, высказывая предположение о гибели и, наконец, закончила эпичным: — Тело пока не найдено.

— Меня уже опрашивали, — рухнула я на стул, вдруг осознав, что наша безмятежная жизнь закончена и я соврала следствию. — Чёрт меня дёрнул поехать в город именно сегодня.

Кирсанов сдержанно кивнул. На лице играли желваки.

— Они бы всё равно тебя опросили. В любом случае приехали. Рано или поздно, машину бы нашли. Жаль, что мы за это время так ничего и не узнали.

— Ну не совсем ничего. И сейчас, наверное, начнётся самое интересное.

— Не знаю, насколько это будет интересно, но мне в любом случае нужно искать другое убежище.

— Можешь остановиться у меня в квартире, — наверное, слишком поспешно предложила я, но нежелание с ним расставаться было таким острым, что я была готова на что угодно, лишь бы он не исчезал из моей жизни.

— Не думаю, что это хорошая идея, — покачал он головой.

Скорбная складка у него на лбу совсем мне не понравилась.

— Андрей, — прижалась я.

Он крепко меня обнял.

— Не переживай. Я что-нибудь придумаю. Но оживать мне пока никак нельзя. До той поры пока они думают, что я мёртв, ты в безопасности.

— Да я в любом случае в безопасности.

— Нет, — покачал он головой и зарылся лицом в мои волосы. — Уже нет. Ты самое дорогое, что у меня есть. И самое ценное. Я люблю тебя, Дюймовочка.

Моё сердце сделало смертельный кульбит и остановилось.

— И я тебя, — ответила я, когда оно снова пошло. — И я тебя, Мой король.

— Однажды всё это закончится, и ты станешь моей женой. Мы нарожаем кучу детишек, и больше никогда не расстанемся. Будем жить долго и счастливо и умрём в один день. Как тебе предложение?

— Заманчивое, — улыбнулась я. — Но хотелось бы уточнить один момент. Что у нас сегодня на ужин. Я умираю с голоду.

Он засмеялся.

— А я надеялся, ты что-нибудь привезёшь.

— Ты же собирался готовить, — с возмущением упёрла я руки в бока.

— Ну мало ли что я собирался. Что мне больше нечем было заняться.

— И чем, я стесняюсь спросить, ты занимался?

— Ну-у, у меня были дела. И вообще, я ещё не совсем поправился.

— Угу, для секса, значит, ты здоров, а как почистить картошку, так самый больной в мире?

— Мой руки, — улыбнулся он. — Так уж и быть, чем-нибудь накормлю.

Его «чем-нибудь» оказалось шикарным пловом, что он готовил на улице в казане. Там же на веранде уже был накрыт стол. И не будь я так возбуждена новостями, возможно, даже почувствовала бы запах, но я не почувствовала и вышел шикарный сюрприз.

— О боже, я сейчас лопну, — отвалилась я к спинке кресла, — но остановиться невозможно. Где ты научился так готовить?

— Был у меня армейский друг из Средней Азии, — выдавливал Кирсанов на тарелку чеснок, протушенный в плове головками. — Он и научил.

— А мясо? Где ты взял мясо?

Он укоризненно покачал головой.

— Точно, шикарный кусок баранины, что притащил Рябцев, — стукнула я себя по лбу.

— Не передумала идти с ним на свидание? — загадочно улыбнулся мой Король.

— Не-а, — хитро улыбнулась я.

— Это хорошо. Потому что, если бы ты передумала, мне бы пришлось тебя уговаривать.

— Неожиданно, — смотрела я на него с удивлением.

— Да, хочу, чтобы ты кое-что ему передала.

Он достал какую-то железку и положил на стол.