Глава 27

— Это что?

Я с недоверием покосилась на жёлтый треугольник, означающий «ядовитые вещества», потрёпанный временем и ржавый.

— Помнишь, я сказал, что русалочья заводь похожа на кладбище. Так вот, она похожа на кладбище токсичных отходов.

— Ты достал это со дна? Чёрт побери, ты один плавал в русалочью заводь? — подскочила я.

— Не только плавал, но и нырял. Эй, эй, котёнок, — встал он, чтобы меня обнять. — Ничего со мной не случилось. И русалок там никаких нет. Зато есть бочки с токсичными отходами. Старые, ржавые и, я думаю, начавшие протекать. Поэтому в озере и гибнет рыба. Скоро это станет настоящей катастрофой, если ничего не предпринять.

— И ты хочешь, чтобы я рассказала это Рябцеву?

— И отдала вот это, — подвинул он ко мне железку.

— Чёртов ты Робин Гуд! — покачала я головой.

— Не-е-е, Робин Гуд забирал деньги у богатых и отдавал бедным, а я так, юный следопыт.

Я вздохнула.

— Ещё чего-нибудь хочешь? — спросил он.

— Хочу мороженое и шампанское, — с видом упрямой вредины села я обратно в кресло.

— За поцелуй будет тебе и то и другое, — улыбнулся Кирсанов.

— Я не буду тебя целовать, — посмотрела я на него исподлобья.

— Разве я сказал, что целовать должна ты. — Он наклонился. — И куда я хочу тебя поцеловать, я тоже не уточнил.

— Что-то я перехотела… — начала было я.

— А я нет. По мороженому? — усмехнулся он и подтянул меня к себе.

Это стало нашей ключевой фразой.

— По мороженому? — спрашивал он меня, заходя следом в душ и обнимая под горячими струями воды.

— По мороженому? — спрашивала я, стоя на коленях на кровати, и заползала од одеяло, чтобы сделать ему приятно.

— По мороженому? — спросил он, когда, стоя при полном параде у зеркала, я застёгивала бабушкины серёжки.

— Никакого мороженого, — перехватила я его руку. — Я только что уложила волосы. И вообще, не хочу опоздать. Мне ещё ехать через весь город по пробкам.

— Девушкам положено опаздывать. Поверь, Ромка тебя дождётся. Я бы дождался, — добрался он до края чулка. — М-м-м… — нащупал трусики. — И ты оставишь меня голодным?

— Голодным?! — возмутилась я и шлёпнула его по руке. — Мы только что из постели.

— А я хочу ещё.

— Потерпишь. Говорят, воздержание полезно. Помоги лучше, — повернулась я к нему с серёжкой, что никак не хотела застёгиваться.

— Как жаль, что я не могу сводить тебя на свидание. Не могу тебя даже отвезти.

— Не переживай. У тебя ещё будет такая возможность. Если захочешь, и отведёшь, и отвезёшь, и не раз, — была я сегодня оптимисткой. — А если нет… Знаешь, если ты меня бросишь, то лучше разлюби. Разлюби во что бы то ни стало. Обещай, что разлюбишь.

Он ничего не ответил, щёлкнул замком серёжки и нежно прижался губами к моей шее.

— Люблю тебя, — сказал он тихо.

— И я тебя, — взъерошила я его волосы. — Тебе не пора немного постричься? Ты прям как Тор, хоть косички заплетай.

— Тебе не нравится?

— Очень нравится. Но мне просится чуть короче, чтобы локон не ломался.

— Ну, когда-нибудь подстригусь.

— Ладно, всё, я поехала. Не скучай, — чмокнула я его в щеку. И поднимая повыше подол длинного платья, зацокала каблуками по лестнице.

— Вивьен, — окликнул Андрей.

— Что? — оглянулась я.

— Ничего, — улыбнулся он.