Глава 35

Я подумала, что на фотографиях из монастыря вдова Кирсанова была одета в чёрное из-за панихиды, но она ждала меня в гостиной в такой же траурной одежде. Строгой, я бы даже сказала элегантной, но всё же это была юбка в пол, глухой ворот и длинные рукава. Разве что шапочки на голове не было и светлые волосы были убраны в тугой узел на затылке.

— Привет, — мялась я на пороге и чувствовала себя неловко.

Сначала вела себя как дикарка, когда Катя приезжала к деду, теперь явилась незваной гостьей и не знала, с чего начать разговор и не ляпнуть лишнего, а на самом деле приехала поговорить с бабой, которой Андрей тоже когда-то был сильно небезразличен.

— Проходи, — показала она на диван. — Вивьен, я же правильно помню?

— Правильно, — села я как примерная ученица на краешек.

— Чай, кофе?

— Ничего не надо, спасибо, — покосилась на Костлявую, что разглядывала меня с любопытством хищника: сгожусь ли я на обед.

— Давно мы не виделись, — сказала Катя.

— Да уж, — вымученно улыбнулась я и отметила, что она почти не изменилась: всё так же похожа на русалку. И всё так же вызывает у меня странные чувства.

Сейчас — вину. Мне было совестно, что я считала её пустой, холодной и высокомерной. Возможно, её отстранённость — просто защита. Защита от праздного любопытства и навязчивых расспросов. Девчонке столько пришлось пережить, а люди так любят совать нос в чужие дела.

— Прости, что без приглашения.

— Ничего, — легко простила Катя. — У тебя что-то есть для меня?

— В каком смысле? — удивилась я и снова покосилась на Костлявую.

Она так и будет тут стоять или всё же даст нам поговорить без свидетелей?

Было стойкое ощущение, что всё куда хуже, чем предполагал Андрей, да и Вадим тоже. Вдову Кирсанова контролировали и контролировали каждый шаг.

— Может, твой дед что-то хотел мне вернуть? — спросила Катя с невинным выражением лица.

— Вернуть? Э-э-э, да… хотел, — «Она догадалась про компромат, или спросила наугад?» — гадала я, но вида не подала. — Я тут нашла на катере именной спасательный жилет, фляжку, какие-то старые вещи. Думаю, они тоже принадлежали Илье Андреевичу. Если надо, я могу привезти. Ну, и заехала узнать, как ты, — снова посмотрела я на Костлявую.

Та переступила с ноги на ногу. Кажется, что-то скрипнуло.

— И всё, только жилет и старые вещи? — переспросила Катя.

— Ну-у-у… да, только это. Может, ещё завалялась пара книг в библиотеке, но больше ничего. Они были не настолько близки с моим дедом, общих дел не имели, так, ездили вместе на рыбалку, — сильно преуменьшала я, оглядываясь по сторонам. Увидела за окном отцветающие кусты то ли спиреи, то ли белой сирени. За ними стояла теплица. — О, у тебя сад? И огород, наверное?

— Увлекаешься? — спросила она с полной серьёзностью.

Я не увлекалась, но терпеть не могла, когда не дают поговорить спокойно.

— Я на днях была в монастыре, там уже огурцы пошли, — ответила я, благодарная Насте за её болтовню.

— У меня только первая редиска, — появилось на Катином лице некое подобие улыбки. — Огурцы едва высадили. Ну, пойдём, покажу, — она встала. И когда Костлявая двинулась за нами, остановила: — Не нужно нас охранять. В саду мы будем в безопасности.

Та остановилась, пару секунд подумала, потом коротко кивнула.

Брр-р-р… какая она всё же неприятная. И я бы очень хотела не быть предвзятой, но дело было даже не во внешности Костлявой, что-то злое словно шло от неё изнутри и всё во мне ему сопротивлялось. Или всё же во внешности? А всё остальное я просто придумала?

Мы вышли на свежий воздух. Я с облегчением вздохнула:

— Она везде за тобой ходит?

Катя оставила мой вопрос без ответа. Но я сделала ещё одну попытку.

— Такая худая. Это какое-то заболевание? — конечно, бестактно спросила я, но выкручивалась как могла, чтобы поддержать разговор.

— Она долгие годы была личной помощницей моего мужа, его правой рукой, — следуя какой-то своей логике, ответила Катя.

— Личной помощницей Ильи Андреевича? — уточнила я.

Теперь мне было понятно, почему ей не заинтересовался Андрей — он знал, кто она.

— И да, это врождённое. Липодистрофия. Организм не усваивает жир. Так о чём ты хотела со мной поговорить? — стоя среди грядок, неожиданно улыбнулась Катя.

Странная у её была улыбка. Во-первых, неуместная. Сейчас как-то хотелось посочувствовать женщине, что живёт с таким непростым заболеванием, а всё, что видит от людей: страх, неприязнь, враждебность. Я, по крайней мере, испытала что-то близкое состраданию, и от Кати почему-то ждала слов в её защиту, или, наоборот, что она скажет: на самом деле Костлявая даже хуже, чем выглядит, та ещё тварь, но никак не улыбку. Во-вторых, её улыбка была словно отдельно от лица. Словно девушка просто растягивала губы, но глаза оставались безучастными.

Большие, водянисто-голубые, почти прозрачные, они словно жили своей жизнью в стране грёз и сейчас не принимали участия в разговоре.

— Даже не знаю, с чего начать, — выдохнула я. Оказалось, я совсем не готова к разговору, в том числе и о земле. Вот как сказать вдове, что я хочу забрать у неё землю мужа?

— Может, с того, что ты всё знаешь, — неожиданно ответила Катя.

— Я? Знаю? Что? — удивилась я.

— Разве Илья не рассказал твоему деду, почему я вышла за него замуж?

— Он, может быть, и рассказал, но… — я развела руками. — Я знаю, что тебя звал замуж Роман Рябцев, и ты вроде согласилась, но потом вышла замуж за Илью Андреевича. Что-то случилось? — скорее предположила, чем догадалась, я.