Глава 39

— Это точно бухгалтерия, но какая, я понятия не имею. В общем, если меня убьют, ты знаешь, что с этим делать.

— Не говори глупостей. Рябцев твой, конечно, мудак, но не думаю, что до этого дойдёт. Твоя смерть только осложнит ему жизнь. Это ж пока завещание вступит в силу, пока что к чему разберутся твои родители, прямых наследников двое, значит, вдвое больше мороки.

— Ну, спасибо, — покачала я головой.

— Да, детка, я адвокат по наследным делам, души у меня нет, — улыбнулся Вадик, закрывая коробку. — Я правильно понял, что, кроме этого, ты в дедовых бумагах ничего не нашла?

— Ничего, что может как-то изменить текущее положение вещей.

— Ну тогда сейчас я это унесу и принесу тебе документы.

Хлебнув кофе, я слышала, как он хлопнул багажником, потом дверью машины.

— Как думаешь, со вдовой мне снова придётся встречаться, если я подам в суд? — спросила я, уже подписывая бумаги.

Езерский посмотрел на меня с пристрастием:

— А тебе надо с ней встретиться? Если да, то, конечно, я могу это организовать, потому что на самом деле нет. Но встреча будет исключительно в моём присутствии.

— Мне и надо в твоём присутствии, — согласилась я.

Он кивнул. Сложил подписанные бумаги в папочку.

— Подожди, — вышла я его провожать. — Хочу сфотографировать кое-что.

— Давай лучше я сфотографирую всё и привезу тебе флешку, — отмахнулся от комара Езерский.

— Давай, но кое-что мне надо прямо сейчас.

Я сделала несколько снимков и позволила обнять себя на прощанье.

— Если что, моё предложение в силе, — улыбнулся он, прижимая меня к себе. — Если хочешь, могу на одно колено, с кольцом.

— Не траться напрасно на кольцо, Вадим, — похлопала я его по спине, как борец стучит по татами, когда просит остановить схватку, чтобы он разжал наконец руки.

— Ну я так, напоминаю, на всякий случай. Мне кажется, из нас вышла бы неплохая пара, — наконец, ослабил он объятия.

— Скорее, команда, — улыбнулась я, и чтобы его не обижать, добавила: — Спасибо, Вадим, буду иметь в виду. Спасибо тебе за всё.

Несколько дней, я ждала, что меня приедут навестить какие-нибудь непрошеные гости, но, если кто и приезжал, я не заметила.

Перерыла всю дедову переписку, но увы, видимо, дед действительно уничтожил Катино письмо. Да и что в нём могло быть такого, что имело бы сейчас значение для меня или Андрея? Ничего.

Ну, может, для Рябцева многое бы прояснило, раз письмо было адресовано ему. И у меня тоже были вопросы. Особенно не давала покоя фраза, что тот, кого она любила, трахнул её и никогда не любил.

Это она мне соврала? Или Андрей? Если Андрей, то зачем? Ведь я сама предположила тот же сценарий, вряд ли эта глупая ложь что-то бы для меня изменила — мы не властны над прошлым, мне тоже за некоторые вещи стыдно.

Но вряд ли в Катином письме были ответы на мои вопросы, и я в любом случае его не нашла.

А время шло.

Я собрала выкупленную мозаику. Открыла в календаре июнь.

Ещё немного и пролетит лето. Ещё немного и пора возвращаться на работу.

«Позволь тебя не разлюбить» — прочитала я в миллионный раз, поцеловала написанные рукой моего Короля буквы и отложила.

В сотый раз проверила новости — не появилось ли что про Андрея Кирсанова.

И в очередной раз бросила на язык антацид. Не могла понять отчего, но меня постоянно тошнило, а от этого мела в таблетках с мятным вкусом вроде легчало.

— Опять? — удивилась провизор, выдавая мне очередную пачку таблеток. — Может, тебе к гастроэнтерологу сходить?

— Ну, закончится отпуск, схожу, а пока, надеюсь, само пройдёт.

— А может, тебе тест на беременность? — посмотрела она на меня с подозрением.

— О нет, — выдохнула я, вдруг сообразив, как давно были месячные.

— О да, — улыбнулась провизор, вручая мне коробочку теста.

— Господи, благослови! — первый раз крестилась я, прежде чем пописать.

И я надеюсь, господь там ничего не перепутал и точно понял, чего именно я хочу.

Не перепутал, — улыбнулась я, разглядывая две ярко-красных полоски.

— Я беременна, мой Король, — сказала я его футболке, вдохнула запах, что уже почти выветрился, погладила мягкую ткань. — Я надеюсь, ты рад? Надеюсь, ты ещё меня не разлюбил?..

— Как бы ты хотела назвать девочку? — спросил он меня в тёплой воде лагуны.

Я лежала на его плече. Одной рукой он прижимал меня к себе, другой бросал в воду мелкие камешки, целясь в ямку между камней.

— Не знаю. А ты?

— Мне нравится имя Анфиса. Я бы звал нашу дочь Фисёнок.

— А как бы назвал мальчика? — спросила я.

— Максим. Как тебе Максим?

— Отлично.

— Ну вот и договорились, — улыбнулся он и брызнул на меня водой.

Я не осталась в долгу, подняв целый фонтан брызг и стараясь удрать от него подальше.

Он бросился за мной. Догнал. Окунул в воду. Но я утянула его за собой.

Смеясь, мы барахтались в тёплой воде. Потом истово занимались любовью. Потом уставшие и счастливые лежали на камнях, раскинув руки…

Казалось, это было не месяц, а вечность назад, в другой жизни.

Но жизнь «с ним» закончилась, а «без него» продолжалась.

Новостей по-прежнему не было, Кирсанова не нашли.

И я могла только гадать, где он и что делает.

Я так очередной раз и уснула, прижимая к себе его футболку, а проснулась оттого, что подо мной прогнулась кровать.

Позади меня кто-то сел или я с ужасом ждала, что будет дальше.