Глава 41

— Не думала, что она её адвокат, — удивилась я, увидев в переговорном зале Катю с костлявой женщиной-цербером.

Вадик, как и обещал, договорился о встрече, хотя она была не нужна.

Он даже пытался меня отговорить, но я была неумолима.

— Мне надо, чтобы ты посмотрел на вдову Ильи Кирсанова. Мне кажется, она или под наркотой, или под какими-то препаратами. Я сначала решила, что она слегка не от мира сего, но потом подумала, что, может, её опаивают.

— Мне она не кажется опоенной, — шепнул Езерский, когда мы сели за переговорный стол.

Катя была по-прежнему в чёрном, но выглядела бодро, намного бодрее, чем когда я видела её в особняке. Я тоже была в приподнятом настроении.

«Я заберу свою землю, и хер ты её получишь, — думала я, представляя бородатое лицо Епископа. — И выбора у тебя не будет, только отстать от моего мужика и от бедной девочки».

— Итак, что мы имеем, — сказал темноволосый мужчина в синем костюме. Он сидел на торце стола и был, видимо, адвокатом Андрея и третьей заинтересованной стороной в нашем споре. — Мы ознакомились с предоставленными документами…

С того дня, как ушёл Андрей, прошло пять недель.

Я не спросила Андрея, нужно ли мне забирать свою землю, поможет ему это или нет, но очень надеялась, что поможет, и очень надеялась, что всё это закончится быстрее, но адвокаты Екатерины Кирсановой и адвокаты Андрея Кирсанова больше месяца изучали предоставленные документы.

— Итак, — повторил адвокат Андрея. — Не знаю, знакомы ли присутствующие со сложившейся ситуацией, поэтому на всякий случай введу вас в курс дела. — Он заглянул в бумаги и назвал дату: — … мая на моего клиента было совершено покушение, — сказал он профессионально сильным, но нейтральным по окраске голосом, — но пока найдена только его машина. Если через полгода не будет найдено тело или он сам, Андрей Ильич Кирсанов будет признан погибшим, дело о наследстве пересмотрено в пользу вдовы, и ваш вопрос будет решаться без участия моего клиента, но пока этого не произошло, я позволю себе высказать своё мнение…

Он принялся ещё что-то пояснять, но я не слышала. У меня в ушах стояло слово «полгода».

Андрей не вернётся ещё полгода?

Вот почему он сказал «надолго» — у него был план.

Кажется, теперь я знала какой.

Полгода он хотел скрываться, чтобы его признали мёртвым. Затем он останется без наследства и всё достанется Кате, но её больше не смогут использовать, чтобы затягивать суд, в котором не будет необходимости. Скорее всего, она просто отдала бы всё, что от неё хотят и, наконец, стала свободна.

Я понимала, почему Андрей сказал никому не говорить о наших отношениях и беременности, ведь его ребёнок — его единственный наследник, наследство снова придётся делить.

Я не понимала только одного: зачем им земля. Почему так важно, чтобы она досталась епископу лично. Ну, честное слово, не такая уж это была и ценность. С его доходами землю Епископ мог бы просто выкупить у Андрея.

Или вот ещё? Или он ему предлагал, но Андрей не согласился, поэтому пришлось идти другим путём — заставить Катю оспаривать наследство. Возможно, Епископ тоже упёрся и не хотел уступать, тем более какому-то мальчишке, который возомнил о себе бог весть что.

— По моему профессиональному мнению, — подвёл итог адвокат и заставил меня включиться в происходящее, — ваши притязания обоснованы, поэтому, обладая всеми нужными полномочиями, я подписал ваши бумаги о…

Витиевато, запутанно, многословно он, наконец, выразил свою мысль и протянул Вадиму документы.

— Да, у нас тоже нет вопросов, — просто сказала Костлявая, посмотрела на Катю, словно та имела право голоса. Та кивнула.

— Ну всё, — шепнул мне Вадик, пока на другой стороне стола завязалась беседа, — я же говорил, что проблем не будет и надобности всех собирать не было.

Но я знала, что надобность была.

— Простите, Екатерина, — сказала я, когда все стали собираться, — могу я переговорить с вами. Наедине, — выразительно посмотрела я на Костлявую.

— Подождите, пожалуйста, снаружи, — попросила девушка свою дуэнью. Та под пристальным взглядом адвоката Кирсанова была вынуждена откланяться. Вадим тоже вышел.

— Кать, может тебе поговорить с Романом? — спросила я, когда мы остались одни. — Может, ему пора знать правду?

Она покачала головой.

— Пожалуйста, ничего ему не рассказывай.

— Ну, мы не настолько близки, чтобы я вела с ним задушевные беседы. Но сказать, что ты хочешь с ним поговорить, я могу, и он что-нибудь придумает.

Она покачала головой.

— Считаешь, ему нельзя доверять? — спросила я.

— Почему нельзя? — удивилась она.

— Потому что он тоже пытается купить у меня землю.

— Он пытается… — Её брови взлетели вверх. — Господи, ну, конечно! — поняла она что-то, до чего мне самой явно было не дойти. — Он просто пытается помочь Андрею.

Я подумала, что в её словах есть смысл. Что всё это время я считала Рябцева врагом, а он… он просто пытался сделать то же, что и я. Пытался выкупить землю у меня, чтобы вывести из-под удара Кирсанова.

— Он… — посмотрела на меня Катя. — А что ты собираешься делать с этой землёй?

— Я бы снесла к чертям с лица земли и этот монастырь, и эту церковь, — ответила я в сердцах. — Но божьи люди не виноваты в том, что творится под прикрытием церкви, которой руководит ряженый патриарх, поэтому, наверное, передам землю в безвозмездное пользование монастырю. Интересно только, зачем Епископу земля, — не стала я скрывать, что знаю, кто за всем этим стоит.

— Земля? — она пожала плечами. — Ему не нужна земля. Ему нужно то, что в этой земле.

— В земле? — пришла моя очередь удивляться. — Что может быть в земле? Полезные ископаемые? Газ? Нефть? Золото, бриллианты? Может, там зарыт клад?

Экскурсовод говорила: решение о строительстве монастыря было принято ещё в 1905 году и в том же году приехали первые три насельницы. Но потом были зверски убиты какими-то беглыми каторжниками, что скрывались с наворованным добром.

Что, если эти каторжники там спрятали награбленное?

Но на территории уже столько всего понастроили, клад, если и был, его давным-давно нашли.

Да и так ли был ценен этот клад?

— Да будь там хоть все сокровища дома Романовых, — сказала я, — их уже давным-давно выкопали и вывезли.

— И всё же ты сделаешь огромную ошибку, если передашь землю монастырю. Андрей столько лет из-за неё судился. Он очень расстроится. Нет, он никогда тебе не простит, если она достанется церкви. Неужели он тебе этого не сказал?

— Да как-то ему было не до того, чтобы обсуждать со мной землю.

— Да? — усмехнулась она. — Чем же вы занимались?

— Он пытался выжить, — смерила я её взглядом.

— Ну в любом случае ему больше ничего не грозит, — она опустила глаза, словно собиралась уйти, а потом вдруг резко подняла. — Теперь в опасности ты.

Меня словно ледяной водой окатило от её взгляда.

— Не думаю, что всё настолько плохо, — легкомысленно заявила я.

Но всё оказалось куда хуже…