Глава 14

Четыре года спустя

Марк

Из аэропорта сразу еду в нотариальную контору. Не понимаю, зачем этот фарс с присутствием всех членов семьи на открытии завещания, если его содержание всем хорошо известно. Но ослушаться маму и проигнорировать её просьбу не решаюсь. Она не виновата в моём конфликте с отцом, и ей сейчас очень нелегко. Поэтому я тут. В глупой, унизительной роли лузера, которому не достанется ничего.

Заранее предвижу довольную физиономию Макса. Ещё бы – сбылась мечта идиота: он получил всё, стал самым молодым миллионером столицы.

Мне плевать. Я участвую в этом спектакле только ради мамы. Пусть братец потешится, если это ему доставит удовольствие. Не сомневаюсь, что пройдёт совсем немного времени, и он спустит всё, что с таким трудом нажил наш отец. Как бы он ни хорохорился, нет у Макса ни бизнес-хватки, ни терпения, ни умения стратегически мыслить. А то, что первой по миру пойдёт софтверная [1] компания, в которой я работал до отъезда, я и вовсе не сомневаюсь. Если отец не особенно уделял ей внимание, то его сынок в лучшем случае от неё вовремя избавится, а в худшем – быстро похоронит.

Папа поступил очень недальновидно. Жаль, конечно… За три года я с этим уже смирился. А поначалу было очень больно и обидно, хотя отец наказал меня вполне заслуженно. Осознаю, что я сам во всём виноват…

Вспоминаю тот знаковый разговор с папой… Мы тогда последний раз говорили по душам.

- Марк, это правда, что ты очень жестоко обошёлся с девушкой, которая рассказала в университете, что мы тебя усыновили?

Отпираться нет смысла. Всё именно так и было.

- Да, к сожалению. Я допустил ошибку… Признаю, но исправить ничего не могу.

- И всё из-за чёртового наследства? – папа выходит из себя и стучит кулаком по столу. – Я ещё не умер, а ты уже дичь творишь ради денег и власти? Совсем берега потерял?

- Да причём тут это?

- Ни при чём? Дело вовсе не в наследстве?

- Да! Не в нём. А в репутации…

Отец не дослушивает.

- Значит, раз дело не в наследстве, то ты не сильно расстроишься, если я тебя его лишу! Ты не достоин моих денег! Я всю жизнь старался вести бизнес чисто и никогда, никогда не шёл по головам. Потому что это низко! А твой поступок – вообще за всеми мыслимыми гранями! Мстить девушке! Ещё и так жестоко. Из-за какой-то ерунды. В голове не укладывается! Когда? В какой момент я допустил ошибку, и ты вырос таким чудовищем?

Возразить мне нечего. Не вижу смысла оправдываться… Отец вправе свои деньги оставлять кому угодно. Да, я был уверен, что получу как минимум половину на правах сына. Но когда я придумывал наказание для Тани, меня меньше всего беспокоило это долбаное наследство. Куда важнее была моя честь. И меня бесит, что отец этого не понимает! Ещё и ахинею несёт по поводу воспитания.

- Ну что ты… Это не ты виноват, а мои гнилые гены. Так ведь? Ты об этом думаешь, но не решаешься произнести вслух? А не хочешь спросить у своего сына с голубой кровью, откуда девушка узнала о том, что я вам не родной?

- Спросил. Он сказал, что она подслушала ваш разговор.

Вот они – двойные стандарты! Макс не уследил за языком и разболтал нашу семейную тайну, но обещанного наказания не понёс. Конечно, кто ж накажет родного сына… Другое дело приёмыш – на него с чистой совестью можно спустить всех собак. Как же больно и обидно! Я ведь привык считать родителей родными…

Слово за слово – мы много лишнего наговорили друг другу в тот раз. Я вовсе не снимал с себя ответственности за то, как подло поступил с Таней. Но смириться с несправедливостью отца так и не смог…

Жизнь рушилась на глазах. Вернее, она напоролась на рифы, ещё когда мне было шестнадцать, и я узнал, что меня усыновили. Все последующие годы я успешно латал в ней дыры, которые появлялись то тут, то там, и пытался делать вид, что всё по-прежнему.

Удавалось ли мне это? Судя по всему, не очень. Иначе как объяснить то иррациональное, навязчивое стремление причинить боль Тане, чтобы компенсировать свою?

Теперь разом отвалились все латки, и мой корабль стремительно пошёл ко дну…

Я вернулся в точку, когда потерянный шестнадцатилетний мальчик не знал, как ему жить дальше. Я стал чужим для своей семьи. Но и родным я для них, видимо, никогда не был… То, с какой лёгкостью папа вычеркнул меня из завещания и из своей жизни, лишь подтвердило мои худшие опасения.

Уже через неделю я покинул страну и отправился учиться в магистратуру в Европу. Там, где меня никто не знал. Там, где я не стал бы всеобщим посмешищем. Там, где не было моего ненормального братца и несправедливого отца. Там, где можно было начать жизнь с чистого листа, без ярлыков и завышенных ожиданий со стороны окружающих…

Я больше не хотел быть сыном крупного бизнесмена, мажором, родившимся с серебряной ложкой во рту. Уверен – я в состоянии добиться всего сам, не прикрываясь папиными регалиями, связями и деньгами. И пусть мой корабль потерпел крушение, я выплыву и непременно построю новый.

За три года я научился самостоятельности и независимости от отца и его денег. Я научился укладываться в заработанные средства и категорически не принимал помощи от родителей. Непросто было отказаться от многолетних привычек, но для меня это стало делом принципа.

И вот я приехал на последний ритуальный танец – открытие отцовского завещания. Скучная процедура, никакой интриги, происходящему радуется только Макс. Ещё бы – это его звёздный час! Мне не терпится покончить с этим фарсом, чтобы отправиться в арендованную квартиру и завалиться спать.

Но, оказывается, даже скучная процедура может преподносить сюрпризы...

Думаю, любой практический психолог получил бы профессиональное удовольствие, наблюдая за нами, пока нотариус зачитывает текст завещания. Мама сидит с неестественно ровной спиной, напряжена и взволнована. Полагаю, ей заранее известно всё, что будет озвучено, и она не согласна с решением отца. Нервничает, как всё пройдёт, как я отреагирую. Боится конфликта.

Братец же абсолютно уверен в себе и своей победе. Он вальяжно раскинулся на стуле, с лица не сходит самодовольная ухмылка. Взгляд полон вызова. Думаю, Макс уже прикидывает, куда и как потратит отцовские деньги… А ведь он должен взять на себя финансовую ответственность за маму.

Не знаю, каким было суммарное состояние отца перед смертью. Всё-таки в последнее время он почти полностью отошёл от дел, всем заправляли директора, которых никто не контролировал. А уж что произошло с бизнесом за полгода, что его нет, даже представить боюсь. Не верю я всем этим, якобы, безгранично преданным людям. Наверняка безбожно воруют, почувствовав отсутствие хозяина. Без сильной руки управлять такой махиной, как империя отца, невозможно…

Первое, что шокирует, – суммы на папиных счетах. Они подозрительно маленькие. Не думаю, что отец накануне смерти вдруг решил во что-то вложиться. Куда же делись деньги?

Второе – всё до копейки, что не крутится в бизнесе, он завещал маме. Ещё ей достался наш дом. Когда нотариус сообщает об этом, у Макса вытягивается лицо. Видимо, он уже примеряет на себя корону отца, но без дворца королевство выглядит не так круто и полноценно. Впрочем, братец получает роскошную квартиру в престижном районе столицы и вряд ли вправе выражать недовольство.

Третье – софтверная компания совершенно неожиданно достаётся мне. Не представляю, почему вдруг отец поменял своё решение оставить меня ни с чем. Не скрою – мне приятно. И пусть это мелочь на общем фоне наследуемого имущества, но ощущение себя лузером, выставленным на посмешище, становится не таким острым.

В каком состоянии компания – я не знаю. Она никогда не могла тягаться по доходам с производством или экспортными операциями, но всегда уверенно держалась на плаву и давала стабильную прибыль.

Макс кривится, давая понять, что не больно-то нужна ему головная боль с программистами, ведь фирма приносит копейки, при этом требует напряжения мозга, чего он терпеть не может. Не сомневаюсь – братец озадачен тем, что ему достаётся лишь папин бизнес, а не деньги, которые можно легко снять со счётов и ещё проще потратить.

Тем не менее мероприятие заканчивается на торжественной ноте, настроение у Макса приподнятое. Мы подписываем документы и выходим на улицу.

- Мама, что-то я не понял, куда делись все деньги со счетов. Ты случайно не в курсе? – наседает на маму брат, стоит нам спуститься с крыльца.

- Знаю. Папа незадолго до смерти перевёл их мне и сказал вложить во что-то по своему усмотрению, – мама отвечает спокойно, будто обсуждает покупку в магазине литра молока.

- Но ты же ничего не смыслишь в бизнесе!

Эта информация брату явно не нравится. Ещё бы! Отец знал, что делает. И я очень рад за маму. Она заслуживает безбедной самостоятельной жизни. Меньше всего мне хотелось, чтобы она зависела от Макса.

- Не волнуйся, я могу нанять консультанта, мне это по карману.

- Он тебя по миру пустит! – брат заводится и начинает брызгать слюной.

- Не волнуйся за меня, Максимка. Если прогорю, значит, не судьба мне стать бизнес-леди, – она говорит снисходительно, с лёгкой улыбкой.

- Я сам решу, куда мы их вложим! – безапелляционно выдаёт брат, а мама на сей раз молчит, то ли соглашаясь с ним, то ли давая понять, что намерена поступить по-своему.

Ого! Он в мечтах уже присвоил эти деньги себе. Наглость – второе имя Макса Городецкого.

Не вмешиваюсь в этот разговор. Мне нечего с ними делить – я получил то, что никому больше не надо. Впрочем, я пока не понимаю, надо ли оно мне.

Мысленно пересматриваю свои планы на ближайшие дни. Думал, кроме мамы, меня тут ничего не держит. Теперь же придётся что-то решать со свалившимся мне на голову наследством: провести аудит, прикинуть рыночную стоимость компании и шансы быстро продать её за реальные деньги.

- Сынок, ты с нами? – с надеждой в голосе спрашивает мама.

С ней я бы поехал с огромным удовольствием. А вот лицезреть физиономию брата у меня нет ни малейшего желания.

- Нет, мам, я в гостиницу. Хочу отоспаться. Завтра встретимся, как договаривались.

- В гостиницу? Что так? – ехидно вмешивается Макс. – Неожиданно почувствовал себя миллионером, получив в наследство вшивого кота? Или надеешься, что он вдруг окажется сказочным Котом в сапогах?

Мне плевать на то, что болтает этот недоумок. Хочу поскорее распрощаться с ними, поесть и пристроить голову на подушку. Стараюсь держать себя в руках ради мамы. Знаю, она очень переживает из-за наших с братом ссор. А ещё она страдает из-за того, что мы выросли нехорошими людьми. Увы, у меня нет морального права её в этом разубеждать.

Успокоившись насчёт денег, Макс наконец садится на своего любимого коня и начинает меня прессовать. Сколько оскорблений я выслушал от него за последние годы, когда приезжал навестить родителей, – не счесть.

- Марк, ты – жалкий тупой лох. Я сделал тебя как младенца, – смеётся, и мне безумно хочется съездить ему по роже. – Я разыграл тебя как по нотам. А ты, лошара, даже не догадался об этом! Более того, сам подыграл мне!

Брат выдаёт какой-то бессмысленный набор слов. Не собираюсь с ним сцепляться при матери. Всё-таки я взрослый мужчина и давно научился держать себя в руках.

- Думаешь, эта девка всем разболтала про тебя? А нифига подобного! Это я виртуозно вбросил инфу, воспользовавшись тем, что она знала твою страшную тайну. А ты повёлся и превзошёл даже самые смелые мои ожидания, расправившись с ней как моральный урод. И тем самым дал мне чудесный козырь, сам подтолкнул меня открыть папе на тебя глаза, – Макс кривляется и мерзко смеётся, а я в режиме замедленной перемотки пытаюсь осознать сказанные братом слова.

“Это не Таня… не Таня”, – стучит в висках под аккомпанемент смеха брата.

- У тебя было столько времени и возможности во всём разобраться и сдать меня отцу. Но ты оказался просто полным ничтожеством, редкостным лохом и подарком судьбы для меня.

Не выдерживаю. Срываюсь. Бью его изо всех сил. Макс тут же начинает визжать.

- Дегенерат! Ты мне нос сломал!

Мама хватается за салфетки, вытирает капающую кровь. А я разворачиваюсь и ухожу. Убегаю прочь… От чудовища, считающегося моим братом. И впервые в жизни радуюсь, что мы с ним не одной крови…

Добро пожаловать в ад…

Как добираюсь до гостиницы и оказываюсь в номере – не помню. В груди горит огнём. Дышу поверхностно. Физически ощущаю тёмный шар, застрявший чуть ниже горла и не дающий сделать глубокий вдох.

Я – идиот…

Макс сто раз прав. Я – тупой лох, который позволил развести себя как котёнка. Чудовище, которое растоптало самое светлое, что встретило в жизни. Таких, как я, нужно сажать в клетку и изолировать от общества. Потому что я опасен для нормальных людей. От меня одни сплошные несчастья… Лучше бы моя горе-мамаша аборт сделала…

Я ведь любил Таню… Был одержим ею…

Любил даже тогда, когда думал, что она – продажная девица…

Какого чёрта не послушал своё сердце? Почему не поговорил с ней, не спросил у неё напрямую? Неужели не понял бы, говорит ли она правду? Какого чёрта пошёл на поводу у своего мстительного разума и эгоизма? Зачем? Разве стало мне от этого легче?

Больно… Больно так, что впору на стену лезть… Ненавижу себя… Я – малодушное ничтожество. Правильно отец наказал меня. Даже мало.

Как теперь жить?

Выспаться не получается. Ночью копаюсь в соцсетях в надежде найти Танин профиль и убедиться, что у неё всё хорошо, но не нахожу.

Она тогда неожиданно забрала документы из университета. Эдик удивлялся и выражал недовольство. Но никто не знал, почему она ушла. Неужели из-за моей выходки? А может, её кто-то другой обидел? Поначалу все знали, что я за неё любого урою, а потом получили карт-бланш. Чёрт…

Ненавижу себя…

Самобичевание изводит меня настолько, что мама решает, будто я заболел. Больших усилий стоит отмахнуться от её навязчивой опеки. Я сейчас не способен общаться с людьми. В голове то и дело всплывает книжное словосочетание “уйти в монастырь”, которое как нельзя лучше характеризует то, что мне сейчас необходимо. Хочу раствориться, стать невидимкой. Чтобы никто меня не видел и не мешал вспоминать… Неимоверно вкусные губы, женственные изгибы, молочную кожу и розовые горошины… Как мне было хорошо! Почему… Почему я не дал волю своим чувствам? Ведь я ей нравился… Она мне доверяла… Мы могли быть вместе… Перед глазами – растерянное лицо и слёзы... Уже тогда чувствовал себя чудовищем. Сердце и интуиция хором кричали, что напрасно я её обижаю…

Как мне теперь с этим жить? Как не сойти с ума от боли и отчаяния?

Разбираться с доставшейся мне фирмой в таком состоянии я не способен. Заезжаю, коротко общаюсь с директором и прошу переслать мне по электронной почте все отчёты, финансовые документы и активные договора. По возвращении домой отправляю часть полученных материалов специалистам. Нужно понять, каково состояние дел и есть ли перспективы выгодной продажи или, наоборот, небольшого рестайлинга для повышения прибыли.

Идея возвращаться на родину и возиться с наследством мне не нравится, тем более что нынешняя работа меня вполне устраивает. Но почему-то кажется, что папа отдал мне эту фирму неспроста. Что-то он имел в виду этим жестом. То ли надеялся, что хоть эта часть его бизнеса останется на плаву, то ли, наоборот, там всё настолько плохо, что она должна стать моим наказанием.

Он ведь купил её по случаю, незапланированно. Просто предложили выгодное вложение, а я в то время как раз собрался поступать в университет на программиста… Отец тогда сказал:

- Хорошее дело, будешь там практиковаться. Подберём тебе солидного ментора, чтобы слепил из тебя профи.

Папа никогда не отговаривал меня от выбранной профессии, хотя неоднократно подчёркивал, что хотел бы сделать меня своим преемником. Я все его мечты спустил в унитаз…

Анализ полученной из фирмы документации говорит о том, что они в последние годы перешли от серьёзных масштабных проектов, которыми занимались, когда я там работал, к более мелким и примитивным. Можно сказать, берутся преимущественно за ширпотреб. Самые квалифицированные программисты давно покинули фирму, на замену им взяли специалистов уровнем пониже, сократив фонд зарплаты. Выручка едва покрывает расходы, в отдельные месяцы даже уходят в “минус”.

Деградация, которой я опасался, налицо. Вряд ли при таком состоянии дел за фирму удастся выручить приличную сумму.

- Мне кажется, не стоит мелочиться, – говорит мне мой друг и по совместительству босс Михаэль, когда мы встречаемся с ним в выходной день в баре. – Я бы уволил всех к чёрту, свернул все заказы и перестроился на совершенно другой рынок и другие задачи. В твоей стране рабочая сила дешевле, чем у нас. Но толковых программистов немало. Можно стать привлекательными для здешнего айти-рынка, если заказы брать тут, а реализовывать – там. Эта схема давно работает и хорошо себя зарекомендовала.

Я подумываю об этом, но тогда мне придётся надолго вернуться на родину. Пока штат подберу, пока налажу работу. В то же время я должен быть здесь, чтобы искать заказы и заниматься рекламой. Придётся разрываться.

При моём нынешнем состоянии плотно загрузить себя работой оказывается правильным решением. Чем больше голова забита продуктивными мыслями, тем меньше места в ней остаётся для ностальгии, самокопания и самобичевания. Может, удастся хоть немного притупить душевную боль…

Принимаю схему Михаэля и лечу на родину с неприятной миссией – мне предстоит уволить всех или почти всех сотрудников. Готовлюсь отбиваться от шквала негатива. Но мой бизнес-план можно реализовать лишь при жёстком подходе и радикальных хирургических методах. Уверен, что я – хороший программист, а теперь мне предстоит стать жёстким и эффективным руководителем. Таким, как был мой отец.

Первые дни провожу, изучая детально материально-техническую базу и составляя распоряжение о модернизации. Попутно прошу кадровичку приготовить мне личные дела всех разработчиков. Остальных тоже придётся фильтровать, но чуть позже.

Мой план прост: собрать всех сотрудников и напрямую изложить им свои намерения и видение будущего фирмы. Предложить им несколько проверочных заданий. Кто захочет остаться, должен будет их выполнить. Если с заданиями справятся все, то увольнений не будет, фирма просто изменит специфику задач и направление работы. Но это – идеальный исход, которого, естественно, достичь не удастся.

Компания располагается в огромном современном офисном здании и занимает два этажа в правом крыле. Перед началом рабочего дня возле лифтов выстраивается очередь, будто за дефицитом во времена Союза.

Протискиваюсь в частично заполненную кабину и бросаю на себя взгляд в зеркало. Немного волнуюсь перед предстоящим мероприятием. Никогда не увольнял людей, тем более так массово. Надеюсь, хоть тут мой мерзкий характер окажется на руку.

Девушку, стоящую передо мной, не узнать: элегантное пальто, идеальная строгая причёска. Ног не вижу, но не сомневаюсь, что там каблуки. За годы, что мы не виделись, она заметно похорошела. Таня уже не та восемнадцатилетняя девчонка в диковинных балахонах, которую я знал и любил, а красивая молодая женщина. У неё всё хорошо...

Она не одна – с ней парень примерно её возраста или чуть старше. Они не обнимаются, но он держит её за руку. Друг другу так улыбаются, что не остаётся ни малейшего сомнения, что их связывают отношения.

Таня стоит ко мне спиной и не видит меня. Она скользит взглядом по зеркалу, словно проверяя, всё ли в её внешности в порядке, и наши глаза на мгновение встречаются. Как когда-то давно в санузле студенческой общаги… Именно эти мгновения я всегда вижу во сне…

Душу мгновенно обдаёт кипятком… Привычный уже ком под горлом критически увеличивается в размерах, грозясь полностью перекрыть доступ кислорода.

-----------------------------------

[1] Софтверная компания – компания, основным продуктом которой является программное обеспечение.