Глава 16
Мнимого спокойствия хватает только до момента, когда возвращаюсь на рабочее место. Вся моя уверенность испаряется. Я растеряна и не знаю, чего ждать и как вести себя в сложившейся ситуации…
Сколько бы ни убеждала, что мне плевать, что я давно пережила и переболела то, как обошёлся со мной Марк, трясущиеся от волнения руки свидетельствуют совсем об ином… Я ничего не забыла. Не зря говорят, что женщина помнит своего первого мужчину всю жизнь.
- Что скажешь? – хмуро спрашивает Юра, когда в обеденный перерыв мы выходим перекусить.
Мне вовсе не хочется впутывать парня в воспоминания о прошлом. Особенно о таком унизительном и нелицеприятном.
- Завтра посмотрим, что за задания он нам даст, а там уже будем думать, – отмахиваюсь, не желая говорить о Марке и обсуждать его планы, которые нам неизвестны.
- Мне показалось или ты с ним знакома?
- Он учился в том универе, где я на первом курсе была. Только старше на несколько лет.
- И как он? Наши не слишком серьёзно его восприняли, собираются разбегаться, считают, что с ним каши не сваришь. У нас и так в последнее время с заказами напряг, а тут ещё этот молокосос.
- Не преувеличивай. Ему лет двадцать пять, он не так уж и молод.
- Всё равно выглядит несерьёзно. И эта идея поменять направленность заказов – бред сивой кобылы. Нас на рынке уже знают, а тут придётся начинать с нуля, и ещё неизвестно, как пойдёт. В общем, моё мнение: мальчишка понтуется. А расплачиваться за этот выпендрёж придётся нам.
- Вот и займись поиском альтернативных вариантов, – улучив момент пытаюсь воззвать к здравому смыслу.
- Может, ты и права, надо бы обновить резюме, – выдаёт задумчиво. – Кто знает, что этот мажор придумает? Завтра посмотрим, что за задания будут и что за условия этот новый нам предложит. Может, зарплату поднимет?
- Да, мечтай… Как бы не разогнал нас всех как профнепригодных…
Городецкий – человек без совести. Наверняка ему ничего не стоит выкинуть на улицу весь штат нашей фирмы. Не могу сказать, что я так дорожу этой работой. Уверена, что могла бы найти себе что-то подходящее и даже более высокооплачиваемое. Но я уже так привыкла работать вместе с Юрой, что плохо себе представляю жизнь, в которой мы встречаемся дома лишь по вечерам.
Ночью сон возвращает меня в ту поездку на олимпиаду. В те минуты, когда мне казалось, что счастливее быть невозможно. И в ту последнюю, когда я с размаху полетела в пропасть…
Мне часто снится, что я падаю с огромной высоты: с крыши высотного дома или просто с обрыва. Я успеваю прочувствовать весь ужас от падения до того, как просыпаюсь. Так и сегодня. Вскакиваю и не сразу понимаю, где нахожусь. Тянусь к ночнику, чтобы разогнать морок. Сколько лет должно пройти, чтобы я смогла избавиться от этих сновидений?
Утро наступает слишком быстро. Едва приехав в офис, узнаём, что через час нам выдадут проверочное задание. Некоторые коллеги ворчат, что у них горят проекты, они не укладываются в график, и нет времени на развлечение капризного мальчишки. Они все слишком снисходительны к Марку и пока ещё не знают, каким бессердечным чудовищем он может быть.
Первое потрясение у весельчаков вызывает задание. Каждый решает сам за себя, но по возмущённым разговорам в коридоре понимаю, что далеко не все справились с ним. Мне удаётся всё решить, но я недоумеваю, зачем было так закручивать. Что Городецкий хотел этим продемонстрировать? Что он умный, а мы все дураки и ничего не стоим? Недаром я интуитивно чувствовала какой-то подвох.
Самое неприятное, что Юра оказывается среди тех, у кого программа в полном объёме так и не заработала. Он растерян, не понимает, как мог так оплошать, ведь задание не было трудным.
- Мажор нереально загоняет, надо бы спустить его с небес на землю.
- Юра, угомонись. Он тут хозяин-барин. Что хочет, то и делает. Не лезь на рожон и подожди официального оглашения результатов проверки и её последствий.
- Как ты себе представляешь, чтобы я угомонился? А если он меня уволит? Куда я пойду? Что я буду делать?
Очень хочется напомнить, что никто не мешал ему уже давно озаботиться поиском запасного аэродрома, и тогда сегодняшние результаты оказались бы куда менее болезненными. Но он на взводе, и я не рискую лезть на рожон.
Директор собирает нас в конце рабочего дня.
- Коллеги, я сделал всё, что мог. Но, к сожалению, у меня ничего не получилось. Тем, кто сегодня не справился с заданием, придётся написать заявление по собственному и искать другую работу.
Никто не возмущается. На удивление, все притихли.
- Казакова, Максимов, Терзиев и Гринько – завтра в десять вас ждёт у себя Городецкий.
Переглядываемся. Что ещё он придумает для нас?
Нервы на пределе. Если Юру уволят, то и я тут не останусь! Нет ни малейшего желания работать с этим самодуром. Устроил тут террор!
- Говоришь, что вы были знакомы в университете? – по возвращении домой парень устраивает мне допрос.
- Так в университете все друг с другом знакомы, – не понимаю, к чему он клонит.
- Ты спала с ним? – голос становится злым.
- Что за глупые вопросы?
- Отвечай!
- Юра, ты в своём уме?
Я не хочу ему врать, привыкла всегда говорить правду. Но и отчитываться о своём прошлом не имею желания. Особенно, когда вопросы задаются таким тоном.
- Спала значит… И за это он дал тебе готовое решение? Признавайся!
Ловлю дежавю, всё это я уже когда-то слышала…
- Что ты мелешь? Какое готовое решение?
Возмущению нет предела. Ладно, Ковалёв тогда ляпнул глупость из-за грязных слухов и потому, что ещё не знал меня. Но Юра! Как такое вообще возможно?
- Хочешь сказать, что ты такая прям умная, что всё сама сделала и написала?
- Именно это и хочу сказать!
Как же противно, когда близкий человек выдвигает такие нелепые обвинения! Ему бы уже остановиться…
Даже представить боюсь, куда может завести нас этот разговор. Но Юра хлопает дверью и уходит. Он иногда так делает, когда мы ссоримся. Говорит, что ему надо проветриться и успокоиться. Знаю, что вернётся через пару часов замёрзший, но адекватный.
А я использую это время тишины наедине с собой для того, чтобы собраться с мыслями и в который раз задаться вопросом: нужны ли мне эти отношения? Чем дальше, тем более токсичными они периодически оказываются. И тем чаще я сомневаюсь, что у нас есть общее будущее.
Поначалу Юра очень красиво за мной ухаживал и долго добивался. С трудом оправившись от болезненной первой любви, я не сразу оттаяла и подпустила его к себе, долго не могла довериться и перестать искать в его словах и поступках двойной смысл. Но когда наконец расслабилась и позволила себе влюбиться, то погрузилась в отношения с головой. Растворилась в них, мечтала, строила планы. Меня любили, во мне нуждались, без меня не могли жить… Разве не это – самое настоящее счастье?
Я так радовалась, когда Юра предложил мне жить вместе. С бабушкой у меня отношения так и не стали тёплыми и доверительными. Она приютила меня и обеспечила лечение, но не смогла стать по-настоящему родным человеком, между нами всегда присутствовала невидимая ледяная стена. Я была ей безмерно благодарна, но всегда чувствовала себя в её доме гостьей. А у мамы совсем поехала крыша, и она перестала отвечать на мои телефонные звонки… Я была безгранично одинока…
Юра по-настоящему отогрел мою душу, стал лучом света и самым родным и близким для меня человеком. Он заставил меня поверить в себя и в наше будущее. Разве я могу с ним расстаться? Но и терпеть его периодические загоны становится всё труднее…
Ложусь спать, не дожидаясь его возвращения. Отворачиваюсь к стенке и делаю вид, что сплю, когда он наконец приходит. Не готова сейчас с ним говорить. Слишком больно задели его слова…
Не будь он таким консервативным, мы оба давно могли бы найти себе другое, более спокойное и перспективное место. И не было бы теперь этого теста и его результатов, которые вбили между нами клин.
И тогда я бы не узнала, что он мне ни капельки не доверяет и готов поверить в любую, даже самую отвратительную ложь обо мне, лишь бы оправдать свой провал…
Вопреки моим надеждам и предположениям после прогулки Юра не успокаивается.
- Значит так, – заводится он за завтраком, – если меня уволят, то ты тоже уйдёшь. Нечего тебе с этим Городецким работать.
- Боже, Юра, что ты несёшь? Я не собираюсь работать с ним. Он – всего лишь владелец. Его задача – деньги получать, которые мы для него зарабатываем. Пошумит сейчас, может, какие-то порядки новые установит и свалит за границу. Слышал, что Фёдорыч сказал? Он в Европе живёт и приехал ненадолго нас построить и вымуштровать.
- Я сказал: не будешь ты на него работать, и точка!
Первая реакция – из чувства противоречия начать спорить и отстаивать право самостоятельно решать, что мне делать и где работать. В конце концов, что это вообще за постановка вопроса? Я ему даже не жена ещё, а он уже вовсю командует. А что будет, когда мы поженимся? Если, конечно, это случится. Что-то я всё больше сомневаюсь в этом…
- И чем мы за квартиру платить будем, если оба останемся без работы? Деньги-то все подчистую на твой ноут ушли. Да и кредит как гасить? – спрашиваю примирительным тоном.
- Разберёмся, – отрезает.
Есть ли смысл качать права? Я и сама не уверена, что хочу работать с Марком. Да и сомнительно, что он меня оставит, учитывая наши прошлые отношения и иррациональную ненависть ко мне после того мерзкого пари.
В одной из фирм, куда я ходила на собеседование, мне предлагают работу, поэтому я решаюсь пойти на поводу и уволиться отсюда. Юре о реальных причинах не сообщаю – пусть думает, что подчинилась его требованию, он любит, когда я пляшу под его дудку.
Пишу заявление за минуту. Остаётся дело за малым – подписать его у руководства. Иду к Фёдорычу. До появления Марка такие вещи были в его полномочиях.
- Казакова, это не ко мне. Все кадровые вопросы босс решает сейчас сам. По секрету скажу, что я тут уже на птичьих правах – дорабатываю до конца месяца и ухожу в свободное плавание, новый босс решил повесить на меня всех собак за отсутствие прибыли, – неожиданно делится со мной, понизив голос.
Директор непривычно многословен, что на него совсем не похоже. Видимо, так на него действует стресс из-за предстоящего увольнения. Киваю и ухожу на своё место.
Мне нужно всего лишь сходить к Городецкому и получить подпись. Но легко сказать и трудно сделать. Целый день я ищу отмазки и жду какого-то неведомого удобного момента…
Смешно! Я давно избавилась от зависимости. Марк мне никто, он не имеет на меня никакого влияния. Он – всего лишь владелец фирмы, из которой я собираюсь уволиться. Всего лишь?
В конце рабочего дня наконец решаюсь и плетусь к кабинету, который облюбовал себе новый босс. Мнусь под дверью, в тысячный раз проговаривая про себя заготовленную фразу. Где моя уверенность в себе? Куда делся весь мой боевой дух и настойчивый характер?
Когда собираюсь постучать, дверь открывается, и мы сталкиваемся нос к носу с новым владельцем. Если Марк и удивляется, то не подаёт виду.
- Казакова, ты ко мне?
- Да, – не рискую обращаться к нему на “ты”, учитывая разницу в статусе, но и “вы” в нашей ситуации вряд ли будет уместно. – Я с заявлением.
- Давай посмотрим, что тут, – протягивает руку и забирает у меня лист бумаги, отступая обратно в кабинет и жестом приглашая меня войти.
- Присаживайся, – бурчит под нос, пробегаясь глазами по короткому тексту. – Что за блажь? Какое к чёрту увольнение?