Глава 17
Марк
Преследует ощущение, что фирму эту папа отдал мне неслучайно. Она – не крылья, призванные помочь мне взлететь, а крест, который я должен на себе тащить. Ещё одна ступень искупления вины.
Едва выжил после мгновений, проведенных в лифте рядом с Таней. Казалось, душу растерзало в клочья…
Она такая красивая… И, конечно, не одна…
Мой ангел… Моя боль и наказание… Моя суровая Немезида… Даже мечтать не смею о том, чтобы реабилитироваться и заслужить её прощение.
Думал, наша встреча случайна. Мало ли, что она могла делать в огромном офисном здании, где находятся десятки фирм! Но когда вхожу в конференц-зал на встречу с разработчиками, замираю… Словно в дерево влетаю на полном ходу и разбиваюсь. Больно…
Разве такие совпадения возможны? Или отец знал, что Таня на него работает, и намеренно столкнул меня с ней и заставил взглянуть в глаза? Знал, что это вывернет меня наизнанку…
И почему я не успел просмотреть личные дела или хотя бы списки сотрудников фирмы? Так у меня был бы шанс морально подготовиться. Опрометчиво…
С трудом удаётся выровнять дыхание и взять себя в руки, чтобы проговорить заготовленные фразы. Но всё равно не получается произвести адекватное впечатление на подчинённых. С трудом отражаю их смешки и нападки.
Чувствую себя пластилиновым человечком, который под прессом вины теряет форму…
Встреча с Таней меня размазывает, лишает жёсткости и превращает в депрессирующую субстанцию. Нет сомнений: всё, что с ней связано, – моя ахиллесова пята.
Душа горит, думать о работе не выходит. Я перестаю быть собой. Каждое действие, каждый шаг вынуждает задействовать все резервы внутренней системы. Не справляюсь с эмоциями, никак не могу вернуться в оболочку хладнокровия. Я – на лопатках…
Результаты тестового задания удивляют – выясняется, что почти все нынешние разработчики компании непригодны для решения тех задач, на которые я нацелен. А это значит, что впереди – не только замена руководства, которое уличил во вредительстве, но и полная смена команды.
Отбираю лишь четыре работы, которые соответствуют моим требованиям и ожиданиям.
Не знаю, как провела Таня те годы, что мы не виделись. Но то, что её работа оказалась среди четырёх, меня ни капли не удивляет. А вот её кавалер проявил себя очень слабо: угодил во все логические ловушки, выбрал самый неудачный алгоритм из всех возможных, да и реализовать его до конца не смог.
Не понимаю, что держит Таню рядом с ним? Впрочем, это как раз очевидно. Когда мужчина полностью устраивает женщину в постели, она на многое готова закрывать глаза.
Пытаюсь представить их вместе, активизируя в памяти горячие кадры коротких счастливых мгновений из нашего прошлого, и не могу… Не хочу даже допускать возможность того, что кто-то другой прикасается к ней. Чёртова ревность, на которую не имею ни малейшего права, разъедает меня…
Отправляю секретарше на электронную почту откорректированные инструкции по поводу подбора персонала и иду на выход, всё равно работать толком не получается.
Но стоит мне открыть дверь, как сталкиваюсь с источником моего душевного раздрая…
- Казакова, ты ко мне? – пытаюсь казаться невозмутимым, мобилизовав резервы.
- Да, я с заявлением.
Неужто хочет уволиться? Или в отпуск будет проситься?
- Давай посмотрим, что тут, – протягиваю руку, забираю у неё бумагу и возвращаюсь в кабинет.
- Присаживайся, – пока она осматривается и выбирает стул, на который опуститься, пробегаюсь по тексту. – Что за блажь? Какое к чёрту увольнение?
- Я нашла другую работу, – отвечает, не глядя на меня. – Там зарплата выше и условия более привлекательные.
- И намного выше?
Не сомневаюсь, что дело вовсе не в зарплате. Наверняка от меня бежит. Иначе не ждала бы так долго, а давно уже ушла.
Таня называет сумму, и я утверждаюсь в своих предположениях. Ради такой разницы заводиться с переходом в другую фирму – смешно.
Открываю папку с её личным делом. На фото она совсем юная, такая, какой я её запомнил.
- Заочно закончила второсортный университет. Серьёзно? – мелю что попало, пытаясь нащупать хоть какой-то аргумент, чтобы её не отпустить.
- К чему вопрос? В деле есть копия диплома…
Копию я вижу, но она мне не слишком интересна. Куда больше хотел бы узнать о причинах смены ВУЗа.
- Сколько лет уже работаешь тут?
- Три.
- Практически старожил.
Ищу отмазку, чтобы не подписывать пока заявление или вовсе отговорить её от увольнения.
- Да, в последнее время текучка сильная.
- Как думаешь, почему?
- Потому что работа неинтересная, зарплата невысокая. Всегда хочется большего: денег, развития. А тут – откровенное болото.
Впервые открыто смотрит на меня, и мы встречаемся взглядами. Меня прошивает молнией и встряхивает от анабиоза. Расти хочет? Именно это я и собираюсь ей предложить.
- Я буду платить больше. И задачи интересные обещаю…
Не дослушивает, перебивает:
- Я уже всё решила.
- Догадываюсь. Но подумай ещё немного, пожалуйста. Совместная работа с иностранцами, гарантированное развитие. Стажировку за границей организую для тех, кто останется. И зарплату хорошо подниму, – я не блефую, все эти пункты есть в моих планах, и я работаю над их реализацией.
Таня смотрит на меня, взгляд не отводит. Это меня шарашит током каждую секунду. А ей хоть бы что. За четыре года наверняка уже и думать обо мне забыла. Не сомневаюсь: ненавидит и презирает.
То и дело перед глазами всплывает её растерянное лицо, когда я плюнул в неё правдой о своих грязных намерениях и споре. Хотел её проучить, а по факту наказал сам себя…
Глушу порыв разорвать заявление. Если сделаю это, то точно обозлится и уйдёт. Как уговорить её остаться по-хорошему – не представляю. Все козырные карты перед ней вывалил, а она по-прежнему носом воротит.
- Я уже сказала: всё решено, меня ждут на новом месте, – упорно стоит на своём.
Переубедить Таню не удаётся, но я всё-таки прошу её подумать и обещаю подписать заявление позже, если она будет настаивать.
Так себе перспектива.
Мне бы поговорить с ней по душам. Покаяться, всё объяснить… Таня умная – надеюсь, поймёт. Не простит наверняка, но хоть будет знать, что я не развлечения ради так с ней поступил, а из-за своей дремучей тупости и неумения коммуницировать.
Но как начать этот разговор? И где? Не в офисе же личные беседы вести… Куда-то пригласить после работы? А как на это отреагирует её кавалер? Не хочется причинять Тане новые неприятности…
Завершаем старые проекты. Постепенно расстаёмся с разработчиками. Обстановка в фирме нездоровая. Сплетни, конфликты. Напряжение и недовольство витают в воздухе. Некоторые умудряются меня разозлить настолько, что я готов креститься, когда они уходят.
Новых людей искать непросто. Финансовая ситуация напряжённая, об огромных зарплатах и речи не идёт. А хорошие программисты требуют такой же хорошей оплаты их труда. В некоторой степени меня спасает мама, вкладывая в фирму часть денег, оставленных ей отцом.
Таня завершает свой проект. Я так и не решился на разговор, не выкроил подходящего времени и настроения. Был бесконечно занят всё новыми и новыми проблемами, всплывающими в фирме. Теперь она уйдёт… И я бессилен на это повлиять.
С трудом вырываюсь на встречу со старыми друзьями.
- Сава, ты гонишь, – пытаюсь возмутиться, когда понимаю, что они привели меня в тот клуб, где когда-то танцевала Таня. – Других мест в городе не осталось?
- Так, Город, я не понял. Что за предъявы? Ты что-то имеешь против? Или ностальгия вдруг напала? – хохочет.
Мне не по себе. Я встречаюсь со своим болезненным прошлым по несколько раз в день. А ночами подсознание измывается надо мной как хочет. Тут же… Слишком много мучительных воспоминаний.
- Что там у них в меню? О, бессменная Элиза Блэк! И где твоя Кукла? – подхватывает троллинг Ковалёв.
- Харэ прикалываться. Устал как собака. Если не угомонитесь и продолжите трепать нервы, то я уйду – мне этого добра на работе выши крыши достаётся каждый день, – рывком провожу ладонью над головой.
- Какой ты скучный стал, Город. Не узнаю тебя, – Сава продолжает подначивать. – Наследство – тяжёлая ноша?
- И не говори…
Я не вдавался в подробности, касающиеся папиного завещания, и друзья не знают, что, как в сказке, мне достался всего лишь кот. И удастся ли добыть ему сапоги – пока непонятно.
Официантка приносит заказ. Почти молча орудуем вилками. Неосознанно бросаю взгляды на сцену, будто надеюсь, что одна из извивающихся там девиц окажется Таней.
- Да-а, красивая была девочка. И умная. Редкое сочетание, – тянет задумчиво Сава.
- А ты за каким-то чёртом такую дичь сотворил, – включается Ковалёв с набитым ртом. – Ни тогда не понимал тебя, ни теперь… Разве других было мало?
- Были на то причины, – отмахиваюсь. – Вернее, думал, что были. Дурак я, в общем.
- Интересно, куда она тогда делась. Кажется, после маёвки перестала на звонки отвечать, в универе не появлялась. Даже Ленка была не в курсе.
- Так она ж в больницу попала! – неожиданно заявляет Валера. – Промёрзла на маёвке, схватила воспаление лёгких. Вроде как денег на дорогие антибиотики не было, из-за этого осложнение началось – менингит. А после него могло быть всё что угодно: и дурочкой могла стать, и ходить разучиться.
- А ты откуда знаешь? – искренне удивляюсь Валеркиной осведомлённости.
- Так мать моя врачом в больнице работает. Лекарства ей купила за свой счёт, как узнала, что мы в одном универе учились и были знакомы, – с её мамаши вообще нечего взять было.
- Ничего себе… – я в шоке. – Что там нужно было делать на маёвке, чтобы так заболеть?
- Да по-дурацки вышло… – Сава мямлит, что ему совсем не свойственно. – Я тогда с ними поехал, Ленка уговорила.
Мы с Ковалёвым замираем и ждём подробностей.
- Не смотрите на меня так! В общем, получилось, что она всю ночь просидела на улице, а было холодно… Ленка с вечера пыталась сплавить её к девчонкам, чтобы мы могли уединиться в палатке. Но, как я понял, Казакову не очень жаловали однокурсники, их Маринка сильно накрутила против неё.
- Маринка? Это та липучая дура, которая училась с ней в одной группе?
- Да, она, скорее всего. Короче, девчонки отказались Таню приютить, и они с Леной договорились, что она пока посидит немного у костра, а когда мы закончим, то позовём её в палатку. Ну а мы заснули и не позвали. Ещё и молнию так закрыли, что снаружи открыть было нельзя, и забыли об этом.
- Сава, ты серьёзно? – сегодня какой-то вечер неприятных открытий. – Но это же блин… слов нет.
- Ты не был на моём месте, так что не надо втирать. Я дико умотался и напрочь вырубился. Почему я должен был помнить о какой-то девице? – возмущается.
- Какая-то девица? Да это же Казакова! – моей ярости нет предела.
- И что? После вашего идиотского спора, когда ты её опустил ниже плинтуса, ты сам дал понять, что она тебе больше не интересна.
- Чёрт! Какой же ты Сава придурок!
- Я, может, и придурок. Но её подружка о ней тоже не вспомнила, хотя обещала позвать.
- Вот дрянь, – настроение стремительно улетает в пропасть…
- Н-да, не повезло девчонке. Интересно, что с ней стало, – в конфликт вмешивается Ковалёв.
- Нормально с ней всё, – огрызаюсь, хотя Валерка тут точно не виноват. – Универ другой закончила, работает у меня в фирме. Соображает так, что фору даст любому. Видимо, матери твоей спасибо сказать надо. Или просто повезло… – я далёк от медицины, но страстями о менингите меня пугали с детства.
- Ничё себе. Во дела… Горячая парочка: босс и подчинённая? – Ковалёв, как обычно, всё сводит к пошлости, а меня это задевает.
Я словно облит бензином. Малейшая искра – вспыхну.
- Прикинь, не угадал. Ладно, пойду я. Завтра дел много, хочу в кои-то веки выспаться.
Зол на Саву безгранично… Значит, Таня ушла из универа из-за болезни? Чёрт, а ведь и вправду всё могло кончиться очень печально. Хотя я не знаю, что с её здоровьем теперь. Может, помощь какая-то нужна?
Это же надо… Поступить в лучший технический университет страны и попасть на таких моральных уродов, как я, Сава и эта её малахольная подружка… Да и Маринка с другими однокурсницами ничуть не лучше…
Наутро злость не проходит. Появляюсь в офисе с острым желанием устроить кому-то вырванные годы.
- Марк Александрович, к вам Казакова, – сообщает секретарша по внутреннему телефону.