Глава 26
Утром курьер снова приносит мне в офис роскошный букет. Безумно приятно и в то же время неловко. Не хочу, чтобы сотрудники нашей фирмы заметили ухаживания Марка. Боюсь пересудов о том, что я получаю какие-то привилегии через постель, как это сразу предположил Юра.
Фотографии, которые делал для него кто-то из моих коллег, пошатнули веру в мужчин в целом и в моих сослуживцев в частности. Почему-то я всегда была уверена, что такая мерзость – удел недалёких женщин. Остаётся только гадать, кто из ежедневно улыбающихся мне особей опустился до такой низости.
Формально в ухаживаниях Марка нет ничего криминального. Я – свободная девушка, у него, надеюсь, тоже никого нет. Но как быть со служебным романом? Это только в книгах всё может быть красиво и романтично. А в реальной жизни отношения между начальником и подчинённой могут вызвать ненужные сплетни, козни и навредить работе.
- Не парься, – реагирует на моё замечание босс. – Не вижу ничего страшного в том, что все будут знать, что мы встречаемся.
- А мы встречаемся?
- Надеюсь, что да, – его рука собственнически обхватывает мою талию и притягивает к себе.
- Марк, что ты делаешь? Твоя секретарша может войти в любую минуту!
- Она уже ушла домой. А даже если бы вошла, то что? Мы же ничем непристойным не занимаемся. В конце концов, разве я не могу после окончания рабочего дня поцеловать в своём кабинете любимую девушку?
Мозг работает слишком медленно. На словах “поцеловать” и “любимую” он по непонятной причине зависает. И пока я обдумываю свои дальнейшие манёвры, Марк прижимается ко мне.
Вчера мы соприкасались сквозь верхнюю одежду, но даже такой контакт не на шутку взбудоражил меня. Сейчас преграды между нами куда менее значительные, и близость мужского тела ощущается гораздо острее.
Никогда не понимала избитой книжной фразы о теле, которое предаёт… А теперь наконец до меня доходит, что она обозначает. Я мозгом ещё не решила, чего хочу от отношений с Марком, не примирилась с нашим прошлым. Но реагирую на него так, будто он – мой мужчина.
Мне горячо и стыдно. И надо бы его оттолкнуть, чтобы не считал меня лёгкой добычей. Но где взять на это силы?
Встречаемся взглядами… Слишком знакомо. Сколько бы лет ни прошло... Слишком болезненно и волнующе. Ни один мужчина, кроме Марка, никогда не вызывал у меня такие эмоции.
Его рука на моём затылке. Ни сбежать, ни увернуться. Я в плену. Захвачена, обездвижена, загипнотизирована…
Внутренне дрожу, мобилизуя все ресурсы для отражения его напора. Но Марк словно чувствует мой страх и неуверенность – не торопится, не набрасывается, ведёт себя гораздо сдержаннее, чем тогда в больнице… Он будто пробует меня на вкус, усиливая душетрясение и головокружение. Не могу и, самое ужасное, не хочу ему сопротивляться.
Я не просто впускаю его в свой рот, но и активно участвую в этом бесстыдстве. Он целует меня именно так, как мне нужно. Страстно, нежно, будто я – его женщина, и я для него по-настоящему ценна и дорога.
Он не столько берёт, сколько делится со мной своими эмоциями и энергией. Может быть, я по-прежнему наивна и глупа, но мне кажется, Марк сейчас искренний и не играет…
Отрываемся друг от друга, когда слышим за дверью возню уборщицы.
- Таня, ну что, поехали? Я заказал столик в ресторане. Мы уже опаздываем. Горячее остынет.
Марк привозит меня в незнакомое заведение. Тут уютно и очень вкусно. Мы болтаем о всякой ерунде, рассказываем друг другу курьёзы из жизни, смеёмся. Будто и не было между нами того кошмарного спора и пяти лет.
- Расскажи о бабушке. Почему она ненастоящая, если родная по крови? И как ты попала к ней? Насколько я помню, ты жила с мамой.
Мне не хочется углубляться в семейные разборки. Эта тема болезненна. Мало кому понравится всю жизнь жить с ощущением, что я не нужна собственному отцу и его родне.
- Бабушка – мать моего папы. Родители никогда не были женаты. Они были будто из разных вселенных: отец – подающий надежды спортсмен, а мама – студентка из провинции, мечтающая покорить столицу.
Поначалу планирую упомянуть лишь тезисно, кто кому кем приходится. Но потом меня заносит, и я начинаю рассказывать всю историю взаимоотношений с семьёй отца. О предательстве моей мамы, о том, что бабушка приютила меня после больницы.
- И ты никогда не видела своего папу?
- Видела. Года два назад познакомилась. У бабушки был юбилей, отец со своей семьёй приезжали её поздравлять. Я хоть посмотрела на него в реале.
- И как?
- На фотографиях он выглядит получше, – посмеиваюсь, вспоминая лысоватого мужика с неспортивным брюшком; он никак не вяжется с образом, который ношу в себе с детства. – Он давно ушёл из большого спорта, ведь ему уже за сороковник. Бизнесом семейным занимается и немного тренирует кого-то.
- И как вы с ним встретились?
Помню, что встреча с биологической матерью когда-то была для Марка очень болезненной, он мне многое рассказал о своей семье и детских страхах.
- Да никак. Ему пофигу, что я, где я, чем занимаюсь. Когда я заболела, он отказался деньги давать мне на лечение. Уже одного этого факта достаточно, чтобы понимать, что он за человек. А когда мы встретились, то он бы меня вообще не заметил, если бы не бабушка.
- А она сама? Яблоко от яблони недалеко падает.
- Да трудно сказать. Конечно, других внуков она любит совсем иначе, по-настоящему. А я – так, побочный продукт. Но мне грех жаловаться. Бабушка заботится обо мне как может. И я тоже понемногу ей помогаю. Папаша мой совсем забросил её – он всегда чем-то занят. Она мужа похоронила, бизнес весь сыну отдала. Иногда я эгоистично думаю, что могу растопить её ледяное сердце. Но пока с переменным успехом…
Я могу сколько угодно ненавидеть Марка, могу снова и снова вспоминать пережитые по его вине страдания, но… Моё глупое сердце отказывается игнорировать разумные доводы и толкает меня на безумные поступки. Почему? Хотела бы я знать… В чувствах нет логики. Но сопротивляться им вкупе с напором Марка невозможно.
Домой каждый день теперь попадаю поздно. Бабушка смотрит загадочным взглядом.
- А ты время зря не теряешь. Не успела с одним расстаться, как снова на свидания бегаешь?
И вроде тон не слишком укоризненный, но всё равно звучит как упрёк.
- Бабушка, я теперь свободная девушка, почему бы не бегать? Считаешь, я должна сперва выдержать траур по несложившимся отношениям?
- Траур, не траур, но нечего разбрасываться временем и кое-чем другим направо и налево, – заявляет многозначительно.
Бабушка придерживается консервативных взглядов на отношения и считает, что нужно ждать принца на белом коне и не размениваться на недостойные суррогаты. По её мнению, Юра относится как раз к последним.
В целом я вовсе не против принца. Но то ли у меня принцедетектор барахлит, то ли белых коней на всех не хватает, то ли сами принцы ходят какими-то параллельными дорогами, не пересекающимися с моими, то ли просто с парнями не везёт, зато козлов вокруг – пруд пруди…
- Этот-то хоть приличный? Или опять неотёсанный мужлан на шею тебе залезет и ножки свесит?
Как бабушка раскусила Юру с первого взгляда, остаётся для меня загадкой по сей день. Долго я с ней спорила и доказывала, что он вовсе не так плох, как ей кажется. Однако в итоге мне пришлось признать её правоту.
- Я бы очень хотела сказать, что он и на шею не залезет, и любить меня будет больше всего на свете до конца жизни, но уже не рискую. И вообще, с ним всё сложно…
Сама ничего не понимаю, даже в своих чувствах и желаниях разобраться не могу. А бабушке – и вовсе не решусь что-то объяснять. Да и посвящать её в свой прошлый позор – не лучшая идея.
Может, если появится определённость…
- Как ты смотришь на ужин у меня дома? – шепчет Марк, поймав меня в коридоре нашего офиса.
Приглашение звучит однозначно, банально и пошло. Сексуальный голос вызывает дрожь и разгоняет по телу мурашки. Я прекрасно понимаю, что ужины в ресторане и невинные прогулки – это всего лишь прелюдия к тому, чего он действительно от меня добивается. Долго мариновать парня мне не удастся. И даже боязнь снова оказаться слишком лёгкой добычей уже не сверлит мне мозг при каждом его прикосновении.
- Только ужин? – деланно удивляюсь.
- От завтрака с тобой я бы тоже не отказался, – улыбается хищным оскалом.
- Насчёт завтрака я подумаю, – отвечаю уклончиво, раздумывая, согласиться уже или стоит ещё немного подержать его на расстоянии.
- Мама на несколько дней уехала к родственникам, дом в моём полном распоряжении, нам никто не помешает.
Звучит интимно, горячо и заманчиво. И я сдаюсь…
Семейное гнездо Городецких оказывается гораздо скромнее, чем мне представлялось. Думала, что увижу огромный дворец с вычурной претензией под старину. А на самом деле их дом – всего лишь аккуратное двухэтажное здание без лепнины и прочей лабуды, зато с ненавязчивыми элементами хай-тека. Во всём видна женская рука, что делает его очень уютным и необычным.
Словно прочитав мои мысли, Марк поясняет:
- Мама сама придумывала дизайн и руководила отделкой.
- У неё очень хороший вкус, – искренне восхищаюсь.
Привозят ужин. Мы накрываем в гостиной.
- Свечей не хватает, – произношу задумчиво.
- Извини, я плохо разбираюсь в романтической мишуре. В следующий раз постараюсь не забыть.
Волнуюсь, будто в первый раз. Эмоций слишком много, они давно и прочно верховодят над разумом. И это немного пугает. Потому что сейчас передо мной – классический омут, в который ныряю с головой, и будь что будет. Понимаю, что не утону лишь в одном случае – если Марк поможет мне выплыть. Но уверенности в нём у меня по-прежнему нет. И этот факт очень тревожит…
- Потанцуй для меня, – просит низким голосом.
Щёлкает пультом, переключая мелодии, и вопросительно смотрит, не отрываясь.
Выбираюсь из-за стола и начинаю двигаться в такт музыке. Растворяюсь в звуках, льющихся из колонок, становлюсь их частью, сливаюсь в единое целое.
Глаза закрыты, на Марка не смотрю. Чувствую, что ему нравится то, что он видит.
Он незаметно подбирается сзади и кладёт руки на бёдра, пытаясь двигаться со мной в унисон.
Ягодицами чувствую его желание, и это чертовски заводит. Марк разворачивает меня к себе и ловит взгляд.
Горячо… Порочно.
Молчим. Все слова за нас произносят глаза.
Он со мной, я с ним… Завораживает, привораживает, затягивает в свой омут. Мне из него не выбраться.
Губы танцуют особый танец. Страстно, нежно, обжигающе…
Марк подхватывает меня на руки и уносит из гостиной. Я пьяна им, голова кружится, пульс частит в висках.
Соприкосновение с прохладным шёлком немного отрезвляет. Но лишь для того, чтобы расстегнуть пуговицы на рубашке и наконец коснуться пальцами по-мужски красивого торса.
Не замечаю, как избавляемся от остатков одежды.
Марк сверху. Кожа к коже. Обжигает. Глаза в глаза… И шёпот:
- Танечка, люблю тебя.
Так остро! Заживо сгораю. Взрываюсь. Превращаюсь в пепел. И снова возрождаюсь.
Он со мной, я с ним…