Глава 17

Спустя месяц Чувствуя неимоверную усталость во всем теле, Наташа пришла в себя. Открыла глаза. Зеленоватые стены вокруг, окно с жалюзи и незнакомое место вызвали у нее недоумение. Она лежала на постели, похоже, в какой-то медицинской палате. Странное непрерывное пиканье раздавалось сбоку. Во рту и носу ей что-то мешало. Скосив глаза, она увидела женщину в белом халате, которая переключала кнопки на аппарате искусственного дыхания у другого больного. С усилием подняв руку, Наташа вытянула изо рта и носа трубки. – Где я? – спросила она женщину. Собственный хриплый голос показался незнакомым и тут же сорвался. Она чуть прокашлялась. Медсестра обернулась к ней и подошла. – Вы пришли в себя! Как хорошо, – улыбнулась она. – Как вы себя чувствуете? – Пока не поняла, – ответила Наташа, попыталась снова поднять руку и тут же уронила ее. – Сил совсем нет. Опять ее голос сорвался. – Сейчас попить вам дам, – заявила медсестра и отошла к столику. – Вы же больше месяца в коме, потому горло пересохло. Вернувшись к девушке, она чуть приподняла ее голову, помогла Наташе сделать пару глотков. – Больше нельзя пока. Сейчас врача позову, – сказала женщина. – Как месяц в коме? Но ее вопрос остался не услышанным, так как медсестра стремительно ретировалась из палаты. Наташа снова огляделась, они были вдвоем с некой женщиной, которая неподвижно лежала на своей койке. Девушка попыталась сесть. Но слабость была неимоверной. Врач пришел только через пятнадцать минут. Седой, высокий, в очках. – Наконец-то вы, Вяземцева, в себя пришли, – произнес он с порога. – Я правда месяц была без сознания? – В коме. Тяжелое ранение в плечо и контузия. Привезли к нам уже с обработанными ранами. В полевом госпитале на границе вас прооперировали. Операцию хорошо сделали. К нам вы без сознания поступили. Мы только раны обрабатывали. Сейчас уже все зажило почти. – Я ничего не помню, только как упала на дорогу от боли. – Все верно, дорогуша, огнестрельное ранение. Пули все достали. Вы сейчас в Москве в военном госпитале. Как ваша рана? Наташа подвигала плечами. – Ничего вроде не болит. Значит, вы меня выпишите? – Сначала надо полное обследование пройти. Но это завтра. Все врачи вас осмотрят. Если все хорошо, то на днях выпишем. – Спасибо. – Лариса вам поесть принесет. – И, уже обратившись к медсестре, велел: – Много есть не давать. Ложек пять каши. Завтра только пить перед осмотром. – А Наташе сказал: – Потом пообедаете. – Я поняла, – кивнула девушка. – Лариса, давление измерь у нее и температуру. Дав еще пару распоряжений, врач ушел, а медсестра вернулась спустя время в палату с тарелкой каши. – Я помогу поесть. – Чувствую себя каким-то овощем, – улыбнулась печально Наташа, с помощью Ларисы усаживаясь на кровати, облокотившись на большие подушки. – Так это нормально. Месяц без движения и еды. Сейчас подкрепитесь и можете попробовать встать. Даже походить. Силы быстро вернутся, не переживайте. – Хорошо бы. Медсестра начала кормить девушку. На третьей ложке Наташа забрала у нее прибор и попыталась есть сама. – Совсем забыла, к вам посетитель приходил, – сказала вдруг Лариса. – Мама? Светловолосая женщина лет пятидесяти? – Нет. Мужчина, видный такой. Раза три заходил на той неделе. – Видный? Темноволосый? – Да. Все сидел около вашей постели. Ждал, что вы очнетесь. – А фамилия его как? – К сожалению, не запомнила. Я и видела его мельком. Другая медсестра тогда у вас дежурила. – Ясно, – нахмурилась Наташа. – А когда приходил? – Говорю же, неделю назад где-то. Несколько раз подряд. Но больше не приходил. Мысль о том, что это мог быть Александр, тут же вызвала у Наташи радость. Но она вспомнила, что его контракт кончается только через полгода. И вряд ли это мог быть он. Но кто тогда? Может, ее бывший парень, Денис? Узнал, что она ранена, в больнице, и пришел проведать? Хотя вряд ли. Ведь это Наташа бросила его, после того как он сказал, что жениться ему еще рано. Весь вечер она в недоумении гадала, кто же тот мужчина. Силы потихоньку возвращались к ней. После небольшой порции каши она смогла пройтись пару раз до стены и обратно. Потом даже сходила сама в туалет в конце коридора. На следующий день с раннего утра у нее начались осмотры у специалистов. Анализы, сдача крови. Она прошла почти пятнадцать врачей от психолога до гинеколога. Не считая долгого осмотра у хирурга и ревматолога, который назначил рентген. Вернулась она в палату уже около трех дня, уставшая, но после обеда в общей столовой больницы. Голова от всех этих осмотров и походов по кабинетам врачей у нее кружилась. Лечащий врач зашел позже и уведомил, что по всем заключениям она здорова. Плечо уже зажило и перевязки не нужны. Еще утром Наташа рассматривала свое раненое плечо в общественном туалете в зеркале. Зашили в госпитале и правда на славу. Небольшой аккуратный шрам сантиметров на пять остался отметиной на белом плече. И она совсем не чувствовала от заживающей раны дискомфорта. Уже после ужина девушка сидела на постели и задумчиво смотрела в темное окно. Стояла поздняя осень и быстро темнело. Оттого за окном сгущался сумрак, хотя было всего семь вечера. Ее соседка по палате так и пребывала в коме, как и Наташа еще вчера. Мысли в голове девушки крутись только об одном. Наташа понимала, что отныне ее жизнь снова изменится. И надо было как-то решать, что делать. А еще ее мучил вопрос, кто же тот мужчина, что приходил? И придет ли он еще? В какой-то момент Наташа ощутила, что в комнате еще кто-то есть. Она медленно повернула голову к двери. На пороге палаты застыл мужчина. Знакомая высокая фигура, острый взгляд, крепкое мускулистое телосложение, прямая осанка. Это был он. Тот, о ком она думала непрерывно последние сутки, едва пришла в себя. И словно по какому-то волшебству он оказался здесь. Власов прошел в палату, не спуская с нее поглощающего непонятного взгляда. Одет в простые джинсы и черную футболку, небольшая щетина нисколько не портила его мужественного лица. В его руках был букет светлых цветов. И это показалось Наташе странным. Власов и букет из больших ромашек совершенно не сочетались друг с другом. – Врач позвонил. Сказал, что ты пришла в себя, – произнес он глухо, подходя к ее постели. Она подняла на него влюбленные глаза, как-то печально улыбнулась. Ей вдруг вспомнился тот миг, когда она увидела его впервые. В медпалатке в полевом лагере. Тогда он был весь в крови, крыл матом и кричал на нее. Разве можно было сравнить того Власова с теперешним? С этим белым букетом в руках и каким-то теплым и добрым взглядом. Совершенно разные люди. – Это ты приходил неделю назад? – задала она мучивший ее вопрос. – Я, – коротко ответил он и улыбнулся ей как-то по-мальчишески очень тепло. – Приходил четыре раза, ты все без сознания была. Потом уехал к другу в Подмосковье, давно не виделись. Вчера позвонил врач. Я сорвался и приехал. Рад, что ты очнулась, Натали. Боялся, что не поговорим до того, как обратно уеду. – Но как тебя отпустили? У тебя же контракт еще на полгода. – Не хотели, – поморщился он, положил букет на прикроватный столик и присел на стул, подвинувшись ближе к ней. – Пришлось руку прострелить, чтобы ранение было. – В смысле, прострелить? – опешила она. – Выстрелил себе в руку. – Александр поднял руку, показал запястье с едва затянувшейся раной. – Я ж врач, знаю, как выстрелить верно, чтобы зажило как на собаке. Родионов понял, что я не шучу, ну и написал в рапорте мне среднее тяжести ранение, чтобы отпуск лечебный на месяц дали. – Боже, зачем это все? – Дак про тебя нифига не известно было. Даже непонятно, жива или нет. Сколько Родионов ни посылал депеши на твой счет, все без ответа. Ты ж знаешь, как до нас сведения идут. Военная территория, бардак. Тебя ж без сознания увезли, на вертолете. И все. Боялся, что ты уже… – Поняла… – Просил мне увольнение на две недели дать, чтобы узнать, что с тобой и как. Родионов ни в какую. Контракт и все тут. По-человечески его просил. Ну и прострелил себе руку прямо перед его носом. Я бы на позициях остался, если бы знал, что с тобой все хорошо. Но ведь не знал. – Да уж… Бешеный ты, одним словом. Все чтобы по-твоему было, да? – улыбнулась она, чувствуя, что ей приятно, что он хоть и сделал большую глупость с эти огнестрелом, но из-за нее. – Это да. – Хорошо, что приехал. Я ждала тебя, – улыбнулась она. Он тут же пересел к Наташе на кровать и прижал к себе, крепко и жадно целуя ее губы. Она и сама прижалась к нему, исследуя его теплые твердые губы. Опять ей вспомнилось то страстное свидание наедине в лесу. По ее телу прошла предательская дрожь от его близости. Сильное желание быть с этим мужчиной накрыло ее, ей очень хотелось строить с ним отношения и дальше. – Если ждала, значит, немного нравлюсь тебе? – спросил он тихо, чуть открываясь от ее губ и пытливо заглядывая ей в глаза. – Не нравился бы, не стала бы я с тобой в лесу… – она не договорила, смутившись. Он понял, что она говорила про ту единственную жаркую интимную ночь, когда они были близки. – Тогда, может, и замуж за меня пойдешь? – спросил он вдруг. – Замуж? – Ну да, – кивнул порывисто он. Она видела, что его взгляд стал серьезным, а в глубине темно-зеленых глаз заполыхал огонь. – Не умею я, Натали, эти все ухаживания и слова. Цветы вроде купил. Что там еще говорят, я не знаю. Я в этой романтике полый дундук. Лена в прошлый раз сама все сказала за меня. – Боже… Все у тебя как-то странно… – И не говори, – улыбнулся он. – Ну что, пойдешь за меня? У меня еще неделя отпуска есть. Можем по-быстрому в ЗАГС, я договорюсь. – И ты уверен? – В чем? – спросил он, поднимая брови. – Конечно. Стал бы я такое предлагать, если бы не любил тебя, товарищ сержант. – Ох, я прямо в ошарашенном состоянии… И уже весь день, – пролепетала она тихо, сама прижимаясь к Власову и положив голову ему на плечо. – Почему? – спросил он, перебирая пальцами ее распущенные русые волосы. – Я беременна. Врач сегодня сказал. Второй месяц сроку. Он тут же приподнял пальцами ее подбородок, заставив смотреть на себя. – Это что… в тот раз в лесу? – глухо выдал он. – Да. – Тогда вообще нечего думать, – заявил он властно, вновь прижимая ее голову к своему плечу. – Завтра договорюсь в ЗАГСе. Вечером тебя заберу отсюда. Купим платье. Гостиницу я уже забронировал на неделю. – Решил все за меня, – вздохнула она, счастливо улыбаясь. Наташа чувствовала, как ее душа радостно ликует от его слов. Ведь, узнав сегодня про ребенка, она не знала, что делать. Хотела, наверное, как-то сообщить Власову. Но не знала, как он отреагирует на эту новость. Может, ему ребенок и не нужен. Но она сразу же решила оставить малыша в любом случае. Сейчас ее сердце полнилось любовью к Александру, и потому ребенок был желанным. А теперь все так неожиданно устроилось. Он приехал и все чудесно решил. – У тебя есть другие предложения, Натали? – удивленно спросил он. – Мне через неделю возвращаться на передовую. Контракт еще на полгода. Надо все успеть. – Твое предложение прекрасно, капитан, – улыбнулась она ему. – Люблю тебя. – Обещаю, эта командировка последняя. Как раз к твоим родам вернусь. Устроюсь в какую-нибудь клинику хирургом. Мне уже предлагают два приличных места. Наташа согласно кивнула и нежно улыбнулась ему. Александр снова прижал ее к себе, крепко и бережно. Наташа тоже обняла его. Ей подумалось, что она, наверное, заслужила это счастье. Когда-то сделала добро, которое вернулось ей сторицей в виде любящего Власова и малыша под сердцем.