Глава 3

Услышав шаги позади и что кто-то вошел в палатку, Власов затянул очередной шов на коже раненого и громко проворчал: – Ты как на тот свет за водой ходил, Мишка! Давай быстрее! Инструмент надо вымыть срочно. – Куда вылить воду? – тихо спросила Наташа, застыв у входа в палатку. Власов резко обернулся. У входа стояла темноволосая девушка, незнакомая. Он быстро окинул ее взглядом с ног до головы. Стройная, молоденькая, в джинсах и светлой футболочке с сердечком, с ведром в руках. Волосы собраны сзади, лицо миловидное, с большими глазами. – Какого хрена бабы в моей медпалатке?! Васильев! – гаркнул он так громко, что Наташа подавила в себе желание заткнуть уши руками. – Он убежал к командиру, там что-то срочное, – объяснила она, не желая рассказывать ему подробности про тент на вертолет. – Нафиг пошла отсюда! Я тебя не спрашиваю! – процедил Власов в ее сторону. Его грозный вид, злющий взгляд и руки в перчатках все в крови были жутковатым зрелищем. Похож на громадного бешеного маньяка, который только что зарубил свою жертву. Но Наташа хоть и казалась внешне слабой и девочкой-одуванчиком, но таковой по характеру не была. Иначе бы никогда не отважилась приехать сюда. – Никуда я не пойду, – ответила она спокойно и холодно, проходя с ведром внутрь. Михаил просил ее принести воду, и она ее принесет. – Вам же нужна вода? Вот она! Она поставила ведро рядом с Власовым на землю. – Бля… Власов, шей скорее, я щас отрублюсь! – прохрипел лежащий на узкой походной кушетке мужчина, его голова была окровавлена. Раненый был в грязи по колено, обнажен по пояс. Все его плечо и верх руки в крови. Власов в этот момент держал пальцами медицинскую иглу. Зашивал порванную осколком глубокую рану на плече пострадавшего. Видя, что девушка и не собирается уходить, Власов зло сматерился и окатил ее мрачным взглядом. – Сюда лей! – прикрикнул он на девушку, указав на небольшой пустой тазик, стоящий на табурете рядом. Наташа снова взяла ведро и быстро вылила воду. Жестом Власов указал ей на умывальник, висевший сбоку. – Руки хорошо вымой, поможешь мне, – приказал он таким свинцовым тоном, словно она его подчиненная. «Хотя я и есть его подчиненная, Родионов так и сказал, – подумала Наташа. – Но мог бы и повежливей все же». Вздохнув и решив не накалять и без того нервную обстановку, девушка отошла к умывальнику. Власов в этот момент кинул в таз с водой инструмент и сполоснул руки в перчатках. – Перчатки надень, там в ящике, – продолжал командовать он. – Здесь придержи, чтобы ровно зашил. Говорил он уже более спокойно и то и дело как-то подозрительно поглядывал на Наташу. Она молчала и выполняла все, что он говорил. Раненый, сцепив зубы, старался не стонать. Через несколько минут они закончили. Зашили, промыли рану. Наташа сполоснула снова руки и опять вернулась к мужчинам. – Перебинтовать рану? – спросила коротко она. – Ты умеешь? – приподнял брови Власов, уже отойдя от раненого, стянул окровавленные перчатки, выбросил их в корзину. – Да. – Бинтуй. На табурете в коробке бинты и марля, – бросил Власов через плечо. Кивнув, она принялась за дело. Спустя пару минут он вернулся к ней, придержал марлевый тампон на теле раненого, чтобы девушке было удобнее перевязывать. Наташа даже удивилась. Ведь может, когда хочет, и нормально себя вести. Ей даже показалось, что пока она помогала ему, он успокоился. – Все, Лобачев, теперь в койку и спать, – сказал Власов, обращаясь к раненому. – Обезболивающее тебе вколол, вечером еще сделаю, пока рано. – Спасибо, док. – Давайте, я еще вам уши и лицо промою, – предложила Наташа, смотря на кровоподтеки на лице Лобачева. – А то вам неудобно будет самому. – Ох, спасибо большое, – оскалился по-доброму солдат, поправляя ремень и штаны, которые чуть спустились. – Главное, что слышишь нормально, так что не контузия. Заживет, – прокомментировал Власов. Хотя он и говорил с раненым, его инквизиторский взор постоянно возвращался к девушке. Он как-то странно смотрел на нее. Когда она вернулась с влажной тряпочкой к Лобачеву, Власов хмуро поинтересовался: – И кто ты такая? Откуда взялась? Местная, что ли? Подняв на него глаза, Наташа окинула взглядом его высокую широкоплечую фигуру в светлом коротком медхалате, внизу виднелась футболка защитного цвета, солдатские свободные штаны и берцы. Взгляд жесткий, властный, хищный, немного с прищуром. Глаза какого-то непонятного светлого оттенка. Трехдневная щетина и темно-русые густые волосы, короткие, над висками выбриты. Губы сжаты в жесткую полоску, правильные черты лица, но словно высечены из камня. Такой точно может съездить по лицу. Она обреченно выдохнула и решилась. – На вертолете сейчас прилетела. Санинструктор, Родионов определил меня к вам в помощь, – быстро протараторила Наташа, инстинктивно чувствуя, что эта новость придется Власову не по душе. Но надо было озвучить ему все наконец. Она видела, как брови Власова поползли наверх. – Чего? – пораженно прохрипел он. – Закончила военную кафедру мединститута, два года практики в частной клинике в Москве. Пару секунд Власов молчал, видимо, не в силах поверить в ее слова. И его взгляд стремительно менялся и в итоге стал злым. – А ну вон пошла отсюда! – прорычал он так громко, что у Наташи заложило уши. Он указал рукой на приоткрытый тент палатки. В его горле сдавило от дикого возмущения, он даже прокашлялся. – Не пойду. Меня назначили в вашу тройку, и я буду помогать вам, – ответила храбро девушка. – Я с бабами не работаю, поняла?! – в бешенстве продолжал Власов, сжав кулак. Видя его невменяемый горящий взор, Наташа немного попятилась. – Это не вам решать! – уже вспылила Наташа. – И будьте добры, прекратите орать, вы что, нормально не можете говорить? Он, видимо, хотел выкрикнуть что-то еще гадкое или угрожающее и даже открыл рот. Но в следующий секунду закрыл его, сдвинул к переносице темные брови и надвинулся на девушку. Наташа даже струхнула на миг, снова чуть попятилась от него. Ей вдруг явственно вспомнились слова Алексея у вертолета о том, что Власов может и ударить. Тут же среагировал раненый, выставив здоровую руку перед доктором. – Э-э-э… Сашок, ты чего?! – одернул Лобачев его, видимо, боясь, что сейчас Власов выкинет что-то неприятное. – Успокойся! Власов быстро откинул от себя руку Лобачева и продолжал надвигаться на девушку. Уже склонившись над Наташей и видя испуг в ее больших серых глазах, он замер над ней, как хищник над жертвой. – Могу и тише говорить, но не с тобой, наглая проныра… – проскрежетал он таким зловещим низким баритоном, что девушка похолодела. Вдруг он резко развернулся, отошел от нее на несколько шагов. Одним движением скинул медхалат, бросил небрежно на походную кушетку. И пулей вылетел вон из палатки, цедя на ходу: – Ну, щас я ему устрою! Отчего-то Наташа сразу поняла, что он направился к Родионову на разборки. Она глубоко пару раз выдохнула. Да, похоже, завхоз Алексей был прав. Этот Власов тот еще неадекватный индивидуум. И как с таким работать вместе? Если для него она только баба, а не медик. Да еще и орет как бешеный по поводу и без. После стремительного ухода Власова Наташа ощутила, как ее руки дрожат. – Вы не обращайте на его крик внимания, – тихо сказал ей Лобачев, как будто пытаясь извиниться за бешеного доктора. – Он не всегда такой. Успокоится. – Угу, – пробубнила девушка, очень сомневаясь в словах солдата. – Пойдемте, я провожу вас. Наташа помогла раненому накинуть на обнаженные перевязанные плечи зеленую защитную футболку и встать. Проводила его до нужной палатки, удерживая его от падения. Он ухватился за ее плечо. Лобчева шатало, и он даже на миг потерял сознание, пока они шли. В блиндаж идти он отказался, заявил, что пока не стреляют. Девушка уложила парня на его койку в пятой палатке, накрыла одеялом и вышла. Этот злосчастный день никак не кончался. Она огляделась по сторонам. Было тихо, убивающие залпы прекратились. Лагерь был в движении. Военные быстро поднимали упавшие палатки, убирали разбросанные от бомбежки вещи и утварь. Бегали туда-сюда мимо нее. Она пыталась разглядеть что-то в общем хаосе, возможно, кого-то ранили и нужна помощь? Но вроде раненых не наблюдалось. Она не знала, что ей теперь делать. То ли снова идти к Родионову, то ли искать и собирать свой вещмешок, но куда его нести? Ей даже место еще не определили. Единственное, чего она точно не хотела делать, – это снова идти в медпалатку. Вернется этот дикошарый и опять будет орать. Надо было хотя бы полчаса от него отдохнуть и успокоиться. Потому Наташа решила снова пойти к командиру. Доложить, что помогла заштопать солдата, и спросить, куда ей идти дальше. Она приблизилась к палатке Родионова. Сейчас входной тент был высоко задран, а из палатки слышалась отборна ругань. – Ты че, Ваня, решил меня наказать, да?! – кричал Власов. – За то, что я тебе тогда по морде съездил? Мстишь? – Да сдался ты мне, мстить тебе еще! – огрызнулся в ответ Родионов. – Тогда убери от меня эту бабу! Определи ее в другую тройку! – Нет, я уже сказал тебе. Вяземцева будет в твоей в тройке. Так что угомонись! – Не угомонюсь! Эта цаца городская! У нее на лице все написано! От нее толку здесь не будет! – Прекрати, Александр! Она будет служить с тобой, и все. Это приказ. Если не согласен, то пизд…й из моего отряда! Наташа замерла, услышав безапелляционные слова командира. – Даже так? – глухо процедил Власов. – Из-за этой бабы ты с другом так? – Да. И она не баба, а санинструктор! Такой же, как и ты. Не нравится – вали из моего отряда! Задрал ты меня, Саша! Наступила пауза, и Наташа, так и продолжая слушать напряженный разговор мужчин, даже расцвела в улыбке. Естественно, не из-за того, что Родионов все же не изменил своего решения, а из-за того, что этот бешеный Власов словесно получил по зубам. Вот Родионов настоящий мужик. Сказал как отрезал. Или она, или вон! – Ладно… Я тебя понял… – процедил, растягивая слова, Власов. – Пусть служит со мной. Она же первая сбежит! – Ты это чего? Решил подставить ее, что ли? Даже не думай! – Да надо больно! – хмыкнул Власов. – Она сама сбежит, как пару раз с нами на вылазку под пулями сходит. Она же баба! А они все трусливые как зайцы. – Заткнулся бы ты уже, Саша. Надоел. Они опять замолчали, и Наташа начала прислушиваться. Неожиданно рядом с ней раздались шаги, и из палатки на нее вылетел Власов. Едва не сбил с ног и явно не ожидал увидеть ее здесь. – Подслушиваешь, проныра?! – вспылил он, сверкая на нее бешеным взглядом. – Я не… – начала Наташа лепетать, покраснев. И правда глупо получилось. Он уже обошел ее и гаркнул через плечо: – Со мной пошли! Совершенно не ожидая, что он позовет ее за собой после той перебранки, что они устроили с командиром в ее честь, Наташа поджала губы. Посмотрела в удаляющуюся широкую спину Власова в зеленой футболке, штанах защитного цвета и несчастно выдохнула. Как она не хотела идти сейчас за ним. Он был зол, унижен и явно не в себе. Сейчас порвет ее как Тузик грелку и отыграется за то, что она просто «баба». Но приказ есть приказ. И ее страхи никого не интересовали. Потому она быстро последовала за ним, боясь думать о том, что будет дальше.