Глава 4

Когда Наташа зашла в медпалатку, Власов стоял в напряженной позе около раскладной койки, скрестив руки на груди. Входной тент, служивший дверью, был высоко поднят, потому дневной свет хорошо освещал недовольное выражение лица капитана и недобрый взгляд, которым он окинул девушку. – Значит, первое! – начал Власов каким-то зловещим тоном, вперив в девушку колючий взгляд. – Обращаться ко мне Александр Петрович. Можно по званию, товарищ капитан. Понятно, сержант Вяземцева? – Да, – кивнула Наташа, стараясь отвечать спокойно, но ее колени дрожали. – Второе. Мои приказы не обсуждаются. Сказал – ты сделала. Без всяких там ваших бабских рассуждений. – Поняла. – Третье! – продолжал хрипло чеканить каждое слово Власов. – Подъем в пять утра. В шесть чтобы была здесь в палатке. Без опозданий. Спать будешь в нашей палатке, где мы с Мишей живем, там есть занавесь. Так что. Считай. отдельный угол у тебя будет. Рабочий день до ужина, если что-то срочное, то как закончим. Отбой после ужина. Хоть в восемь. – Поняла. – Где ты там практику проходила? – Работала два года ассистентом хирурга в частной клинике. – Еще и нужной практики ноль, – поморщился Власов. – Все на гражданке. – Я быстро учусь, – заверила девушка порывисто. – Посмотрим, – как-то недоверчиво заявил мужчина. – И последнее, сержант. Самое главное. Увижу, что задом вертишь вместо работы, сразу вылетишь из моего звена. Я ясно выражаюсь? Последние слова он сказал так угрожающе, как будто уже застал ее в какой-то компрометирующей обстановке. Наташа даже обиделась. То есть если она женщина, то что же, только и думает о том, чтобы какого-то соблазнять? Неправда это. Она понимала свой долг и зачем приехала. – Я приехала служить, – начала Наташа. – И… – Сказала поняла, а рассуждать уже начала, – ехидно перебил он ее. – Повторяю еще раз, для девиц. Мои приказы не обсуждаются. – Это разве приказ? – Да, приказ, никаких любовий! Мужики для тебя пустое место, ты для них тоже! Понятно? – Да. – Надеюсь, что так, – хмуро добавил он и вдруг сделал несколько шагов к девушке. Уперся хмурым давящим взглядом в ее глаза, словно изучая и одновременно запугивая. Наташа выдержала его тяжелый темно-зеленый взгляд и глаз не отвела. – Хмм, храбришься? – усмехнулся Власов криво. – Ну-ну. Только твои эти гляделки не помогут, когда обстрел начнется. Посмотрим, какова ты в деле. Завтра с утра придешь, тогда остальные инструкции получишь. Последние слова он сказал очень тихо и даже проникновенно, так и не спуская с нее взгляда, как будто рассматривал ее более подробно. Наташе даже показалось на миг, что ему нравится стоять вот так близко к ней. Александр ощутил, что ведет себя глупо, и быстро взял себя в руки. Громко выдохнул и отступил на пару шагов от девушки. – Мише скажу, чтобы показал тебе твою койку в палатке и все рассказал. Теперь свободна. Последняя фраза показалась Наташе даже доброй. Она чувствовала, что Власов явно смягчился. Даже в последний миг, когда он смотрел на нее в упор, его взгляд стал каким-то теплым. Или ей только это показалось? Он быстро обошел девушку, направился к выходу. – Постараюсь не разочаровать вас, Александр Петрович! – крикнула она ему вдогонку. – Уже разочаровала, не переживай, – ответил он, на миг задержавшись у выхода из палатки и чуть обернувшись. – Чем же? – Баба она и в Африке баба. – Я не баба. И, пожалуйста, перестаньте меня так назвать! Мое имя Наталья Андреевна. Он медленно развернулся и снова приблизился к ней, прошелся по бледному лицу девушки давящим взглядом. – Ничего ты не понимаешь, Наташа, – протянул он, возвышаясь над ней. – Чего же я не понимаю? – Того, что здесь – это тебе не на гражданке бамбук курить! Это все не игра. – Я никогда на работе не прохлаждалась, – парировала она. – Вы ничего про меня не знаете, а говорите так зло, товарищ капитан! Он долго смотрел на нее, чуть прищурившись. И вдруг хищно и нагло оскалился одними уголками губ. – Еще и языкастая, – процедил он. – Чую, сработаемся! Когда он стремительно покинул палатку, Наташа даже облегченно выдохнула. Огляделась. Кроме двух раскладных медицинских коек, здесь стояли два небольших шкафа, видимо, с медикаментами. Небольшой штатив для капельницы, пара табуретов и коробка, откуда она доставала бинты. Одна из кушеток была забрызгана кровью и грязью. Таз с кровавой водой. Она подумала, что Власов не сказал ей, что сейчас делать, но, наверное, надо было все здесь убрать. Положение спас Васильев Михаил, который вошел в палатку. – О, ты здесь! – улыбнулся Миша. – Александр Петрович сказал показать тебе все. Ничего, что на ты? – Да, конечно, давай на ты, – закивала Наташа. Васильев казался ей милым и простым парнем. Без этих властных и надменных закидонов, что были у Власова. – Только мне убрать все здесь надо, потом пойдем. Ты где вещи оставила? – Я помогу тебе убрать, – предложила Наташа. – А вещи, похоже, снарядом разбомбило… У меня только этот рюкзак и остался. – Ничего себе, – пробубнил он, взял ведро и налил воды в чистый таз, намочил тряпку. – Сейчас сходим туда, все посмотрим, может, что и осталось. Если нет, не переживай. Найдем тебе все. Одежда, обувь и белье постельное у нас есть у завхоза. А что по женской там части, то у наших женщин спросим. – А много женщин в отряде? – Есть несколько, – улыбнулся Миша. – Так что ты не одна здесь прекрасного пола. Спустя полчаса, прибравшись в медпалатке, молодые люди направились к вертолету искать Наташины вещи. На удивление, дорожная сумка девушки хоть и порвалась, но почти не пострадала, как и то, что находилось внутри. Девушка была очень рада этому. Миша привел ее в третью по счету палатку от края лагеря, показал девушке ее койку. Она была пустой. Один матрас, накрыт серым покрывалом. – Ты пока раскладывайся, – велел он. – А я сейчас за постельным бельем и одеялом сгоняю. Этот стеллаж тоже твой, – указал он на небольшие деревянные перекладины с полками, стоящие рядом с походной койкой. – Спасибо, – кивнула Наташа. Когда он вернулся спустя время с постельным бельем, девушка уже вытерла пыльный стеллаж, положила на него вещи и повесила свою кофту на вешалку сбоку. – Наташ, ты извиняй, но подушки нет. У нас у каждого по одной. Я сейчас даже к завхозу сходил, он обещал в следующую поставку привезти, но не точно, – сказал извиняющимся тоном Миша, опуская глаза. – Я бы тебе свою отдал, но она жесткая как камень. – Спасибо за заботу, Миша, – улыбнулась она, пожав его ладонь. – Обойдусь как-нибудь пока. – Смотри, тут еще тент-перегородка есть, – сказал Михаил, раскручивая закрепленный сбоку тент. Растянул его и повел по молнии, растягивая. Жесткая ткань образовала перегородку, и такая же ткань на молнии была свернута и с другой стороны. – Мы не пользуемся своими, а тебе, думаю, надо будет. Переодеться там. Ее койка, стеллаж и табурет оказались как в небольшом уютном отдельном тканевом помещении. – Как замечательно, – закивала довольно Наташа, даже не ожидавшая, что можно будет вот так уединиться. А когда Власов сказал, что они будут жить в одной палатке, ее это немного напрягло. Конечно, девушка знала, куда едет, не на курорт, но все же эта перегородка из тента ей очень пришлась по душе. Миша спросил, какие у нее размеры, и опять убежал, сказав, что попробует подобрать ей у завхоза что-то из камуфляжной формы. Девушка вновь осталась одна и начала заправлять кровать бельем. Оценила, что молодой человек принес теплое добротное одеяло. Спустя полчаса, услышав, что кто-то снова вошел в палатку, Наташа достелила постель и громко сказала: – Миша, спасибо за одеяло! Она отодвинула до конца занавеску, обернулась и замерла. В трех шагах от нее у своей койки стоял Власов, обнаженный по пояс. Он только миг назад стянул темную грязную футболку, чуть забрызганную кровью раненого, и сейчас обтирал себя мокрым полотенцем. Рельефный поджарый торс с кубиками пресса и небольшой темной растительностью на груди, сильные руки и широкие плечи. Узкие бедра в армейский штанах. Отчего-то Наташа покраснела, смутившись, и захлопала глазами. Явно не ожидая увидеть Власова, да еще в таком виде. Видя ее оторопь, он нахмурился. – Что?! – с вызовом спросил он и, вперив в нее недовольный взгляд, опустил руку с мокрым полотенцем. – Голых мужиков не видела, что ли? Мне переодеться надо. Он верно считал ее смущение, чем вызвал еще больший стопор у Наташи, и она тихо залепетала: – Простите… Она быстро отвернулась и снова зашла за занавесь. Чувствуя, как щеки горят, Наташа начала быстро поправлять кровать, чтобы успокоиться. Думая, что Власов сейчас переоденется и уйдет. Но не тут-то было. В следующий момент занавесь отдернулась и обнаженный по пояс мужчина оказался в шаге от нее. На его офигительном торсе блестели капельки воды, а давящий взгляд горел темно-зеленым светом. – Слушай, товарищ сержант, здесь тебе не институт благородных девиц. Так и будешь от каждого голого мужика смущаться? – обвинительно спросил Власов. – Я и не смутилась, – соврала она. – Ну-ну, – как-то ехидно усмехнулся он. – Завтра раненых и голых полная медпалатка будет, тоже краснеть, как невинная девица, будешь? Наташа ощущала себя полной дурой, она знала, что он прав. Чего она правда засмущалась? Она и сама не могла объяснить причину. Может, потому что до этого он представал перед ней грозным и слишком строгим. И она явно не ожидала увидеть его в такой вот простой обстановке. Как обычного человека, который пришел переодеться, или же дело было в чем-то другом? Но, конечно же, фигура у него была зачетная. И точно можно было сказать, что он наравне со всеми в отряде занимался физподготовкой ежедневно. – Нет, – промямлила она. – Тут армия, и кругом мужики! Ты, вообще-то, медик или как?! Или диплом купила? – Видела я голых и лечила! – попыталась она оправдаться, она и сама не знала, что на нее нашло. – Верится все меньше, товарищ сержант. Она видела, что его глаза как-то странно сверкают, он явно был настроен на очередную ссору, потому, чтобы выкрутиться из этой дурацкой ситуации, ухватилась за первое, что пришло в голову. – Я ушла, чтобы не смущать вас, Александр Петрович, – заявила она, солгав. – Меня? – теперь опешил он. И по его лицу пробежало удивление и недоумение. Он приблизился к ней вплотную и чуть склонился. Опять этот пронзительный темный взгляд, как днем в медпалатке. И хрипло произнес: – Открою тебе секрет. Меня можно не только смущать, но еще и трогать… В смысле трогать? – Что? – округлила она глаза, оторопев от его поведения и слов. На что это он намекал? Или не намекал, а завлекал? Не собиралась она его трогать! Еще чего! Девушка окончательно стушевалась и даже не нашлась, что ответить. Нет, он явно был какой-то ненормальный! – Это шутка, Вяземцева, – тут же оскалился Власов уголками губ, выпрямляясь. Он явно забавлялся ее смущением и непониманием. – Ужин в семь. Быстро развернулся и направился обратно к своей койке. Наташа молча следила за его действиями, так и стоя посреди палатки. Он проворно достал из деревянного стеллажа светлую футболку, надел ее. Забрал зеленую грязную, быстро направился к выходу. После того как мужчина вышел, Наташа плюхнулась на свою койку и прижала ладони к горящим щекам. Она не понимала, что с ней. Ее никогда не смущали голые мужчины, тем более посторонние. Но отчего-то сейчас она знала, что выставила себя перед Власовым полной идиоткой. – Этот дурной день когда-нибудь кончится? – проворчала она, уже не зная, чего еще ожидать в следующую минуту от всего окружающего.