Глава 5

Из-за бомбежки вертолет не улетел через два часа. Осколки разорвавшегося неподалеку снаряда попали в лобовое стекло, и оно треснуло. Потому до вечера пилоты заклеивали трещину специальным скотчем для стекол, чтобы суметь вернуться на базу и чтобы оно не разбилось до конца. Было решено лететь уже ночью. Так безопаснее. Оттого пилоты и Федор-снабженец остались на ужин. Наташа как раз разобрала и выстирала все уцелевшие вещи, когда услышала громкий звук, кто-то стучал по железному тазу. По небольшому лагерю тут же прошел слух, что повар зовет ужинать. Девушка пошла со всеми на походную кухню под открытым небом и даже оказалась в очереди, чтобы получить свою миску с кашей и сосиской. Обстановка была простой. Тент, натянутый над десятком деревянных столов и лавок. Специальная передвижная печка, где хлопотал повар, и два хозяйственных стола для приготовления и раздачи пищи. Впервые за этот день Наташа увидела почти всех солдат и офицеров части. Их было около полусотни человек. Они все как-то странно осматривали ее, с интересом и тайком, и сразу же убирали взгляд, как только она замечала это. Пока она стояла в очереди за едой, с ней никто даже не заговорил. Словно им было неважно, кто она и зачем здесь. Это показалось Наташе странным. Молодой сухощавый повар, когда подошла ее очередь, быстро сунул ей в руки миску с едой и компот в жестяной кружке и крикнул: – Проходи! Следующий! – Спасибо, – кивнула Наташа. Осмотревшись, она села за первую свободную лавку и попробовала кашу. Гречка была наваристой и с каким-то пряным вкусом, видимо, добавлены специи или травы. Остальные мужчины начали тоже рассаживаться по лавкам со своей кашей. Но никто так и не сел к ней. Наташа оставалась одна, хотя за другими столами набилось по десятку парней. И Наташа не понимала, отчего никто не хочет сидеть с ней? В ее голове появились мрачные мысли о том, что или все считают ее недостойной, или же уже Власов постарался и на весь лагерь охарактеризовал ее как-то плохо. Он точно мог. Его злющий горящий взгляд до сих пор стоял перед ее глазами, хотя прошло уже три часа, как она видела его. Власов, кстати, пока не появился на ужине. У Наташи даже пропал аппетит оттого, что никто не садился с ней. Как же подружиться с этими военными и служить вместе, если, кроме Васильева и командира, никто не говорил с ней и не видел ее в упор. Словно она была пустым местом. Неожиданно рядом раздался знакомый голос. – Могу с тобой присесть? – спросил снабженец Федор, в его руках были миска и компот. – Конечно, садитесь, – кивнула она мужчине, приветливо улыбнулась. Этот ее знакомец из вертолета все же был самый адекватный. И тут же рядом оказался и Миша Васильев, медбрат, со своей едой. – И я с вами сяду, – улыбнулся он девушке. Наташа облегченно выдохнула, пододвигаясь. Они сели, Михаил напротив нее и Федор рядом. Принялись есть. Успокоенная девушка с удовольствием разрезала сосиску. – Я уж думала, что я заразная какая, – поделилась Наташа своими мыслями с мужчинами. – Упорно все садятся за другие столы. Я что-то не так делаю? Не разговаривают, ведут себя как буки. – Ты, дочка, не переживай, не буки они. Просто ты женщина, – ответил ей Федор. – И что? – А то, что запрещено здесь, на военной территории, ну, того… – Он прожевал хлеб. – Распоряжение даже такое есть. Приставать и ухаживать за женщинами запрещено. Ни с местными нельзя, ни с теми, что служат. Если кого застукают за этим делом – так за шуры-муры сразу контракт расторгается и туту. – А, понятно, – хмыкнула Наташа. – Теперь понятно, отчего они сморят на меня как на гусеницу. – Этот как? – улыбнулся Миша. Он был высоким худым парнем лет двадцати пяти, с темным коротким ежиком на голове и добрыми серыми глазами. – Интересно посмотреть, но руками лучше не трогать, – объяснила Наташа. – Ох, шутница! – рассмеялся Федор. – Но вот вы же не боитесь со мной говорить, – сказала она. – Дак я ж тебя как дочку воспринимаю, Наташа. Тебе сколько лет? Двадцать? – Двадцать четыре. – Ну вот, у меня старшенькой двадцать два весной будет, – объяснил Федор-снабженец. – Так что со мной можешь говорить, мне такие приказы не страшны. Тем более моя Настена лучше всех. Это я про жену. Никакая молодуха с ней не сравнится. Уж двадцать четыре года вместе. – А-а-а, – улыбаясь, протянула Наташа, ей понравились слова Федора про жену. – Мне, кстати, тоже интрижки тут ни к чему, – подхватил Михаил. – Меня жена дома ждет. Нафиг мне эти амуры? Я ж не бабник, как Власов. – И давно ты женат? – спросила удивленно Наташа. – Пять лет. Как из армии пришел, так и женился. Двое парнишек у меня. Васильев полез в нагрудный карман и достал небольшую фотографию. Чуть протер от пыли о футболку и протянул Наташе. Она с интересом воззрилась на молодую светловолосую девушку с распушенными волосами. Приятную на лицо и худенькую, рядом с ней стоял мальчик лет трех, а второго она держала на коленях. – Какие милые, и жена у тебя очень красивая, Миша, – улыбнулась она Васильеву. – Еще бы! Первая красавица во дворе была. Я за ней со школы бегал, пока она меня не полюбила. И живем мы с ней хорошо. Ладно, как говорится. – А что, Власов – бабник, ты сказал? – спросила Наташа. – Ага, – оскалился как-то кисло Васильев. – И с кем он тут успевает? С местными женщинами? Она видела, что в отряде одни мужчины, потому сделала такой вывод. – Нафига ему местные? Еще сдадут неприятелю, – помотал головой медбрат. – Нет. У нас в отряде есть пара вояк женского полу. Вот за ними и ухлестывает. – Ты-то почем знаешь? – недовольно пробубнил Федор, этот разговор ему был явно не по душе. – Свечку, что ли, держал? – Чего держать-то? – хмыкнул Миша, продолжая с аппетитом есть гречку. – Все парни в отряде видели, что он и за поварихой, и за снайпершей ухаживал. Они даже дрались из-за него. – Это как дрались? – пролепетала Наташа. – Да так, – пожал плечами Миша. – Он сначала с поварихой шашни завел. А три месяца назад к нам в отряд снайпершу распределили. И, видимо, она на нашего Власова тоже запала. Ну, ей повариха по зубам поварешкой как-то на ужине и съездила. Такая умора была. Они прямо на кухне сцепились, орали так, что весь лагерь слышал. Если бы Родионов увидел это, обеих бы вышвырнул из отряда. Но он как раз на базу к начальству летал на три дня. – Да уж, история, – помотала головой Наташа. – Не слушай ты его, дочка, – недовольно заявил Федор. – Придумал, поди, все. – Чего это придумал? – обиделся Миша. – Я лучше всех Власова знаю. Полгода с ним вместе в отряде. Но он точно что-то снайперше напел, раз она на повариху набросилась. – А что, Власов не боится, что его за это Родионов отчислит из отряда? Вы же сказали, приказ есть? – спросила она. – Он ничего не боится, – хмыкнул Васильев. – Ни черта, ни Бога. Он сам себе судья. К тому же врач он отличный, и не из трусливых. Он больше всех обычно вытаскивает раненых с полей, потом штопает умело да лечит. Родионов очень ценит это. Потому и терпит все его выкрутасы с этими делам амурными. – И как закончилась эта история с поварихой и той другой? – спросила Наташа, ей отчего-то хотелось знать. Нет, сам Власов был ей неинтересен как мужчина, но она хотела понять, как можно влюбиться в такого бешеного мужика, да еще и драться за него с кем-то? Она реально не могла понять. – Печально закончилось, – вздохнул Миша, – В том месяце повариху ранило. Это когда нас накрыли таким огнем, что мы сутки в блиндаже сидели все, даже выйти не могли. Тогда Роман погиб, он в нашей тройке был, тоже санинструктор. – Он чуть замолчал, сглотнул ком в горле. Ему стало трудно говорить. – И Марину, ну, повариху в госпиталь с осколочным ранением увезли. – И что, теперь Власов со снайпершей? – спросила Наташа. – Не знаю. У него не поймешь. Но то, что она за ним бегает, это точно. Вон как раз она, легка на помине. На походной кухне появилась высокая спортивного телосложения молодая женщина лет тридцати. В военной форме, с отличной выправкой. Прямая, стройная, эффектная. С высоким хвостом из волос на затылке. Умело накрашенная и загорелая. – Красивая она, – невольно сказала Наташа, оценивая упругие бедра и ягодицы молодой женщины, которые обтягивали защитного цвета штаны. – А то! – хмыкнул Миша. – Первая в отряде пава. Все парни на нее слюни пускают. Наташа в этом и не сомневалась. Форма словно специально подчеркивала подтянутую фигуру женщины, которая стояла к ним спиной у повара. Берцы на стройных ногах только усиливали этот эффект. – Но стерва она еще та, – добавил Васильев. – Может и по морде кулаком съездить. – Что-то ты сегодня разговорился, Михаил, – недовольно осадил его Федор. – Помолчал бы уже. – Да, смотрю, Власов все успевает, – сказала девушка. – Главное, чтобы жена его не узнала потом, когда он домой вернется. – Нет у него жены. В разводе, – продолжал объяснять Васильев. – Какая ж женщина будет терпеть такого несдержанного? Да ему и самому и женщины не очень-то нужны. Только так, перепихнуться и все. – Хватит уже злословить, Миша, – велел Федор. – Он же твой напарник и босс, а ты гадости говоришь про него. – Да какие гадости? Правду. Я на его защиту первый встану. Потому что он как мужик и как товарищ боевой он о-го-го какой! Надежный, одним словом. Один раз вытащил меня прямо из траншеи, по которой потом шандарахнуло. Меня тогда оглушило, я и потерялся, упал. Если 6 ни Александр Петрович, не говорил бы сейчас с вами. За это я ему очень благодарен. Да и как хирург он тоже уникальный. После его рук все заживает как на собаке. – Могу я с вами сесть? А то все занято, – раздался рядом с ними вдруг низкий женский голос. Темноволосая снайперша стояла у их стола с миской и компотом.