Глава 9

Первый разрыв лёг за дорогой и поднял над снегом чёрный столб земли. Второй ударил ближе к опушке, заставив молодые ели одновременно склониться, будто лес решил поклониться немецкой артиллерии. Третий накрыл канаву, по которой группа Громова должна была пересечь открытое поле.

Синицын лежал в нескольких метрах впереди. Его лицо было скрыто снегом, правая рука осталась вытянутой к стене лесопилки. Винтовка выпала и лежала рядом, наполовину утонув в рыхлой белизне. Пуля вошла разведчику в голову или шею — Александра не видела раны, но по тому, как тело перестало существовать в момент падения, понимала: спасать там уже некого.

— В укрытие! — крикнул Громов, перекрывая грохот.

Люди рассыпались вдоль опушки. Колесов с двумя бойцами откатился за штабель поваленных сосен. Ручной пулемёт перенесли ниже, под прикрытие корней. Митрохин нырнул в канаву и сразу пополз обратно, потому что очередная мина ударила впереди, засыпав проход землёй и обломками промёрзших ветвей.

Александра прижала щеку к прикладу и смотрела через мутную оптику на белое поле.

Келлера не было.

Не было даже привычной ложной щели, стеклянного блика или слишком неподвижной каски. Немец наконец перестал показывать игрушки. Он располагал несколькими позициями, заранее измеренными расстояниями и человеком внутри лесопилки, ради которого стоило раскрыть часть подготовленной системы. В этот раз ему не требовалось заставлять Лисицу сделать ошибку. Достаточно было удержать советскую группу на краю открытого участка, пока Дроздов доберётся до оврага.

— Откуда выстрел? — спросил Савельев, прижимаясь к земле рядом.

Оперуполномоченный говорил громко, но Александра едва расслышала его из-за звона в ушах. После близкого разрыва звуки стали плоскими, словно весь мир спрятали под железной крышкой.

— Немецкая сторона оврага. Не вижу позицию, — ответила она, продолжая осматривать склон. — После выстрела ушёл.

— Куда?

— Если бы знала, уже целилась бы.

Надя лежала слева. Бинокль она убрала после первого выстрела и теперь наблюдала невооружённым глазом, чтобы не выдать себя отражением.

— Разрывы идут сериями по три, — сказала девушка. — Потом пауза около минуты. Первый сектор дорога, второй канава, третий опушка.

— Ограниченный боезапас, — произнесла Александра. — Или связь плохая. Келлер вызывает огонь только по заранее отмеченным участкам.

Громов находился правее, за толстой сосной. Он подал знак пулемётчику и Колесову. Во время следующей паузы две группы должны были одновременно сместиться: одна к канаве, другая вдоль леса. Немец не мог видеть всю опушку, иначе первый выстрел пришёл бы раньше. Нужно было заставить его выбрать цель и по движению понять настоящий сектор.

— Митрохин, дым! — приказал капитан.

Разведчик вытащил гранату, сорвал кольцо и бросил в поле. Бело-серое облако поднялось возле дороги и начало расползаться низко, смешиваясь со снегом. Ветер тянул дым к лесопилке, но медленно. Укрытия хватало на несколько секунд.

— Колесов — влево! — крикнул Громов. — Остальные за мной!

Капитан первым поднялся из-за дерева. Не выпрямился полностью, а побежал пригнувшись, выбирая складку между дорогой и канавой. Митрохин двинулся следом. Ещё двое разведчиков прикрывали, стреляя по немецкому краю оврага почти вслепую.

Александра следила через прицел.

Дым закрывал середину поля, но Громов появился правее облака, когда достиг первой воронки. Капитан прыгнул вниз, поднял руку и дал знак следующему бойцу.

Немец не стрелял.

Слишком очевидная цель. Келлер понимал, что снайпера ждут именно сейчас, и не собирался отдавать позицию ради первого человека в белом халате.

— Он держит Громова, — сказала Александра.

— Почему капитана? — спросила Надя.

— Видел, кто командует. Или Дроздов сообщил.

Громов снова поднялся. На этот раз двигался от воронки к низкой каменной стене, оставшейся от пристройки лесопилки. До неё было около тридцати метров. Если капитан доберётся, сможет подойти к зданию с востока, не пересекая всю дорогу.

На середине пути над оврагом хлопнул выстрел.

Громов резко дёрнулся, но не упал. Сделал ещё два шага, затем колено подломилось. Он опустился в снег, попытался подняться и всё-таки дополз до стены.

— Попали, — прошептала Надя.

Александра уже искала вспышку. На правом склоне оврага качнулась ветка. Чуть ниже снег осыпался с края тёмной ячейки. Она поймала место прицелом, но никакого человека там не было. Только узкий чёрный провал, ведущий вниз.

— Ячейка у сухой сосны, — сказала Александра. — Четыреста восемьдесят. Он уже ушёл.

Немец подготовил несколько огневых точек и связал их скрытым ходом вдоль склона. После каждого выстрела опускался в траншею, смещался на десятки метров и появлялся в другом месте. Простреливать ячейки по очереди бессмысленно. Александра потратит патроны, выдаст себя и всё равно попадёт только в снег.

Громов сидел за стеной. Правая рука держала автомат, левая прижималась к боку или бедру. Из-за камня Александра не могла рассмотреть рану. Если пуля прошла через конечность, капитан ещё способен двигаться. Если вошла в живот, времени оставалось мало.

— Сергей! — крикнул Колесов с левого сектора.

Громов поднял руку, показывая, что жив. Затем указал на лесопилку.

Работа продолжалась.

Старая постройка стояла в ста пятидесяти метрах от его стены. Основное здание было деревянным, вытянутым вдоль оврага. Крыша обвалилась в центре, но две боковые части сохранились. Слева находились занесённые снегом штабеля досок и брёвен. Справа к задней стене подходила лесовозная дорога, спускавшаяся на дно оврага. По ней Дроздов мог уйти к немецким позициям, не появляясь на открытом гребне.

Самого старшего лейтенанта не было видно.

Он либо уже спустился, либо оставался внутри и ждал, пока Келлер расчистит путь.

— Обойти с севера? — спросил Савельев.

Александра покачала головой.

— Овраг поворачивает. Придётся уходить в лес на три или четыре километра, потом искать спуск. Дроздов успеет перейти линию.

— Через юг?

— Ещё дальше. И там немецкие посты.

— Артиллерию вызвать нельзя, — сказал Савельев, словно проверял все варианты вслух. — Линия повреждена. Посыльный вернётся слишком поздно.

— Даже если вызовете, Громов у стены. Калька внутри. После первого снаряда Дроздов сожжёт её или уйдёт.

Надя продолжала считать разрывы. Новая серия легла по дороге, канаве и левому краю опушки. Келлер не видел точного расположения группы после смещения, поэтому снова накрывал заранее пристрелянные участки. Боеприпасов у немецкой батареи или миномётного расчёта действительно было немного. Они не засыпали поле сплошным огнём, а перекрывали вероятные маршруты.

— Следующее окно через минуту, — сказала девушка. — Если ритм не изменится.

— Келлер наблюдает перископом, — произнесла Александра. — Иначе пришлось бы показывать голову между сериями.

Она снова осмотрела склон. В одной из ячеек мелькнула тонкая тёмная трубка, поднялась на несколько сантиметров и исчезла. Не оружие. Верхняя часть окопного перископа.

— Нашла наблюдение, — сказала Александра. — Правее сухой сосны, под кустом.

— Стрелять? — спросила Надя.

— Нет. Разобьём стекло, он поднимет другой.

— Зато ослепнет на минуту.

— И поймёт нашу позицию по выстрелу.

Надя стиснула губы, но не спорила.

На мельнице Александра ранила Келлера потому, что заставила его податься к щели. Теперь немец усвоил урок. Не совмещал наблюдение и стрельбу. Перископ находился в одной ячейке, винтовка — в соседней. Человек рядом с прибором мог быть помощником, а стрелял сам Келлер, перемещаясь по скрытому ходу.

Или наоборот.

Предполагать, что противник работает один, было удобно и опасно. Внизу могли находиться два, три или четыре немца. Однако каждый лишний человек увеличивал следы, пар дыхания, движение снега и необходимость связи. Пока Александра видела только одну действующую винтовку и один перископ.

— Нужно заставить его выстрелить не по человеку, — сказала она.

Савельев посмотрел на белое поле.

— Он не реагирует на приманки.

— На очевидные не реагирует.

Александра сняла с плеча вещевую сумку, вытащила запасную белую ткань и передала Наде.

— Привяжи к ветке. Не делай голову. Пусть выглядит как край халата, который человек плохо спрятал.

Надя нашла длинную еловую ветвь. Они закрепили ткань у конца, затем осторожно выставили из-за корня на уровне земли. Белый край едва заметно двигался.

Немец не выстрелил.

— Видит, что нет тела, — сказала Надя.

— Или вообще не смотрит сюда.

Александра убрала ветку и выбрала другой приём. Сняла шапку, набила её снегом, положила рядом с винтовкой убитого Синицына, которую ветер и взрывы постепенно освободили от белого покрова. Во время паузы Колесов, поняв замысел по жестам, бросил из своего сектора кусок тёмной ткани. Она упала возле тела, создав впечатление, будто второй человек пытается добраться до погибшего.

Никакого выстрела.

Келлер понимал, что советская сторона знает о снайпере. Человек, появившийся возле трупа на открытом поле, был бы либо безумцем, либо приманкой. Немец не собирался тратить патрон ради подтверждения очевидного.

— Он ждёт тебя, — сказала Надя.

— Не меня. Движение к Громову.

— Знает, что ты пойдёшь.

Александра посмотрела на капитана. Громов сидел за стеной, привалившись спиной к камню. Автомат лежал на коленях. Он попытался проверить рану, убрал ладонь и вытер кровь о снег. Пятно оказалось тёмным, но не слишком большим. Пуля, вероятно, задела бок или плечо. Точно определить невозможно.

— Знает, — согласилась Александра.

Келлер видел, как они работали раньше. Возможно, наблюдал за мельницей, часовней и ложной высотой. Знал, что новая Лисица нарушает приказ ради возможности, но после ранения Белова стала осторожнее. Знал, что Громов руководит группой и несколько раз защищал её. Немец не мог понимать их отношений, однако для снайпера достаточно поведения. Человек всегда выдавал тех, ради кого готов двигаться под огнём.

Самая дорогая цель находилась не в перекрестии.

Она находилась там, куда стрелок посмотрит сразу после чужого падения.

— Если я пойду к Громову, он не станет стрелять сразу, — сказала Александра. — Подождёт, пока окажусь на открытом месте и не смогу вернуться.

Савельев нахмурился.

— Поэтому вы не пойдёте.

— Я объясняю его расчёт.

— На всякий случай уточняю приказ.

— Усвоила.

— После вчерашнего мне нравятся повторения.

Новая серия разрывов ударила ближе. Первая мина легла у левого штабеля, вторая — возле канавы, третья разорвалась за стеной, где находился Громов. Камни и доски посыпались на капитана. Он пригнулся, закрыв голову рукой.

Из лесопилки донёсся выстрел.

Не снайперский. Пистолетный.

Колесов ответил короткой очередью по окнам. Доски разлетелись, но никто не показался.

— Дроздов внутри, — сказал Савельев.

— Проверяет подход, — ответила Александра. — Или стреляет по Громову.

Она навела прицел на здание. Через пролом в стене мелькнула фигура. Советская гимнастёрка, планшет под ремнём, пистолет в правой руке. Дроздов двигался вдоль внутреннего помещения к задней части, но несколько раз останавливался, выглядывая к каменной стене.

Капитан находился для него сбоку, примерно в сорока метрах. Пока Громов сидел ниже, попасть из пистолета трудно. Если попытается перейти к лесопилке, Дроздов сможет стрелять почти в упор.

— Вижу агента, — сказала Александра. — Второй пролом слева.

Савельев поднял бинокль.

— Не вижу.

— Ушёл за доски.

— Стрелять при появлении?

Александра не ответила сразу.

Дроздов был нужен живым. Савельев хотел канал, сообщников и доказательства. Но если старший лейтенант начнёт стрелять по Громову, времени на задержание не останется.

— Если направит оружие на наших — стреляю.

Оперуполномоченный кивнул.

— По возможности не в голову.

— Келлер не спросит, куда мне удобно попасть.

Александра снова осмотрела склон. Настоящая позиция немецкого стрелка могла находиться правее перископа. После попадания в Громова Келлер ушёл из первой ячейки. Следующий выстрел, вероятно, сделает из точки, контролирующей стену и подходы к лесопилке.

Она нашла возможное место. Под корнями вывороченной ели темнел узкий проход. Снег возле него немного просел. Если Келлер находился там, Александра могла дождаться выстрела, увидеть вспышку и ответить.

Это был правильный снайперский бой. Терпение против терпения. Один выстрел, который решит, кто контролирует поле.

Нужно только позволить Дроздову и Громову оставаться в прежнем положении ещё несколько минут.

— Александра, — тихо сказала Надя.

— Что?

— Слева у лесопилки.

Дроздов появился за штабелем досок. Он уже не двигался к оврагу. Видимо, заметил Громова за стеной и решил убрать человека, способного перекрыть путь. Старший лейтенант опустился на одно колено, положил пистолет на край доски и начал выцеливать капитана.

Громов не видел его. Смотрел в сторону оврага, пытаясь найти Келлера.

Александра перевела прицел на Дроздова.

В этот же момент у вывороченной ели дрогнула тень.

Келлер подался к огневой щели. Не полностью. Только край фуражки или капюшона, часть плеча, тёмный ствол. Александра могла перевести сетку правее, дождаться ещё нескольких сантиметров и получить лучший шанс за все дни.

Немец находился примерно в пятистах метрах. Ветер слабый, справа налево. Винтовка пристреляна, патрон известен. Келлер не знал точную позицию Александры. Первый выстрел мог стать последним.

Нужно было лишь не смотреть на Дроздова.

Старший лейтенант выпрямил руку. Пистолет лёг на линию головы Громова.

Выбор оказался значительно проще, чем Александра ожидала.

Она не успела подумать о доверии, будущем, нравственности или красивой победе. Не сравнивала ценность капитана и немецкого наблюдателя. Просто увидела человека, который сейчас нажмёт на спуск, и поняла, что не позволит.

Перекрестие легло на видимую часть груди Дроздова.

— Не двигаться, — сказала Александра Наде.

Она выдохнула, выбрала слабину спуска и нажала.

В последний момент Дроздов повернулся. Возможно, услышал движение внутри лесопилки или собирался проверить овраг. Пуля ударила не в грудь, а в левое плечо.

Старшего лейтенанта развернуло. Пистолет выстрелил в воздух. Он рухнул за штабель досок, выпустил оружие и исчез из поля зрения.

Громов мгновенно понял, откуда пришла опасность. Пригнулся за стеной и навёл автомат на лесопилку.

Александра передёрнула затвор.

Выстрел выдал её позицию.

Келлер ответил почти сразу.

Она увидела короткую вспышку у вывороченной ели и попыталась откатиться. Пуля пришла раньше. Сначала ударила в винтовку, затем что-то горячее полоснуло по предплечью.

Прицел разлетелся.

Стекло брызнуло в лицо. Крепление сорвало, металлическая трубка ударила Александру по скуле. Ложа треснула возле цевья, оружие вырвало из рук.

Она упала в снег.

Боли не было первые несколько секунд. Только сильный толчок, звон металла и ощущение, будто правую руку внезапно заменили тяжёлым куском дерева. Потом предплечье загорелось.

— Александра! — крикнула Надя.

Девушка дёрнулась к ней.

— Не двигайся! — Александра прижала раненую руку к груди. Голос сорвался, но она повторила жёстче: — Лежать! Он ждёт!

Надя замерла, успев подняться на локте. Келлер мог видеть движение. Любой прямой рывок от её укрытия к Александре создаст новую цель.

— Кровь идёт, — сказала девушка.

— Не артерия.

Александра не была уверена, но кровь не била толчками. Рукав быстро темнел, пальцы слушались плохо, однако двигались. Пуля либо прошла по касательной, либо осколки металла и дерева рассекли кожу.

— Оружие? — спросил Савельев.

Александра посмотрела на винтовку. Она лежала в полуметре. Передняя часть ложи повреждена, оптика сорвана. Затвор, возможно, цел, но использовать оружие для точного выстрела невозможно.

— Прицел разбит. Ложа треснула.

Савельев подполз ближе, не поднимая головы, и прижал к её руке свёрнутый бинт.

— Держите.

— Вы раскрываете позицию.

— Она уже раскрыта.

— Келлер может сменить угол.

— Поэтому не поднимаюсь.

Он действовал быстро и без лишних слов. Перетянул повязку ниже локтя, проверил пальцы.

— Чувствуете?

— Да.

— Сжать можете?

Александра сжала. Боль прошла от кисти к плечу, заставив потемнеть в глазах.

— Могу.

— Кость?

— Не похоже.

— Фельдшер будет в восторге.

— Он давно мечтал увидеть меня с новой дыркой.

Надя всё ещё лежала на прежнем месте.

— Дроздов жив, — сказала она. — Видела движение за досками.

— Калька при нём? — спросил Савельев.

— Планшет остался на ремне.

Громов подал знак от стены. Затем указал на заднюю часть лесопилки. Дроздов должен был пытаться добраться до оврага. Попадание в плечо задержало, но не остановило. Если пуля не разбила кость, старший лейтенант ещё способен ползти, держать пистолет здоровой рукой и унести документ.

Капитан сам был ранен. При попытке сменить положение Келлер снова получит цель.

— Громов отрезан, — сказала Александра. — Дроздов уйдёт через задний выход.

— Колесов обходит слева, — ответил Савельев.

Сержант с тремя бойцами действительно продвигался вдоль штабелей. После выстрела Александры они получили несколько секунд: Келлер сосредоточился на её позиции. Колесов достиг первого ряда брёвен, но дальше начинался участок, просматриваемый от оврага.

Немец снова поднял перископ.

Тёмная трубка появилась уже в другой точке, правее вывороченной ели. Значит, скрытый ход соединял позиции быстрее, чем Александра предполагала. Келлер не собирался продолжать снайперскую дуэль с человеком, лишившимся оружия. Теперь его задачей оставалось прикрыть Дроздова и добить командира группы.

— Он меняет сектор к Громову, — сказала она.

— Откуда знаете? — спросил Савельев.

— Перископ смотрит на стену.

Надя подняла бинокль всего на секунду и сразу убрала.

— Подтверждаю. Трубка правее куста. Направлена к лесопилке.

— Можем разбить? — спросил Савельев.

— Из автомата на таком расстоянии только выдадим людей. Снайперской винтовки больше нет.

— У Колесова обычные.

— Он не попадёт по верхушке перископа, лёжа за брёвнами.

Новая артиллерийская серия началась без предупреждения. Первый разрыв лёг возле опушки, где они находились раньше. Второй накрыл дорогу. Третий ударил левее лесопилки, почти рядом с группой Колесова. Сержант и бойцы прижались к брёвнам.

Келлер продолжал ограничивать их движение. Пока перископ видел поле, немец мог выбирать, какой пристрелянный участок накрыть следующей серией. Связь с артиллерией или миномётами была простой: условный сигнал, ракета, провод или посыльный. Возможность не безграничная, но достаточная, чтобы выиграть для агента несколько минут.

— Нужно ослепить наблюдение, — сказал Савельев.

— Чем?

Он показал гранату.

— Бросить не докинем.

— Дым можно пустить по ветру, — предложила Надя. — Как раньше.

Александра посмотрела на движение воздуха. Ветер шёл вдоль поля к оврагу, но стал слабее. Дым от гранаты расползётся медленно и закроет только часть подхода. Келлер знает направление и будет ждать края облака.

— Одной мало, — сказала она. — Нужны три в разных местах.

Савельев проверил подсумок.

— У меня одна.

Надя показала свою.

— Ещё одна.

Колесов мог иметь третью, но передать приказ голосом невозможно. Любой крик выдаст замысел и направление. Зеркальные сигналы в сером утреннем свете почти не работали.

Громов снова поднял руку. Он показывал два пальца, затем указывал на себя и лесопилку.

Два человека? Два патрона? Через две минуты?

— Он собирается двигаться, — сказала Надя.

— Нельзя, — ответила Александра.

Капитан уже принял решение. Дроздов находился внутри, Колесов прижат у штабелей, а Келлер менял позицию. Если ждать, агент уйдёт. Громов собирался использовать следующую серию разрывов или дым, чтобы преодолеть расстояние до здания.

— Он знает, что снайпер держит стену, — сказал Савельев.

— Знает. Но считает, что иначе потеряем Дроздова.

— Правильно считает.

Александра посмотрела на разбитую винтовку.

Современный опыт, точность, привычка к оптике — всё закончилось одним попаданием. Без прицела и с треснувшей ложей она снова стала женщиной с раненой рукой, лежащей в снегу под чужим огнём. Никакого особого преимущества, подаренного будущим. Только знание методов противника и напарница, которая научилась видеть детали.

— У Нади карабин, — сказала Александра.

Девушка сразу поняла.

— Дистанция слишком большая.

— Не нужно попасть в Келлера. Нужно заставить его не подняться.

— Стрелять по ячейкам?

— По местам выхода из скрытого хода. Если пуля ударит рядом, он задержится.

Надя посмотрела на винтовку.

— Я не попаду точно.

— И не должна. Возьми правый сектор. Я буду говорить поправки.

— Ты не видишь через прицел.

— Вижу местность.

Савельев переместился между ними.

— План?

— Во время следующей серии бросаем две дымовые гранаты: одну к стене Громова, вторую ближе к лесопилке. Надя стреляет по выходам Келлера, не по перископу. Громов получает несколько секунд для движения. Колесов поймёт по дыму.

— Немец тоже.

— Да. Но ему придётся выбирать между капитаном и группой у брёвен.

— Он выберет капитана.

— Поэтому Надя держит предполагаемую стрелковую точку.

Надя глубоко вдохнула.

— Какая?

Александра осмотрела склон. Перископ находился правее куста. Стрелковая ячейка должна быть соседней, но не совсем рядом. Келлер не станет стрелять из точки, где поднял прибор. Скрытый ход шёл вдоль склона. Ближайший выход виднелся под снежным бугром у тёмного пня.

— Бугор у пня, — сказала она. — Дистанция примерно четыреста девяносто. Цель ниже на два метра. Ветер справа слабый. Бери нижний край.

— Если он в другой?

— Тогда промахнёшься. Но звук рядом всё равно заставит пригнуться.

— Патронов десять.

— Три на сектор. Остальные оставь.

Надя приложилась. Карабин не имел оптики, поэтому девушка целилась по открытому прицелу. На такой дистанции точность была почти условной. Но перед ней находился не человек размером с ладонь, а участок снега шириной несколько метров.

Громов продолжал ждать.

Келлер поднял перископ ещё раз.

Александра почувствовала, как внутри становится тихо. Боль в руке отступила, превратившись в тяжёлую пульсацию. Мир снова сузился, только теперь у неё не было сетки прицела. Приходилось строить линии глазами и словами.

— Приготовились, — сказал Савельев.

Он снял гранату с предохранителя. Надя сделала то же самое, затем вернулась к карабину.

Вдалеке хлопнуло орудие.

— Не сейчас, — сказала Александра. — Это дальний сектор.

Через несколько секунд разрыв лёг за лесопилкой. Не их серия.

Они ждали.

Снова хлопок. Потом второй.

— Теперь, — сказала Надя. Она уже различала звук нужного расчёта.

Савельев бросил первую дымовую гранату к стене. Надя — дальше, насколько хватило руки. Александра прижалась к земле.

Первый разрыв ударил по дороге.

Дым начал подниматься.

Второй — возле канавы.

Белое облако закрыло часть стены.

Третий — левее штабелей.

— Стреляй! — приказала Александра.

Надя сделала первый выстрел. Пуля ударила в снег ниже пня. Второй пришёл правее. Третий выбил кору из дерева.

У снежного бугра что-то дёрнулось.

Громов поднялся и побежал к лесопилке.

Келлер выстрелил.

Пуля прошла через дым и ударила в стену за капитаном. Не попала. Надины выстрелы заставили немца сместить оружие или изменить положение.

Громов достиг первого штабеля и упал за досками. Колесов с людьми двинулся навстречу.

— Есть! — выдохнула Надя.

— Наблюдай склон.

Девушка передёрнула затвор.

Александра искала перископ. Трубка исчезла. Келлер понял, что его стрелковую ячейку вычислили приблизительно. Теперь должен сменить позицию, возможно, дальше к оврагу, откуда сможет контролировать задний выход лесопилки.

Дроздов тоже понимал, что время заканчивается.

Внутри здания раздался пистолетный выстрел, затем автоматная очередь Громова. Доски затрещали. Кто-то закричал.

— Пошли! — приказал Савельев.

Он начал ползти к канаве. Надя хотела двигаться следом, но Александра удержала её за ремень здоровой рукой.

— Мы остаёмся.

— Громов уже у здания.

— Келлер не исчез.

— Савельев ушёл.

— Его задача — Дроздов. Наша — не дать немцу добить людей.

Надя подчинилась, хотя всё тело требовало бежать вперёд. Она снова навела карабин на склон.

Дым постепенно рассеивался. Громов и Колесов скрылись за штабелями. Савельев достиг канавы. Двое разведчиков прикрывали его короткими очередями.

На поле оставался погибший Синицын. Снег вокруг тела уже почернел от земли после разрывов.

Александра посмотрела на повреждённую винтовку. Прицел висел на одном креплении. Деревянное цевьё расколото, но ствол не выглядел погнутым. Теоретически из оружия можно было стрелять по открытому прицелу, если снять обломки оптики и удержать ложу.

Правая рука почти не слушалась. Левой передёргивать затвор и удерживать винтовку неудобно. Но оружие ещё не стало полностью бесполезным.

Она подтянула его к себе.

— Что делаешь? — спросила Надя.

— Проверяю.

— Савельев сказал…

— Я не меняю позицию.

Александра осторожно сорвала остаток крепления. Оптическая трубка упала в снег. На лице появились мелкие порезы от стекла. Она провела пальцем по стволу, проверяя повреждения. Металл цел. Ложа треснула сбоку, но не развалилась полностью.

— Стрелять сможешь?

— Точно — нет.

— Тогда зачем?

— Чтобы Келлер не знал об этом.

Она положила винтовку рядом, направив ствол к склону. Издали немец мог увидеть привычный силуэт оружия и считать Лисицу всё ещё опасной. Иногда ложь действительно не отличалась от правды внешним видом.

Из лесопилки донёсся грохот. Часть стены обвалилась наружу. Через отверстие показался Дроздов.

Он двигался согнувшись. Левая рука висела, гимнастёрка на плече потемнела от крови. Планшет всё ещё оставался при нём. Пистолет старший лейтенант держал в правой.

Громов появился следом, но не мог быстро преследовать. Он хромал, левая сторона телогрейки была разорвана. Капитан поднял автомат.

— Стоять! — крикнул он.

Дроздов обернулся и выстрелил.

Пуля ударила в доски. Громов ответил короткой очередью. Старший лейтенант нырнул за остатки стены и пополз к заднему спуску.

Колесов пытался обойти, но между ним и Дроздовым лежал открытый участок, простреливаемый Келлером.

Немецкий наблюдатель должен был менять позицию именно сейчас. Старые точки раскрыты. Громов приблизился к зданию. Дроздов двигается к оврагу. Келлеру требуется новый угол, чтобы прикрыть спуск и при необходимости уничтожить преследователей.

Александра искала движение.

Склон казался неподвижным. Белый лес стоял вокруг оврага, одинаковый и бесконечный. Снег лежал на корнях, кустах и старых брёвнах. Ветер двигал верхушки елей, но у земли почти не ощущался.

— Где он? — прошептала Надя.

— Меняет позицию.

— К оврагу?

— Да.

— Не вижу.

Александра тоже не видела. Перископ исчез. Ни блеска, ни пара, ни человеческой головы. Келлер понял, что прежние признаки изучены, и двигался под снежным укрытием или по траншее.

Громов хромал вдоль стены. Он пытался сократить расстояние до Дроздова, но каждый шаг давался тяжелее. Кровь стекала по сапогу. Пуля попала в бедро или бок, возможно, прошла навылет. Если Келлер займёт точку над спуском, капитан окажется первой целью.

— Он пойдёт добивать Громова, — сказала Александра.

— Откуда?

— С позиции, откуда виден задний угол лесопилки. И спуск к оврагу.

Надя медленно повела стволом, осматривая склон.

— Там кусты, пень и три снежных бугра.

— Смотри не на форму. На изменение.

Ветер прошёл по лесу. Ели качнулись. Мелкий снег посыпался с ветвей. Два бугра остались неподвижными.

Третий едва заметно сдвинулся против ветра.

Надя замерла.

— Александра.

— Вижу?

— Не знаю. Правее тёмного пня. Нижний снежный бугор.

— Что с ним?

Девушка прищурилась, не поднимая бинокля.

— Он движется не вместе с ветром.

Александра посмотрела туда. Сначала видела только снег. Затем белая поверхность чуть поднялась и снова опустилась, словно под ней медленно дышало большое животное.

Келлер полз под маскировочным покрытием к новой ячейке.

Через несколько секунд он окажется на линии Громова.

У Александры оставалась повреждённая винтовка без оптики, раненая рука и напарница, которая впервые увидела немецкого стрелка раньше неё.