ГЛАВА 13

Гроул не приукрашивал — в его номере действительно стояла огромная двуспальная кровать, но не потому, что он заранее планировал кого-нибудь в неё затащить, нет. Просто адхен привык отдыхать с максимальным комфортом, что хоть как-то компенсировало периодические лишения на заданиях.

Невероятное проницательные слова девчонки, которая умудрилась угадать его расу, неприятно озадачили, но её осведомленность Гроул проверит в самое ближайшее время и если окажется, что она знает не только это, то тогда уж…

До комнат оставалось всего несколько шагов, когда висящее на его плече тело обмякло и со спины раздался удовлетворенный вздох и последовавшее за ним посапывание.

Не понял?!

До кровати Гроул дошел в считанные секунды, ещё мгновение понадобилось, чтобы переложить Заю на одеяло и лишь после этого до адхена с большим опозданием дошло, что девчонка… Уснула!

Не меньше минуты он, подбоченившись, сверлил спящую нахалку возмущенным взглядом, но даже это её не разбудило. А вот это уже странно.

Присел, заглянул под одно веко, затем под второе и поморщился — это была весьма странная, но при этом своего рода защитная реакция на ментальное воздействие. И что теперь? Когда это чудо природы изволит проснуться?

По опыту прошлых лет Гроул знал, что обычно эффект длится не меньше четырех часов и может растянуться до суток, но у него не было ни малейшего желания проводить всё это время со спящей Заей. Да это было банально скучно!

Особенно с учетом того, чем он собирался занятья ещё полчаса назад.

Мысль вызвала очередной виток недовольства и Гроул завалился на кровать рядом со спящей девчонкой. С неё станется сбежать сразу же после пробуждения. Ищи её потом по всему городу. Нет уж, так просто он её не отпустит.

Через некоторое время просто так валяться на кровати наскучило и адхен немного размялся, принял ванную, не закрывая дверь, чтобы услышать малейшие изменения в состоянии гостьи, поужинал… На город степенно опустилась ночь, окутывая спальню таинственным полумраком, и Гроул вновь расположился на кровати. Непонятно откуда закралась сочувствующая мысль о том, что провести сутки в обуви и такой неподходящей для сна одежде будет на очень комфортно, и плотно переплелась с ещё одной, но уже намного более фривольной. Трогать он её не будет, нет… А вот полюбова-а-аться… Почему бы и да?

Подумано — сделано.

В раздевании девиц всех рас и возрастов Гроул был большим специалистом (он ещё поквитается с ней за бессовестное предположение о его мужской несостоятельности!), так что уже довольно скоро вся девичья одежда невнятной горкой расположилась на кресле, а сама Зая осталась лишь в одном нижнем белье.

Кстати, не местном. Упущение!

Прочь полетел лиф, освобождая два небольших, но аппетитных полушария с нежно розовыми и невероятно призывно манящими горошинками сосков, следом отправились скромные хлопковые трусики, являя его придирчивому взору аккуратный холмик, таящий в себе одно из самых древних и прекраснейших наслаждений во вселенной, но на любование Гроул дал себе всего несколько секунд, а затем с лёгким сожалением прикрыл обнаженную Заялу одеялом.

Насилие — это не для него. Только не этот вид.

Но пускай только проснется и тогда…

Заснул адхен только под утро, но и тогда не убрал руку с бедра сладко и бессовестно-беспечно сопящей рядом гостьи. От Гроула ещё никто не уходил. Особенно из его постели!

Пробуждение было тяжелым и довольно странным. Меня окружали незнакомые запахи, я находилась в абсолютно незнакомом помещении и что самое странное, мне было тяжело и жарко. Попытка повернуться и скинуть одеяло была жестко пресечена кем-то позади и сразу же стало понятно, что тяжело мне от мужской ноги, лежащей поверх моего бедра и руки, завернувшей меня в одеяло, как гусеницу в кокон.

Ещё секунду спустя я поняла, что лежу под одеялом голая. Совсем.

Это открытие так сильно меня возмутило, что сон как рукой сняло. Разом вспомнился прошедший день, задание, мир, знакомство… Ладно, обувь он с меня снял, чтобы ноги не затекли. А белье зачем? Чтобы попа не спарилась?

— Ну что ты сопишь… — недовольно буркнули мне в ухо и потерлись подбородком о затылок, царапая нежную кожу щетиной и вынуждая дернуться. — Проснулась, так и скажи.

И без какого-либо перехода деловито уточнил.

— Как самочувствие?

— Жарко, — раздраженно выдала я и попыталась сбросить с себя хотя бы его ногу.

Это не получилось, но видимо Генри что-то понял из моих судорожных кривляний под одеялом, потому что убрал не только ногу и руку, но и развернул меня к себе. Вместе с одеялом.

И тут же я увидела, что сам он лежит снаружи и тоже не слишком одет. Взгляд против воли заскользил по обнаженным плечам, находя их крайне привлекательными, на мгновение задержался на шее и так как ниже я просто физически не могла увидеть, мы лежали чересчур близко, то пришлось поднимать взгляд выше.

На лицо, которое сейчас выражало крайнюю степень заинтересованности…

— Доброе утро, — выдала я таким тоном, каким обычно желают сдохнуть. — По твоей милости я бездарно профукала первые сутки. Где моя одежда?

— Уже уходишь? — невинно поинтересовался тип крайне коварной наружности. — А как же насчет нашей вчерашней договоренности?

— Это какой?

— Той, где на время выполнения задания ты соглашаешься остановиться у меня.

— Не помню, чтобы я давала согласие…

Этим хмурым утром я не была настроена на флирт и всеми силами пыталась дать ему это понять. Особенно после его вчерашней выходки! Да я быстрее воткну ему под ребра нож, лежащий в сумке, чем соглашусь на сожительство с тем, кто применяет свои способности без причины. Да ещё такие, которые разжижают мозги и заставляют чувствовать себя безвольной маринеткой!

— Какая-то ты неласковая с утра, — прищурился Генри и предложил, как ему думалось, идеальный вариант повышения настроения. — Может стоит позавтракать? Могу заказать в номер.

Захотелось сказать что-нибудь очень грубое, например: «засунь себе завтрак куда-нибудь в…», но я сдержала неуместный порыв и растянула губы в фальшивой улыбке.

— Ты невероятно проницателен. Но моё настроение точно улучшится в кратчайшие сроки, если ты уберешь руку и дашь мне, наконец, встать.

— Руку? — наигранно удивился Генри и уставился на неё, словно только что понял, что она лежит поперек моей груди поверх одеяла, мешая пошевелиться. — Ах, да. И как я сразу не понял, что она не на своём месте?

А затем разом произошло следующее: рука была поднята, но лишь затем, чтобы одним резким движением откинуть в сторону одеяло и лечь уже непосредственно мне на грудь.

— Эй! — только и успела возмутиться я, а следом и губы постигла та же участь. Их накрыло.

Но не рукой, которая собственнически сжала всё, что под ней находилось, а губами, нагло атаковавшими мой рот и не оставляющими ни шанса на побег.

Первым желанием было яростное сопротивление, борьба до последнего, но это быстро прошло, как только я поняла, что действия Генри мало похожи на насилие. Поначалу это было похоже на принуждение, да… Но вместе с этим я оставалась практически свободна в действиях. Он не блокировал ни руки, ни ноги, не причинял мне боли, и что самое главное — его грубоватые поцелуи не были неумелыми ласками мужлана, годы не видевшего женщину. Скорее это было что-то дикое, звериное, но невероятно умелое и очень распаляющее. Пробуждающее во мне самой то самое древнее начало настоящей женственности, когда окружающий мир становится чем-то крошечным и несущественным, а сознание концентрируется на нем одном. На мужчине, который знает, что делать, когда рядом женщина.

А не такое уж и хмурое утро, как я погляжу…

Пока я в некотором смятении прикидывала, куда деть руки, не слишком ли у меня маленькая грудь и вообще — не похожа ли я на бревно, всего лишь позволяя себя ласкать и практически ничего не делая в ответ, Генри на мгновение оторвался от груди, поймал мой смущенный взгляд и ухмыльнулся так понимающе, что в груди что-то екнуло и я зарделась, как пионерка.

— Расслабься, — посоветовали мне таким хриплым голосом, что внизу живота впервые заныло настолько томно, что я сама себя испугалась.

А затем время сжалось в тугую пружину и мир закружил вокруг меня одной.

Его широкие ладони были везде: на талии, на ягодицах, на бедрах и даже между ними. Его настойчивые пальцы без стеснения исследовали не только грудь, но и проникали туда, где всё требовательнее пульсировало моё женское начало. Его напористые губы обжигали шею, прокладывали влажные дорожки в самых различных направлениях, которые невозможно было угадать, заканчивали свой путь на моем лице и вновь отправлялись в путешествие по телу.

Не знаю, сколько это продолжалось, но в какой-то момент я поняла, что ещё немного и я просто не выдержу — доберусь до сумки и приставлю к его горлу нож! Сколько можно меня терзать? Это было настолько мучительно сладко, что практически невыносимо!

А спустя мгновение он, наконец, внял моим мысленным мольбам и приглушенным хриплым стонам и вошел в меня одним мощным рывком.

Кажется, я впервые поняла, что секс — это не просто слово, а близость, это не так уж и бессмысленно. Но если поцелуи и ласки были лишь прелюдией и предназначались лишь для того, чтобы подготовить меня к главному, то последующие за этим движения познакомили меня с великолепным словом «Наслаждение».

Непрекращающиеся поцелуи шеи и груди грозили перерасти в настоящие укусы, но сейчас меня это беспокоило меньше всего. Больше всего я желала, чтобы это никогда не кончалось! По телу проходили неведомые волны наслаждения, накатывая всё чаще и мощнее, хотелось вцепиться в мужскую спину и от переизбытка эмоций расцарапать её в кровь, навеки оставляя на нем свои следы, хотелось впиться в его губы и прокусить их насквозь, чтобы он хоть на мгновение ощутил силу охватившего меня желания… Впервые в жизни хотелось растворить в мужчине, которого я практически не знала. Остановить время, а может, наоборот, растянуть его в бесконечность!

Хотелось…

Я так и не смогла окончательно сформулировать, чего бы мне конкретно хотелось, потому что мир, сфокусировавшийся в одном-единственном мужчине, вдруг вновь замер… И рассыпался миллиардом обжигающих частиц. Они проникали под кожу, заставляли выгибаться в дугу и стонать от невыносимого наслаждения.

Это было потрясающе!

Не знаю, сколько прошло времени, когда мир перестал кружиться, дыхание выровнялось и окружающая меня действительность обрела четкие формы, но именно этот момент выбрал Генри, чтобы нарушить его сладкое очарование.

— Когда я просил расслабиться, я немного не это имел в виду, — проворчал пират, чья колючая щека бессовестно покоилась на моей груди, затем почему-то тяжко вздохнул и продолжил. — В следующий раз я свяжу тебе руки. У меня не спина, а полотно: «Показательная порка кнутом».

Претензия откровенно смутила, но так как из своего положения до сих пор придавленной я ничего не видела, то сочла нужным язвительно парировать.

— Во-первых, я не виновата в том, что ты такой хлипкий. А во-вторых, с чего ты взял, что будет следующий раз?

— Начнем с того, что я не хлипкий, — моментально завелся Генри, вскинув на меня недовольно прищуренные глаза, но продолжать почему-то не спешил. Вместо этого криво усмехнулся и с ленивой небрежностью поинтересовался. — Неужели не понравилось?

Наверное, стоило солгать… Но меня выдало тело. От провокационного взгляда и искушающего тона моментально бросило в жар, так что пришлось нехотя признаваться.

— Было недурно…

— Недурно? — возмущенно вскинул брови пират.

Его лицо было настолько выразительным, что я не сумела сдержаться — ехидная ухмылка сама наползла на лицо.

Но, кажется, зря.

— Лгунья маленькая, — раскусил меня Генри и ухмыльнулся в ответ. — Любишь поиграть?

В корне неверный вывод! Ну почему все мужики мыслят так однобоко?

— Ты меня неправильно понял, — попыталась я донести до мужчины очевидные, на мой взгляд, вещи, выбрав при этом максимально спокойный тон. — Если тебя утешит, то ты был великолепен. Можешь записать себе куда-нибудь в блокнотик, что именно с тобой я впервые в жизни испытала оргазм. Но развлеклись и хватит. В отличие от тебя, я здесь по делу.

И попыталась встать.

— Лежать, — прозвучал тихий приказ и меня придавили обратно всего лишь одной ладонью.

Даже не знаю, что возмутило меня больше! Категоричный приказ или то, что он был несоизмеримо сильнее меня, но я успела лишь недовольно сверкнуть глазами и приглушенно пискнуть, а Генри уже говорил, повысив тон, видимо, чтобы я прониклась значимостью момента.

— Зая, ты, кажется, немного не понимаешь, что происходит. Ты никуда не пойдешь, по крайней мере сегодня.

— Это ещё почему?

— Причин несколько, — последовал туманный ответ, и во взгляде пирата промелькнуло нечто странное. То ли предвкушение, то ли желание напугать.

Вот только пуганная уже, хватит. Эйфория, которая охватила меня после удивительной близости, пропала без следа, на её место пришли раздражение и решимость сделать по-своему. Уж не знаю, что он задумал, но у него ничего не выйдет!

— Озвучивай. Желательно быстро, мне ещё помыться надо.

Последние слова заставили Генри едва уловимо поморщиться, но больше ничего не выдало его недовольства от моих слов.

— Для начала я хочу услышать, откуда ты узнала мою расу.

Начало меня удивило. Так сильно, что я насмешливо фыркнула.

— Это секрет? Во вселенной так много рас, умеющих одним взглядом подчинять сознание жертвы?

— Вообще-то достаточно, — не поддержал меня пират, оставаясь всё таким же хмурым и сосредоточенным. — Драконы, некоторые разновидности демонов, сильные маги из эльфов…

— Прости, но на эльфа ты даже с водкой не потянешь, — меня уже откровенно разбирал смех.

Неужели он считает меня блондинкой, неспособной сложить дважды два?

Но снова моя шутка прошла мимо адресата.

— А на дракона?

— И на дракона тоже. Их зрачки во время контакта становятся вертикальными, — со знанием дела поведала я недоверчивому пирату и бессовестно ткнула пальцем ему прямо в центр лба. — У тебя же белки глаз стали полностью черными, а это первейший признак того, что ты не дракон. Что же насчет демонов… Допускаю, я могла и ошибиться. Но не ошиблась же?

— Не ошиблась.

Мой палец был принудительно убран с мужского лба, но на этом движение не остановилось — мою руку завели наверх. Сам Генри тоже переместился выше и теперь наши лица были друг напротив друга.

Несколько мучительно долгих секунд адхен (очешуеть, реально адхен!) смотрел мне в глаза, а затем продолжил допрос.

— Откуда ты так много знаешь о расах?

Господи… А поумнее вопросов у него в загашнике нет? Кто из нас девочка-дурочка?

— Учиться люблю, — буркнула я. — И вообще, ты тяжелый!

— Это не ответ, — продолжал занудствовать Генри, кажется, планируя своими глупыми вопросами довести меня до белого каления. — Отвечай нормально.

— Да в Инфо-Центре я всё узнала! В обучающем модуле! — выпалила я, не собираясь затягивать допрос. — Неужели так сложно в это поверить!

— Какой у тебя уровень? — пропустив мимо ушей мою вспышку, Генри задал новый вопрос.

— Девятый.

— Когда тебя завербовали?

— Около года назад.

— Добровольцем? — прозвучал первый толковый вопрос.

— А ты как думаешь? — оскалилась я, чувствуя, что ещё немного и обернусь, чтобы покусать этого надоеду.

Вот зачем я согласилась пойти к нему? Уж прожила бы без секса ещё немного. Теперь лежи, рассказывай ему всё… Так, глядишь, и до личного дойдем. Вот уж чего не надо!

— Если бы я знал ответ, я бы не спрашивал, — впервые огрызнулся адхен и чуть сжал моё запястье, но тут же разжал пальцы обратно и поморщился. — Ну что за женщина, а? Так сложно ответить?

— Сложно, — ответила я честно и не отводя взгляда, хотя смотреть в эти бездонные чернильные провалы глаз адхена было непросто. — Ты мне никто. С какой стати я обязана тебе говорить хоть что-то? О праве частной жизни слышал?

— Слышал о праве сильнейшего, — недовольно прозвучало в ответ, а следом задумчиво резюмировали. — Но кажется, я уже знаю истину. На что они тебя поймали? Приключения, деньги? Власть над жизнью других? Безопасность близких?

Не знаю, как он понял, но стоило только прозвучать последнему слову, как Генри осекся, его лицо закаменело, став маской бездушного убийцы, а зрачки вновь запульсировали.

Тут я не выдержала, зажмурилась и задергалась, пытаясь освободиться из этой каменной хватки. На запястье наверняка останутся синяки, но сейчас меня это волновало меньше всего. Я не позволю ему вновь залезть в мою голову! Не допущу! И плевать, зачем он это делает! Он это делает и точка!

Боевые зайцы! В атаку!

Стоило трансформации начаться, как захват адхена моментально ослаб, и я сумела не только вскользнуть из-под ошарашенного мужчины, но и развернуться для атаки. Разум был кристально чист, в голове уже мелькал план, а когти буквально сами тянулись к беззащитному горлу Генри.

Никому не позволю давить на меня. И с рабовладельческими замашками корпорации я мирюсь временно! Только для того, чтобы стать сильнее и уйти от них не в гроб, а на свободу!

— Зая, стоп! — Генри, не дожидаясь, пока я перегрызу ему глотку, перекувыркнулся, ловко спрыгнул с кровати, и, даже думая прикрыться, выставил перед собой руку. — Не бесись, давай просто поговорим.

Поговорили уже!

Медленно наступая на голого адхена, я кровожадно скалила зубы и рычала как заправский тигр. Всё-таки было во мне что-то кошачье, не только когти…

— Если ты не прекратишь, я приму меры! — решил припугнуть меня глупый пиратишка и по его коже прошла серая магическая волна.

Примет он меры… Да плевать!

Мой бросок вперед и его трансформация произошли практически одновременно, но я всё равно успела впиться клыками в его бедро на долю секунды раньше. Спустя мгновение в моей пасти находилась уже не человеческая нога, а сизый туман, но я знала, что яд уже попал в моего противника и вскоре начнет свое действие. А там и поговорим!

Осталось продержаться совсем немного…

Следующие мучительно долгие минуты напоминали сумасшедшую карусель, которую собрали в аду. Я бегала по полу, мебели, стенам и даже по потолку, лишь бы увернуться от когтей, крыльев и хвоста самого странного существа во вселенной. Вторая ипостась тех, кого называли адхенами, была поистине уникальной. Это были призраки. Но не людей, нет… Вторая ипостась этой загадочной расы очень походила на дракона, только размерами с человека и состояла из магического тумана. Это я знала благодаря обучающему модулю, чьи данные об этой расе, считающейся вымершей, были невероятно скудны на подробности.

Не знаю точно, на кого конкретно походил разъяренный Генри, на дракона или иную птичку, потому что оглядываться времени не было — все мои силы уходили на то, чтобы не попасть к нему в лапы и выбрать маршрут, о котором он не догадается. Но он точно обернулся в нечто злое, туманное и с крыльями.

В какой-то момент мне показалось, что адхен начал уставать и замедляться, и я уже было порадовалась, что мой яд начал на него действовать, но это оказалось уловкой коварного преследователя — стоило мне чуть замедлиться и обернуться, как меня моментально настигла кара. Задние ноги попали в плен его невероятно длинного и гибкого хвоста, и я позорно растянулась на пузе. Попыталась перевернуться, пойти в контратаку, но прямо мне в морду полетел неопознанный серый сгусток и намертво залепил рот.

Вот мерзавец! Пользуется тем, что магически сильнее! А слабо одними когтями и зубами?!

Дернулась раз, другой… Поняла, что проиграла, и попыталась устроиться на полу поудобнее. Не знаю, как он решит отыграться за укус и разгромленную комнату, но лучше уж я дождусь его решения в комфортной позе, чем черте как.

— Бешеная девчонка… — прошипело мне прямо в лицо призрачное существо, на зависть мне не утратившее дар речи после оборота. — Что ты о себе возомнила? Чтобы подчинить кого-то, необходимо этого желать! А мне точно не нужна сумасшедшая маньячка, у которой из всего женского — только грудь!

Да пошел ты! Тогда зачем всё это вообще было?!

Уж не знаю, что прочел в моих возмущенных глазах Генри, но серая дымка едва уловимо дернулась, черные омуты глаз на секунду прикрылись, а затем последовал уже более спокойный и размеренный ответ.

— Наш народ считает позором использовать женщину против её воли, как бы это ни выражалось. Одним из самых тяжких грехов считается принуждение женщины к убийству. До того, как ты… — Генри ненадолго замялся, словно не мог подобрать нужных слов, — …решила, что я желаю причинить тебе вред, я всего лишь планировал исследовать твой чип. Они бывают нескольких типов. Некоторые можно удалить без вреда для носителя.

Я слушала, но не верила. За кого он меня принимает? За школьницу пятнадцати лет? За наивную дурочку, верящую первому встречному? Да он себя в зеркало видел? Убийца, на котором клейма ставить негде! И после этого он имеет наглость заливать, что желает помочь той, кого видит второй раз в жизни?

Ничего бредовее в жизни не слышала!

— Не веришь… — проницательно догадался Генри, а в следующее мгновение его хвост соскользнул с моих лап и адхен отлетел к кровати, чтобы уже там обернуться обратно в мужчину.

Вот только кровать напоминала больше руины, чем мебель… Да и в целом комната стала не очень комфортной. Всё, что можно было разбить — разбито. Всё, что можно было разодрать когтями — разодрано. На потолке глубокие борозды от когтей, на стенах — свисающие лафтаками обои, на полу — щепки от испорченного паркета и осколки посуды.

Кажется, пора подыскивать себе новое жилье…

— Долго ещё будешь изображать незаслуженно обиженную? — раздраженно донеслось с кровати и мой взгляд вернулся к Генри, который тоже покосился на меня, на мгновение оторвавшись от изучения рваной раны на бедре. — Ты ещё и ядовитая… Ну и что теперь со мной будет?

— Паралич и смерть, — сумела ехидно буркнуть я, после того, как обернулась и оторвала от губ магический кляп, моментально растаявший в моей руке. — Но сначала у тебя начнутся галлюцинации, судороги, отвалится нос и… — в моём взгляде промелькнуло злорадство, и я торжествующе закончила: — И кое-что ещё!

— Выпороть бы тебя… — только и сделал, что задумчиво прищурился адхен на мой выпад, а затем вновь вернулся к изучению раны, продолжив задумчиво бормотать себе под нос. — Никогда не понимал таких, как ты — генномодифицированных. У вас у всех что-то не так с головой. Знавал я троих… И все плохо кончили.

Из пальцев Генри начал струиться серый дымок, плотно окутывая рану, которая начала медленно, но затягиваться, а я предпочла переключиться на поиск своих вещей. Беседа по душам — это, конечно, забавно. Особенно после всего произошедшего. Но шепчет мне моя умница-интуиция, что пора и честь знать.

Точнее валить, пока всё не началось снова!