Глава 15. Хотелось как лучше

— Я выброшу, — Мирек стянул презерватив и неловко кивнул в сторону кухни.

— Да, да, конечно, — Лара накинула на себя одеяло, как будто замерзла, но на самом деле ей просто было дико, ужасно, безумно некомфортно. Зачем? Зачем она снова на это согласилась? Надеялась, что с Миреком будет иначе, чем с теми странными мужиками, с которыми у нее был когда-то секс? Но ведь вначале и было все по-другому! Как в фильмах, как в любовных романах, когда все тело тянет от желания, во рту предательски пересыхает, а между ног мокнет. И так остро и сладко было с ним целоваться, и трогал он её тоже так, что внутри все замирало. Почему же ничего не вышло?

Сначала они как-то очень быстро разделись. Мирек смотрел на неё тяжелым темным взглядом, а Лара боялась поднять глаза, смущаясь от того, что в комнате слишком светло. Потом они стали целоваться, трогать друг друга, и возбуждение опять начало нарастать, она даже застонала, когда Мирек провел пальцами между её ног и умело приласкал чувствительный клитор. Так хотелось, чтобы он продолжал!

Но вместо этого Мирек развернул её к себе спиной. Лара инстинктивно прогнулась, и он плавным, но сильным движением вошел в нее. Сразу, на всю длину.

А длина там была, прямо скажем, не маленькой. Да и толщина тоже. Короче, на природу Миреку было грех жаловаться, хотя вот именно сейчас Лара с удовольствием согласилась бы на что-то более скромное, потому что больно было так, будто её заново лишают девственности.

Так что вскрикивала она вовсе не от удовольствия, а от острой боли. Но как можно было ему в тот момент об этом сказать? Стыдно же. Подумает, что ему досталась неопытная старая дева. Тем более, что это было недалеко от истины. И Лара, сжав зубы, терпела. Хорошо, что он не видел сейчас её лица.

Через некоторое время они сменили позу, Мирек оказался сверху. Так было почти не больно, а к финалу и совсем не больно, вот только и приятно не было. Было никак.

Лара очень старалась, чтобы Мирек этого не заметил: не открывала глаза и прятала лицо у него на груди.

Он двигался долго. Гораздо дольше, чем она ожидала, поэтому когда Мирек хрипло выдохнул на чешском, что больше не может, Лара закивала, и вскоре он кончил. Пожалуй, это было самое приятное из всего секса — видеть и ощущать его удовольствие, хотя тогда, в коридоре, это было как будто сильнее. Сейчас же было ощущение, что не только она деревянная, но и Мирек никак не может расслабиться с ней в постели.

«Ну еще бы, — невесело усмехнулась про себя Лара, — конечно, он будет напряжен. Когда убалтываешь на секс женщину постарше, наверное, ждешь от нее фейерверка в постели. А все произошедшее сегодня даже на жалкую петарду не тянет».

Грустно. Если уж не получилось с тем, к кому её реально тянет, кто снился в откровенных снах и от чьих прикосновений шарашило электричеством, значит, не выйдет ни с кем. Надо честно признать, что она фригидна, и заняться… да той же наукой, к примеру. Сублимировать свою сексуальную энергию во что-то полезное.

Господи, но как же стыдно перед Миреком. А ведь она подозревала что-то подобное, не зря говорила, что им надо попробовать и только тогда решить, имеет ли смысл рисковать ради этих отношений. По всему выходило, что не имеет. Разве удовлетворится такой красавчик, как Мирек, таким бревном, как Лара?

Мирек стоял на кухне, бессмысленно уставившись в окно, и все никак не мог заставить себя вернуться в комнату к Ларе. Что-то пошло не так. Это должно было стать лучшим, сука, моментом в его жизни, а получилась полная хрень.

Он напрягся уже с её фразы «если мне не понравится». Сразу увиделся в этом намек на то, что до этого он кончил меньше, чем за минуту, только от пары движений Лариной руки. Конечно, она имеет право сомневаться в нем, и Мирек твердо решил проявить себя по максимуму. Не отвлекаться на ласки пальцами или ртом, а доказать на деле — то есть членом — что трахаться он умеет. По своему опыту Мирек знал, что многим девушкам нравится поза, когда он сзади, поэтому с нее и начал. Лара была готова — он проверил: внутри неё все было мокро и горячо. А когда вошел, там оказалось так узко и сладко, что стоило больших усилий сдерживаться и не кончить слишком быстро. Но как-то держался, притормаживал себя. Но когда перевернул свою строптивую красавицу и стал вколачиваться в нее сверху, вдруг понял, что она ему не отвечает. Совсем. И это ввергло в такую панику, что мозг совсем отключился, и кончил он как-то на автомате. Физиологическая разрядка без особого удовольствия.

Мирек не мог смотреть Ларе в глаза. Он облажался. Или просто она его на самом деле не хочет. Приятен был, интересен, но в самый ответственный момент перестал возбуждать. Почему? Да хрен ее знает. Загадочная блядь русская душа.

За спиной раздались шаги, и Лара положила ему ладони на спину, осторожно погладила, прижалась. Надо же, уже оделась! Быстро она. Неприятный знак, очень неприятный.

— Спасибо, — вежливым, каким-то чужим голосом произнесла она. — Мирек, правда, тут не в тебе дело, но…

«… но ты меня не устроил в постели», — мысленно договорил он и до боли стиснул челюсти.

— Ты кончила? — грубо спросил он.

За спиной раздался тяжелый вздох и молчание.

— Понятно. Можешь не отвечать. Кончила бы, сказала…

«… просто ты фригидная, — мысленно договорила за него Лара, — до тебя все кончали, а ты лежала и не подавала признаков жизни».

— Значит, всё, — неловко сказала она. — Мы попробовали — у нас не получилось. На этом и закончим.

— Не понравилось? — зло ухмыльнулся Мирек, а у Лары от обиды перехватило горло.

— Не понравилось, — ровным холодным тоном ответила она, стараясь не расплакаться. Между ног ужасно саднило, но боль, которая прорастала сейчас в груди, была гораздо сильнее и острее.

Надо было с самого начала не связываться с Миреком, тогда бы она осталась в его памяти как недостижимая прекрасная мечта. А теперь он получил её и явно разочарован. И от этого было так мерзко, что хочется пойти и спрыгнуть с десятого этажа, только чтобы не стоять рядом с ним и не сверлить взглядом его красивую напряженную спину.

Лара молча прошла к себе в комнату и закрыла дверь. А что тут еще можно сказать?

Она легла на кровать, уткнулась в подушку и лежала так долго. Очень долго, пока сумерки не превратились в непроницаемую темноту, которая будто завернула её в плотное теплое одеяло, и от этого стало немного легче.

Следующие три дня они не разговаривали друг с другом. Вообще. А нет, поздоровались на занятии. Вежливо, холодно, на вы. И всё.

Тонда еще так удивленно на них посмотрел, но говорить ничего не стал.

Сообразительный он все-таки!

«Всё к лучшему, — мрачно думала Лара. — Когда нет отношений, и скрывать нечего. Очень, между прочим, удобно».

На четвертый день они все же столкнулись нос к носу на кухне. Лара тут же развернулась и направилась к своей комнате, но её догнал сердито брошенный в спину вопрос:

— Почему ты ничего не ешь?

Лара замерла.

— Не понимаю, почему тебя это должно интересовать, — небрежно ответила она. — Тем более, что я нормально питаюсь.

— Чем? Воздухом? На твоей полке в холодильнике только молоко.

— Мне некогда покупать еду, я просто ем в столовой! И вообще отстань от меня!

Мирек покачал головой. Он не верил этим запальчиво брошенным словам, зато верил своим глазам, которые не врали: Лара сильно и как-то болезненно похудела.

Плечи и ключичные косточки остро торчали, под глазами появились синяки, пышная грудь убавилась минимум на размер, и даже крутые бедра словно уменьшились в объеме. И, кстати, в столовой, где он регулярно обедал, Лары тоже не было видно.

Что и когда она ела — оставалось загадкой.

— Ты держишь диету? — предположил Мирек. — Но тебе не надо, у тебя все очень красивое. А если ты стала вегетарианкой, то это глупо. Надо есть мясо, потому что это белок.

— Господи, ну что ты ко мне прицепился! — всплеснула руками Лара. — Нет у меня никакой диеты, я просто деньги экономлю, понятно тебе? Я куртку купила и ботинки, а они дорогие. А зарплата у меня маленькая, ясно?

Судя по тому, как удивленно расширились глаза у Мирека, такого варианта он даже не предполагал.

— Ты… ты… — он запнулся, подбирая подходящее русское слово, но в итоге плюнул и просто использовал кальку с чешского. — Ты терпишь голодом?

— Я не голодаю, если ты это имел в виду, — раздраженно бросила Лара, которая не очень понимала, почему она стоит и отчитывается перед ним, хотя давно могла бы хлопнуть дверью и закончить этот неприятный разговор. — На завтрак я ем омлет и кашу, а на обед макароны.

Про ужин она скромно умолчала. Как и про то, что обед тоже частенько пропускался, заменяясь чем-то вкусным и очень желанным, но совершенно не питательным.

Мирек, для которого еда без мяса была не едой, а просто перекусом, был в ужасе от оглашенного меню и явно вознамерился её спасать.

— У меня есть стейки, — безапелляционно заявил он. — Сейчас пожарим, и я тебя покормлю.

Ох уж эти его любимые стейки! По двести крон за кусочек. Позавчера пришлось из-за этого внепланово уйти гулять, потому что от запаха жарящегося мяса она чуть не захлебнулась слюной. И набившие оскомину макароны этот голод точно не смогли бы перебить.

— Мир, не надо меня кормить!

— Не хочешь стейк? Пойдем в магазин, и я куплю тебе, что ты хочешь.

Как же ему хочется предстать в её глазах рыцарем в сияющих доспехах, который спасает несчастную девушку. Пусть и не от дракона, а от дефицита питательных веществ, но, если подумать, еще неизвестно, что страшнее. И жаль, что милый юный рыцарь не понимает кое-чего, что сейчас придется ему объяснить, больно потоптавшись на его самооценке.

— Мирек, я очень ценю, что ты хочешь мне помочь, — мягко начала Лара. — Но я не приму эту помощь. Не надо покупать мне продукты или пытаться угостить своей едой, ты только зря потратишь время.

— Почему?!

— Потому что… — ей самой было ужасно неловко это говорить, но иначе он не поймет, — потому что это все будет куплено на деньги твоих родителей, которые они дают своему ребенку, то есть тебе. Не обижайся, но я вижу, что у тебя довольно обеспеченная семья, и это хорошо! Ты не задумываешься над тем, что сколько стоит, покупаешь дорогую одежду, еду, вот только это пока не твои деньги. Но это абсолютно нормально, ты же еще студент. Ты обязательно будешь зарабатывать, когда закончишь учиться и пойдешь на работу. А пока, пожалуйста, не ставь меня и себя в неловкое положение. И не переживай, со мной все хорошо, не настолько у меня мало денег, чтобы умереть с голоду.

Лара все это говорила, не поднимая глаз, а потом все же взглянула на Мирека, и сердце сжалось. У него было такое злое и одновременно растерянное лицо, что было ясно, как больно по нему ударили её слова.

— Прости, — тихо проговорила Лара, борясь с желанием обнять его. — Зато теперь ты все понимаешь…

И скользнула к себе в комнату, бесшумно прикрыв за собой дверь.

Мирек стоял посреди крохотной кухоньки и в бессильной ярости сжимал и разжимал кулаки. Как у неё так получается, твою мать?! Несколькими фразами опустить его на самое дно, заставляя почувствовать себя маленьким мальчиком, у которого в ладошке зажато двадцать крон на мороженое и который искренне считает себя богачом. И ведь даже возразить Ларе было нечего!

Общежитие ему действительно оплачивали родители, а раз в месяц на карту падало десять тысяч крон «на жизнь». Этого вполне хватало, особенно учитывая то, что Мирек и сам зарабатывал, правда довольно нерегулярно. В основном это были деньги от Макса за совместные съемки, которые тут же тратились на скейт — надо было регулярно менять подшипники, гриптейп, колеса. Дека тоже со временем сохнет и начинает расслаиваться, а кататься на дешевом дерьме он не мог себе позволить — уровень не тот.

А про дорогую одежду… Надо было, наверное, объяснить Ларе, что это все перепало от спонсоров, с которыми Мирек активно сотрудничал в прошлом году по наводке того же Макса. Но перестал. Ему не нравилось, что спонсоры ждали от него фоток в соцсетях в этой одежде с обязательным указанием бренда, а им не нравилось, что он не участвует в соревнованиях и вообще не сильно светит своей симпатичной мордой. А мог бы! Мог бы, если бы все это так сильно не бесило.

И своих денег, как назло, сейчас вообще нет: из-за чертовой руки они с Максом давно ничего не снимали.

Мирек открыл холодильник и еще раз внимательно посмотрел на Ларину полку: молоко и дешевая помазанка[31]. А в шкафу яйца, овсяная крупа и две пачки макарон. Это жесть какая-то, а не еда. И как он может сейчас жарить себе стейк, зная, что Лара голодная? Ему теперь вообще кусок в горло не полезет.

Мирек задумался. Вариантов было не так много, а если рассматривать только те, что могут принести деньги в ближайшее время, то вообще остается всего один. Очень ненадежный, не самый приятный, но… Но попробовать стоило. Он сделал два звонка, а потом открыл на телефоне приложение и купил себе билет на поезд на завтрашнее утро.