Глава 17. Сложное решение

— Что это?! Мирек, я же сказала, что не возьму от тебя…

— Это мои деньги, — решительно перебил он Лару. — Родители к ним не имеют никакого отношения.

— И откуда? — скептично уточнила она, ожидая ответа типа «разбил свою копилку» или «тетя на день рождения подарила».

— На соревнованиях вчера получил, — он нахмурился, его явно задело Ларино недоверие. — Вот, смотри…

Мирек открыл сайт «Grand Prix», пролистал галерею и молча показал Ларе свою фотографию, где он улыбался, как дурак, держа в руках сертификат.

У Лары от изумления совершенно по-детски приоткрылся рот, она хлопала глазами, переводя растерянный взгляд то на Мирека, то на фотографию, и наконец выговорила:

— Ты выиграл?

Искушение сказать, что да, было огромным, но он с ним справился. Еще не хватало врать.

— Если бы я выиграл, мы бы с тобой на море поехали, — буркнул Мирек, с досадой вспоминая Макса с его Наталкой. — А это так, приз за лучший трюк.

Лара пропустила мимо ушей слова про море, потому что вчиталась наконец в название страницы.

— Это что, международные соревнования? Ничего себе. Так это же очень круто! Ты молодец! О, да это же Макс на фотографии. А у него какое место?

— Второе, — с неожиданной злостью ответил Мирек, забирая телефон. Похоже, что он до сих пор ревновал Лару к Максу.

— Подожди, — вдруг нахмурилась она. — А тебе разве можно было кататься в полную силу? Гипс же только неделю назад сняли. Врач разрешил?

— А я не спрашивал, — ухмыльнулся Мирек.

— С ума сошел?! У тебя запасная рука что ли есть? Это же опасно, а если бы ты снова упал?

Лара отчитывала его, даже не думая о том, что по факту не имеет на это ни малейшего права. Кто ей Мирек? Никто. Кто она ему? Никто. Ни друзья, ни любовники — так, соседи с неловким сексом в анамнезе.

Мирек слушал её, пряча улыбку. Ему было приятно, что Лара так из-за него разволновалась.

— И зачем ты вообще поперся на эти соревнования? — всплеснула она руками и вдруг осеклась, потому что поняла почему. Из-за неё и поперся. Чтобы победить и заработать денег. Глупый, идиотский, совершенно восхитительный поступок.

— Мир, я не возьму, я не могу, правда, — она отчаянно замотала головой, и мгновенно заалевшие щеки выдали её смущение. Это было слишком. Очень, очень приятно — до горячего тепла, сладко разливающегося внутри, но одновременно неловко до безумия. Её студент, младше Лары на пять лет, дает ей, преподавательнице, деньги. Кошмар какой-то. И если она примет эти пять тысяч, это же явно будет что-то значить.

— Если не возьмешь, я их выкину, — равнодушно пожал плечами Мирек.

— Опять шантаж?

— Наверное. Ты мне так и не объяснила, что это значит.

— Это как раз то, что ты сейчас творишь, — угрюмо ответила Лара, понимая, что её опять загоняют в угол. Манипулятор хренов.

— Возьми. Пожалуйста. Это твои. Я для тебя, — он говорил резко, отрывисто, но при этом так смотрел своими невозможными зелеными глазами, что было ясно: не возьми Лара сейчас эти деньги, Мирек обидится смертельно. Навсегда.

Лара кивнула, не в силах ничего сказать, и в её ладонь легла хрустящая купюра с изображением первого чехословацкого президента — Томаша Гарика Масарика.

Пальцы её и Мирека на мгновение соприкоснулись, оба вздрогнули и неловко отвели глаза.

— Спасибо.

— Не за что.

Повисло напряженное молчание, которое неожиданно прервал Мирек.

— Я хотел сказать. Я переезжаю.

— Куда? Когда? В другую комнату?!

— В другую квартиру. Не в общежитии.

— Понятно, — Лара нашла в себе силы улыбнуться, хотя новость больно ударила по ней, вызвав внезапный внутренний протест. — Хорошо. Я рада за тебя.

«Интересно почему, — с неожиданной обидой думала она. — Что, когда стало понятно, что с сексом у нас не получается, пропал всякий смысл жить со мной рядом?

Теперь я наоборот — раздражаю? Ну и ладно, так даже лучше. Никаких провокаций, никаких двусмысленностей, все теперь будет исключительно в рамках учебных отношений». Под сжавшимися пальцами хрустнула пятитысячная купюра. А это как понимать? Как прощальный подарок? Как проявление жалости?

Мирек, честно говоря, ждал на свои слова какой-то другой реакции — не этой сухой полуулыбки, поэтому даже слегка растерялся. Надеялся, дурак, что она попытается его остановить, да хотя бы спросит, почему он так решил! Но ей, по ходу, все равно.

Что ж, значит, действительно надо переезжать. Ему самому так будет легче. Даже после их откровенно плохого секса он все равно продолжает думать о ней, смотреть на неё, хотеть её. Наваждение, проклятье какое-то. А так, sejde z oи i, sejde z mysli — с глаз долой, из сердца вон.

Мирек коротко кивнул и пошел собирать вещи. Лара, закусив губу, смотрела в окно. Она раньше так хотела, чтобы он съехал. Мечтала о том, чтобы не жить со своим студентом под одной крышей. Почему же теперь, когда это желание наконец исполняется, ей так тоскливо?

* * *

Он и правда уехал на следующий день. Все вещи уместились в две огромные спортивные сумки, плюс скейт. Тонда, разумеется, пришел помочь, и Лара вышла с ним поздороваться, пока Мирек проверял, не осталось ли тут еще что-то из его вещей.

— Продукты в холодильнике, — напомнила Лара.

— Я не буду забирать, — отказался Мирек.

— Мир, — угрожающе начала она, но тот ответил в своей извечной манере:

— Если тебе не надо, выброси.

— Вот и выброшу, — мстительно пообещала Лара.

— Как хочешь, — пожал плечами он. — Ну… пока.

Наверное, если бы рядом не было Тонды, Лара бы обняла Мирека, потому что вряд ли когда-то еще она на это решится. Ну не в коридоре же университета бросаться на шею своему студенту? Тем более, что она интуитивно ощущала: его отъезд положит конец той странной и неправильной близости, которая между ними была. Что ж, может, это к лучшему.

— Пока, — Лара сказала это максимально нейтрально, старательно не глядя ему в глаза. Знает она эти два зеленых омута: заглянешь туда и пропадешь. А если не дай бог взгляд скользнет на упрямые, красиво очерченные губы, то вообще беда.

— До свидания, Лариса Дмитриевна, — попрощался Тонда.

— До свидания, — отозвалась она.

За ребятами захлопнулась дверь, и Лара еще несколько минут стояла, пытаясь взять себя в руки. Вот и всё, теперь они будут видеться только на занятиях. Она бездумно прошлась по квартире: без его электрического гриля кухня казалось странно пустой, в ванной еще чувствовался аромат его геля для душа, а комната… А комната теперь всегда будет ассоциироваться с их близостью. Лара неловко присела на его кровать, ощущая себя так, будто делает что-то запретное. Вот тут она стояла, прогнувшись и вцепившись в спинку пальцами. А Мирек был сзади. Несмотря на то что хороших впечатлений от этого секса у Лары не осталось, её все равно окатило жаром. Вспоминать до безумия красивого Мирека, абсолютно обнаженного, и то, как он её трогал, было приятно. «Наверное, нам стоило еще раз попробовать, вдруг бы получилось», — подумала Лара и тут же, устыдившись своих мыслей, вскочила с кровати. Вот что за ерунда лезет в голову! Хватит, напробовалась уже!

Лара вышла из комнаты и направилась к холодильнику, чтобы понять, что же Мирек там оставил. Открыла дверцу, заглянула на его полку и чуть не разревелась.

Три ее любимые шоколадки, йогурты, несколько упаковок сыра и колбасы, фрукты, которые он никогда не ел. Черт, специально же для неё купил. И когда только успел.

Еще и пять тысяч эти, которые жгли карман. Лара понимала, что обидит его, если вернет деньги, но было так стыдно, что Мирек в отличие от нее, взрослой работающей женщины, придумал, как можно заработать. А она сама? Неужели совсем ни на что не способна?

Лара налила себе чаю, взяла блокнот с ручкой и уселась возле окна. Что же может делать девушка с высшим филологическим образованием и опытом работы в университете? Можно найти подработку корректором, но там и в рублях зарплата маленькая, а если в кроны перевести, совсем копейки получаются. Можно преподавать русский язык школьникам по скайпу. Это востребовано и неплохо оплачивается, но проблема в том, что Лара вообще ни разу не учила детей и о школьном курсе русского языка имела очень смутное представление, так же, как и об экзаменах ЕГЭ и ОГЭ. Вряд ли родители захотят для своего ребенка такого репетитора. Или тогда придется ставить очень невысокую цену, что опять же невыгодно, учитывая курс кроны по отношению к рублю.

Лара задумалась, машинально покусывая ручку. Официальную работу в Чехии она не найдет, её виза предполагала только одного работодателя. Да и чешский язык у нее очень слабый: понимать понимает, а говорит плохо. Может, какие-то услуги для русских, которые здесь живут? Уборщица или няня? Мысль об отмывании чужих квартир энтузиазма не вызывала, а вот посидеть с детьми — почему бы и нет?

Она нашла группу в Фейсбуке «Русские в Праге» и выложила там свое объявление, честно указав, что не имеет опыта и может работать только во второй половине дня или по выходным. Через несколько часов Ларе позвонили. Женщина уточнила, легально ли она находится на территории Чехии, спросила про возраст, про образование и, наконец, сказала так, будто делала ей огромное одолжение:

— Я, конечно, искала няню с опытом, но мы можем попробовать. Платить буду 150 крон в час, если устраивает, жду завтра с четырех до семи.

Лара успела изучить ценовые предложения нянь и знала, что они берут 200–250 крон в час, но справедливо рассудила, что не в её положении сейчас торговаться. И согласилась, записав продиктованный адрес. А уже положив трубку, сообразила, что даже не догадалась спросить, как зовут ребенка и сколько ему лет. Отличная няня!

Просто Мэри Поппинс! Перезванивать было неловко, и Лара надеялась, что сможет завтра сориентироваться на месте и что ее не будет ждать вместо милого малыша тринадцатилетний подросток.

На следующий день Лара приехала на свое новое место работы. Приехала заранее, за полчаса, потому что безумно боялась опоздать. Вчера она до самой ночи читала все, что нашла в интернете, про дошкольную психологию, про детские игры и даже про оказание первой медицинской помощи детям. Лара любила подходить к вопросам основательно, это было одно из тех качеств, за которые ее оставили на кафедре после окончания магистратуры.

Район, куда она приехала, был в центре — старые дома возле площади Иржиго с Подебрад. Это значило, что семья, пригласившая ее, была небедной: аренда квартир здесь стоила достаточно дорого. Впрочем, сам факт того, что люди нанимают няню, красноречиво говорит об их достатке.

Без десяти четыре Лара позвонила в дверь и поднялась на второй этаж. Ей открыла женщина лет тридцати: длинные ноги в коротких шортах, пушистые тапочки и красиво уложенные иссиня-черные волосы. На руках у нее сидела хорошенькая девочка, которая при виде незнакомки сразу же сморщила лицо и заревела.

— Проходи, — распорядилась женщина, как-то сразу перейдя на «ты». — Эвелина сейчас успокоится.

Лара разделась под аккомпанемент рева малышки и спросила, где можно помыть руки, чем заслужила одобрительный кивок от мамы девочки.

— Ванная там, — махнула она рукой. — И давай быстрее, мне скоро звонить должны.

Эвелина и правда скоро успокоилась, и женщина отвела Лару в детскую.

— Я буду в другой комнате, ребенка ко мне не пускай. Горшок тут, чистые вещи в комоде, играйте во что хотите. В шесть часов придешь на кухню и покормишь ее, я покажу, чем. Вопросы?

Лара отрицательно покачала головой, хотя вопросов было много. Прежде всего к себе: с чего она решила, что сможет справиться с маленьким ребенком, который еще и говорить толком не умеет?

Дверь детской захлопнулась, и Лара с Эвелиной остались вдвоем. Она в одном углу, малышка, настороженно сверлящая ее карими глазами, в другом.

— Привет, — дружелюбно начала Лара. — Давай с тобой поиграем, хочешь?

Но Эвелина только сурово поджала ротик, еще больше став похожей на куклу.

Тогда Лара просто взяла разбросанный на полу конструктор и стала строить домик, параллельно проговаривая каждое свое действие. Потом взяла куклу и поселила ее в этом домике, потом к кукле в гости пришел мишка…

В этот момент Эвелина уже подползла к домику и с любопытством наблюдала за игрой.

— А кто же следующим пришел к ним в гости? — притворно задумалась Лара. Девочка тут же схватила потрепанную плюшевую кошку и сунула ей в руку.

— Котя!

— Точно, а потом к ним в гости пришла кошка, — засмеялась Лара, — и говорит…

Игра неожиданно увлекла их обеих, а когда Лара заметила, что малышка стала уставать, усадила ее на кровать и стала читать найденную на полке книжку Чуковского.

— …Он идёт от Занзибара. Он идёт к Килиманджаро, — Лара подняла глаза, удивленная тем, что Эвелина так тихо и внимательно слушает. А девочка, оказывается, уснула. Она так сладко посапывала, что Лару накрыло волной умиления.

Она осторожно устроила Эвелину на кроватке, накрыла одеялом и, стараясь ступать беззвучно, пошла искать маму девочки.

— Простите, что отвлекаю, просто Эвелина уснула…

— Ничего себе, как тебе удалось? Я в обед ее никак уложить не могла. Ну ладно, час она точно спать будет, иди пока погладь. Гладильная доска в спальне стоит.

Лара показалось, что она ослышалась.

— Что я должна сделать? — неверяще переспросила она.

— Белье погладить, — хмыкнула женщина. — А ты думала, я тебе буду платить за то, что ты целый час будешь без дела сидеть?

— Можете не оплачивать то время, пока Эвелина будет спать, — твердо сказала Лара, хотя подозревала, что нормальным няням платят и за это тоже. — Но про домашнюю работу мы с вами не договаривались.

— А если она два часа продрыхнет, ты что, все это время тут торчать будешь? — неожиданно обозлилась женщина. — Иди гуляй тогда, я позвоню, как она проснется.

Лара бросила короткий взгляд за окно: там уже стемнело, по стеклам хлестал косой дождь.

— Я, пожалуй, пойду, — решительно сказала она. — Совсем. Я не думаю, что у нас получится работать вместе. Заплатите, пожалуйста, за тот час, который я отработала, и попрощаемся.

— Еще чего! Ты меня кидаешь, нарушаешь договор, а потом еще и денег требуешь. Давай двигай отсюда, а я сейчас напишу на форуме, чтоб тебя в приличных домах и на порог не пускали. Тоже мне, белоручка нашлась. Можно подумать, переломилась бы, если бы белье погладила. Я ж не унитаз тебя мыть заставляю!

Женщина еще продолжала что-то возмущенно выговаривать, но Лара уже трясущимися руками натянула ботинки, куртку и быстро выскочила в коридор. Хрен с ними, с деньгами. Жалко было не потерянное время и не сто пятьдесят крон, которые она честно заработала, а себя саму. Что позволила разговаривать с собой как с прислугой, что терпела унизительное «тыканье» этой неприятной дамы. Надо же, а она думала, что трудно будет с детьми. Оказалось наоборот. Девочка была настоящей милашкой, а вот с ее мамой Лара не хотела бы больше встречаться никогда в жизни.

Оказавшись на улице, она натянула капюшон, спасаясь от дождя, и побрела к метро. Пять часов вечера, а уже так темно. Холодно, сыро, промозгло. И такое сильное чувство одиночества и абсолютной ненужности, что в груди больно перехватывает. Позвонить бы сейчас маме, поплакаться ей, но нельзя. Она же расстроится, будет переживать. Нет, не надо. Лара большая, взрослая, справится сама.

Зазвонил мобильный, и она вдруг на какое-то безумное мгновение подумала, что это Мирек. Узнал каким-то образом её номер, решил позвонить, чтобы сказать…

— Да, слушаю.

— Добрый вечер, Лариса. Я по поводу объявления, работа няней. Вы еще можете?

— Могу, — осторожно сказала она, испытывая смутное разочарование от того, что это не Мирек.

— Мне нужен человек, который по субботам четыре часа будет сидеть с моим сыном, ему пять лет. С десяти до двух, оплата 200 крон в час.

— Я могу, но… но только сидеть с ребенком, никакую работу по дому я не делаю!

— Да, конечно, — с некоторым удивлением согласилась с ней собеседница. — Я вам этого и не предлагаю.

— Тогда можем попробовать, — кивнула Лара.

Они еще минут пять поговорили, обсуждая детали сотрудничества, а когда разговор закончился, Лара поняла, что улыбается. Эта мама была очень приятной, так что явно стоило попробовать еще раз. Одна неудача еще не повод расстраиваться и ставить крест на этой работе.

И именно в этот момент вдруг ярко вспыхнула огнями елка на площади возле метро. Елка?! Ну да, ведь уже конец ноября, близится Рождество. Это как же Лара переживала и нервничала по дороге на работу, что даже елку не заметила?

Она стояла, ежась под мелким дождем, и улыбаясь смотрела на огоньки гирлянд.

Прага умеет подбодрить, причем именно тогда, когда кажется, что все плохо. И вот как её после этого не любить?