Глава 10

Что же это получается? Гигантский зайцеобразный шастает у нас по огороду, выводит из строя технику и оборудование, воздействует на растения! Но как же он это делает? У него же лапы! Широкие такие, с короткими тупыми когтями. Вот как технически этими, пусть милыми, но сосвсем негибкими и очень неповоротливыми конечностями можно пользоваться магией? Это первое.

И второе. Если в теплице над помидорчиками и перчиками потрудился кролик, то он, наверняка, там наследил! Такая упитанная тушка просто обязана оставить характерные отпечатки на мягкой земле, которую мы еще и полили хорошенько накануне. А если у меня будут доказательства, то тогда я смогу рассказать команде «Опытного» о вчерашней встрече с пушистым другом. И, быть может, меня даже не сочтут за умалишенную.

— Всех попрошу не расходиться и быть поблизости, — предупредил нас Иван и направился в сторону БМО.

Я тоже устремилась в безмагический проверять свою теорию.

— А куда это вы идёте? — спросил меня Желубодько.

— Хочу кое-что проверить в теплице, — сообщила я важно.

— В моем присутствии, — заявил Иван.

Даже как-то оскорбительно! Но мне было бы на руку, если б он своими глазами увидел следы лап. А то будет еще подозревать в их фальсификации!

— Да, пожалуйста! Пойдемте вместе!

Мы зашли в теплицу и я, поначалу не проходя внутрь, чтобы самой не наследить, стала оглядывать дорожки и проходы между высадками. Кстати, дверной проем в тепличке тоже был достаточно узок. Если вспомнить пушистые бока моего знакомого, то где-то в проходе должен был остаться хоть маленький клочок шерсти. Я тщательно, но безуспешно исследовала вход, затем еще раз поискала следы.

— С паршивого крола хоть шерсти клок, — бормотала я себе под нос.

— Ну, чего интересного нашли? — спросил меня Иван, стоявший в дверях.

— Пока ничего! Но это только пока! — я подняла указательный палец вверх.

Не волнуйтесь, детектив Олеся что-нибудь да изыщет.

— Сейчас еще в закутке погляжу… оой! — тут я наступила на что-то очень скользкое и одна моя нога поехала вперед, намереваясь показать мастер-класс по продольному шпагату, тогда как другая была не в курсе этих планов, и продолжила оставаться на месте. Жаль, что отличной растяжкой я никогда не отличалась. До этого случая, по крайней мере. — Набросали мусора всякого!

— Олеся, ты там в порядке? — спросил Иван.

«Ты?» Охохо. Это, наверное, от волнения за меня. Все-таки нравлюсь я ему, как ни крути.

— Почти! — крикнула я в ответ. — Поскользнулась на шкурке от банана. Немного извалялась в грязи. Но сейчас все хорошо!

Зря только испачкала штаны и потянула ногу: никаких следов крола-переростка обнаружено не было.

— Скажите уже Алексею, чтобы он перестал везде разбрасываться этими идиотскими шкурками! Чуть ногу из-за него не сломала! — высказала я жалобу начальству.

— Олеся, у вас грязь на щеке! — сказал мне Иван, улыбаясь. — Сделаю ему замечание.

— Где? — я стала тереть щеки рукавами, — тут?

— Тут, — он вынул из кармашка салфетку и провел по моему лицу, аккуратно так, с заботой. — Я сейчас посмотрю записи камеры со входа в БМО, над коробкой. Может, зацепила злоумышленника!

Мы забрали индивидуальные усилители на выходе, Иван не стал надевать свой на шею, а приложил жетон к круглому выпуклому глазку камеры, установленной над коробкой, копируя запись.

И таким он мне в этот момент показался хорошим, правильным и несчастным, чуть ли не святым мучеником, страдающим за правое дело, что я ужасно устыдилась своему поведению во время нашей первой встречи, и решила хоть как-то исправиться и сгладить осадок.

— Иван… Михайлович, простите меня, пожалуйста, за тот инцидент в клубе, это, правда, было очень грубо и некрасиво. Я иногда поначалу болтаю что-попало, а потом уже думаю.

И протянула ему руку.

— Я на такие пустяки не обижаюсь, — пожал он мою ладонь. — Пойдем, Олеся, в дом. Прохладно сегодня с утра.

Пойдем! Теперь я для него не хуже других. И вроде мелочь, а приятно.

Из распахнутого во двор кухонного окна потянуло чем-то вкусненьким: девочки готовят завтрак!

— А вы что тут без меня готовите, а? — заглянула я к ним, наслаждаясь теплом кухни.

— Да ты с Иваном ушла в БМО, мы не стали дожидаться, завтракать-то хочется! — ответила Настя. — Горячие бутеры по-снежковски!

— Ладно, готовить без меня можно, главное, без меня не есть. Чаек налью пока что.

В дверь заглянула Ольга:

— Ивана не видели?

— Нет, — сказала из вредности, хоть и знала, что он у себя в кабинете смотрит записи с камеры. — По-моему, собирался до дальнего участка прогуляться.

Пусть побегает!

— Ладно, загляну сначала в кабинет, — к моей досаде, Ольга не повелась на эту провокацию и пошла на второй этаж.

— Вы ж с ним вместе в дом зашли, разве нет? — подняла бровь Людка.

— Разве да! Не знаю! Раздражает она меня. Вся такая белая, пушистая. Овца в волчьей шкуре! В смысле, наоборот. Что она за ним таскается все время?

— А мне Генка сказал, а ему сказал Алексей… — начала Настасья, но ее перебила Людка.

— Про Ахтырцева? Мне Юрик рассказал, а ему рассказал Алексей, да, ты про это?

— О чем вы? — не выдержала я. — Мне никто ничего не рассказал! Что там про Ахтырцева? Не томите уже!

— Короче, — махнула рукой Людка, — слушай. Наш Иван с Ольгой учились в одной группе в маграрке. И Ваня к ней того-этого, пылал любовью.

Вот блин! Как-то неприятно мне стало от этой информации.

— А тут раньше хозяйством руководил его дед, и было оно крупнее и прибыльнее, Ахтырцев тогда только начинал свою бурную деятельность по захвату территории.

— Наверное, Иван надеялся с Ольгой тут сблизиться, сдружиться во время практики, а там и отношения, — вклинилась Настя.

— Ну в общем, сдружиться-то они сдружились, да только Ахтырцев как-то приехал в то время к старому Желубодько, и увидел симпатичную практикантку…

— Ну нет, он же такой мерзкий! Беее, — скривилась я.

— Ну так поухаживал красиво, дорого-богато, курорты-рестораны, и все. Дело в шляпе!

— Да ладно! — вытаращила я на них глаза.

— Ну как Алексей сказал, что там все хорошее быстро закончилось, и через два года она чуть ли не в одной сорочке прибежала сюда, устраиваться на работу, — Людка перешла на драматичный громкий шепот.

— Так получается, у них с Иваном теперь все-таки любовь? — разочарованно спросила я.

Белянкина пожала плечами.

— Нет! — сказала Настасья, — я спрашивала у Генки, Генка спросил у Алексея, Алексей сказал ему, что Ваня наш не дурак. И на ее чары больше не ведется.

— Это не Алексей, это сватья баба Бабариха какая-то! — хохотнула Людка. — Все про всех знает.

— Ну так ясен-красен, что не дурак! — сказала я довольно, продолжая тему про Ивана с Ольгой. — Если в сердце живет другая любовь, то старая уже и даром не сдалась!

— Это ты на кого намекаешь? — уставились на меня девчонки.

И мы тут же дружно умолкли, потому что дверь в кухню распахнулась и к нам снова заглянула Ольга:

— Олеся, к Ивану срочно!

— Сейчас доем, — сказала я, жуя бутерброд по-снежковски, с отварной курицей и соленым огурчиком под расплавленным сыром. — Вкусно!

Я помахала бутербродом.

— Быстрее давай! — прошипела Ольга недобро.

Я одним глотком допила чай в кружке, и, дожевывая на ходу, поскакала на второй этаж.

Кабинет у Ивана был завален всяческим барахлом, пакетами с семенами, книгами, допотопными журналами и еще бог знает чем. Я сразу вспомнила кабинет своего отца, в котором из мебели-то были только огромный отполированный стол и мягкое кожаное кресло, а из излишеств — ковер на полу. На столе у него всегда царил идеальный порядок, а по большей части пустота. Тут же все было наоборот. В этом завале сам черт мог ногу сломить. Да какой там черт, даже я чуть ногу не сломила, запнувшись о стоящую возле входа лопату. Зачем ему тут лопата?

Ладно, Ваня, перед тобой я сегодня извинилась, теперь твоя очередь проявлять инициативу. Будешь признаваться мне в любви, я, так и быть, подумаю. Так сказать, каждый должен сделать свой шаг навстречу!

Я постучала и вошла, не дожидаясь ответа. Иван сидел молча, и дописывал что-то стилусом на планшете.

Я подошла поближе, надеясь, что он все-таки оторвется от своего занятия, и объяснит, зачем позвал.

Он дописал, отправил импульс на принтер, выехавшие бумажки подписал вручную и поставил печать. Затем протянул их мне и, наконец, нарушил тишину:

— Вот твой зачет по практике и максимально положительная характеристика. Все. Свободна. Забирай вещи, и чтобы духу твоего здесь больше не было.

Я, сказать по правде, весьма опешила от такого поворота. Вроде как, и первый месяц лета не прошел еще, а мне уже и практику, и характеристику выдали. Казалось бы, радуйся амнистии, хватай документы и беги! Но вот это мрачное и недовольное выражение лица портило весь момент.

— А что случилось? — спросила я, машинально принимая из его рук документы.

— Дело раскрыто, Олеся. Я даже удивлен, что ты так спокойно восприняла то, что я забираю записи с камеры.

— А что там на записях?

— Да уже хоть перестала бы изворачиваться, что ли! — хлопнул он рукой по столу и поднялся со стула. — Ты хоть понимаешь, сколько труда ты испортила? Зачем тебе это надо было? Так сильно влюблена в Башкатова? Хотела ему помочь выслужиться перед Ахтырцевым?

— В кого⁈

Что он несёт? Какой Башкатов? Что я испортила?

— Что вы такое говорите, Иван Михайлович?

— Я сразу тебя подозревал, но не хотел верить безосновательно. Что такое говорю? Совершенно не стесняясь, зашла вечером в БМО, вышла оттуда спустя минуту, взяла усилитель, что прекрасно видно на записи, могу показать, если хочешь, и снова зашла. А наутро еще побежала проверять, не осталось ли улик в теплице.

— Да вообще все было не так! — закричала я. — Это неправда! Вернее, правда, я заходила в БМО с усилителем. Но я им не пользовалась. И утром я, действительно, искала следы, но не свои!

— Чьи же?

Я замолкла, обдумывая, как лучше все сказать. Но по сложившейся в моей жизни традиции, получилось «как всегда», а не «как лучше».

— Кролика! Большого, очень большого кролика! Вот такого! — я показала руками высоту подозреваемого. — Я боялась, что он все сожрет и вытопчет в БМО!

— Какой стыд! Такое сочинять! Взрослая уже девушка! — заорал на меня Иван.

А затем замолк и и устало добавил:

— Иди уже. Что хотела, получила. А теперь избавь меня от своего присутствия. Алексей довезет.

У меня от такой несправедливости к горлу подкатил комок, а на глаза навернулись слёзы. Я бросила эти идиотские бумажки на пол, наступила на них ногой и развернулась к выходу. Стоя перед дверью, обернулась и выпалила:

— Кролик существует. Магию в теплице я не использовала. А Башкатова вашего я знать не знаю, кроме того единственного раза, когда он напал на меня, и я теперь его вообще боюсь! Поэтому и сделала вид, что не узнала. Но никак не из-за того, что мы в сговоре! И если вы, Иван, в это не верите, то вы — настоящий дурак и идиот!

Я показала ему «фак» и вылетела из кабинета в слезах собирать вещи.

По дороге мне попался Генка, который что-то спросил, но я даже не расслышала. Под шокированные взгляды и расспросы девчонок я смела в чемодан, все, что попало под руку, наплевав на добрую часть разбросанных по дому вещей, и пошла вниз.

— Лесь, да ты куда? — кричали мне Людка и Настасья, пытаясь остановить. Но я оттолкнула их, и молча вышла из дома во двор.

Покинула ворота «Опытного», размазывая по щекам слёзы, и отправилась пешком в сторону остановки, волоча по земле чемодан.

До остановки было слишком далеко. От тяжеленного чемодана отпало и без того ненужное колесо, да и я просто устала его волочить, и бросила на дороге вместе со всем содержимым, забрав с собой только маленькую сумочку с планшетом. Эмоции и жалость к себе настолько захлестнули меня, что я просто встала посреди дороги и зарыдала в голос.

— Привет, Тринити, подбросить? — раздался за моей спиной до ужаса знакомы