Глава 9

Мы стоим друг напротив друга, замерев от неожиданности. Я смотрю на него, он — на меня. Розовый нос, покрытый короткой полупрозрачной белой шерстью подрагивает. В свете полной луны огромные черные глаза отливают зеркальной гладью, длинные уши прижаты к пушистой спине. Усы, усища, нет, Олеся, у кроликов — вибриссы! Вибриссы, больше похожие на толстую леску, ореолом топорщатся вокруг мягких щек, которые, судя по шевелению, продолжают что-то пережевывать.

Ловлю себя на непреодолимом желании просто уткнуться лбом в пушистую грудь или хотя бы чуть-чуть потрогать ее ладонью. Интересно, она такая же мягкая на ощупь, как выглядит со стороны? Но просто прикрываю глаза, делаю шаг назад и в шоке захлопываю дверь, ведущую в безмагический огород. Очень медленно моргаю. Что это вообще такое было?

Матушки-батюшки, оно же раскопает нам все посадки!

Судорожно хватаю из коробки одиноко лежащий в ней браслет-усилитель, даже не успев надеть его на руку, а просто сжимая в ладони, врываюсь в БМО с криком:

— А ну стоять на месте, пушистое чудовище! Или я тебе сейчас… что-нибудь сделаю!

Но в огороде меня встречает лишь тишина. И только огромная круглая луна насмешливо пялится на меня.

За час до этого.

— Плов — просто пушка, пуля, бомба! — Юрик восторженно нахваливал еду, накладывая себе еще порцию с горкой. — Тебе, Люд, положить добавочки? Ты вон какая стройненькая.

— Ешьте, дети, пока дядь Леша угощает! — расплывшийся от избытка похвалы Алексей был звездой вечера.

Генка с Настей, как всегда, не могли наговориться друг с другом: каждую свободную минуту они бесконечно и азартно спорили обо всем на свете, пока к их разговору не подключался третий. Тогда они объединялись против общего врага и массированно давили интеллектом пришельца, а затем снова возвращались к своему диалогу. Пару раз оказавшись в шкуре того-самого «третьего», я к ним в собеседники больше не напрашивалась.

Юрик, пользуясь случаем вечерних посиделок, пошел на откровенный штурм Людмилы, так и обхаживал ее, окружая заботой и разливаясь соловьем. Люда принимала внимание благосклонно.

Ольга пришла, посидела немного с нами, а затем ушла. Иван тоже поразвлекал нас разными фокусами с огнем, поел, похвалил Алексея, немного поболтал о том о сем, будучи сегодня чуть более общительным, чем обычно, и отправился в дом.

— Что-то вы, Олеся, сегодня молчите, — сказал он мне, уже поднимаясь со скамейки, — обычно за словом в карман не лезете.

— Когда я ем, я глух и нем! — ответила я ему старой детсадовской поговоркой. — Плов очень вкусный, жую восторженно и молча.

Мне, и правда, разговаривать вовсе не хотелось. Я глядела на сложившиеся у нас парочки, и… завидовала им. И вроде сижу в кругу друзей, а чувствую себя ужасно, ужасно одинокой. Я посидела так и надумала хотя бы позвонить Димке: он-то, ясное дело, с детства в меня влюблен без памяти. Немножко покрутить его в разговоре, поболтать, подначить, вывести на эмоции. Мне просто необходимо было сейчас это чувство, что я не хуже других девочек, что у меня тоже отношения и я, на минуточку, вообще-то кому-то интересна. Я оставила свою нагретую табуретку и отправилась в дом за планшетом.

Сумерки внезапно перешли в поздний вечер и в доме было темно, только одинокими желтыми прямоугольничками светились окна в Ольгиной комнате и кабинете Ивана. Надеюсь, хоть эти там не вдвоем? Как-то все это становится похожим на реалити «Найди свою пару» и мне придется срочно завести шуры-муры с женатым и не особенно привлекательным Алексеем, чтобы не вылететь из шоу! Зато готовит хорошо. Планшетик валялся на кровати. Я схватила его и с досадой поняла, что оставила свой браслет в коробке у входа в БМО. Ладно, пойду воспользуюсь кухонным усилителем, а за своим схожу позже.

На кухне я уселась поудобнее и набрала Димку по видео.

— Лесь, что случилось? Время видела? У нас на сборах же режим! — щурясь, нарисовался Димка, лежавший с голым торсом на разостланной постели.

— А это что за режимный объект у стенки лежит? — этот дурак не выключил фон и я прекрасно видела, что отвернувшись к стене, за ним лежит девушка с каре и в тонкой майке на бретельках.

— Ой, фон! — ударил себя по лбу Димка и нажал на кнопку. Теперь я видела только его. — Лесь, давай уже поговорим, раз ты сама позвонила. Пора уже прояснить нормально.

— Валяй!

— Эт, Лесь, эти все разговоры и шуточки про нашу свадьбу от родителей, порядком уже достали, правда?

— Ну, допустим.

— В общем, давай уже поставим их перед фактом, что ты отдельно, я отдельно. А то мы вроде как и не вместе, и вместе… И эти непонятки. У меня тут уже все закрутилось… У тебя, наверняка, тоже! — Димка как обычно, красноречием не отличался, но основной посыл этого сообщения я уловила.

— Да, — заявила ему я. — За этим и звоню! У меня тут тоже любовь-морковь, все дела. Страсть, отношения, ух, ураган! Вот он уже идет ко мне, мой мужчина! Свали-ка из эфира. Пока!

Я быстро отключилась, и села в уголке, пригорюнившись. Свет планшета погас. И я осталась сидеть на кухне в кромешной темноте, лишь на стене мерно мерцал сиреневым огоньком выключатель стационарного усилителя. Никто меня не любит, никто не поцелует! Ни для кого-то я не истинная! Даже Димка и тот, как оказалось, ко мне равнодушен. Это было так обидно, что на глаза навернулись слёзы.

— Ах ты ж, боже мой! — раздался одновременно возглас, звук бьющейся посуды и щелчок усилителя. — Олеся! Что вы тут сидите в темноте в своем капюшоне!

Иван выронил из рук кружку, которая разлетелась на несколько крупных кусков.

— А что, нельзя? Хочу в капюшоне сижу, хочу без. Что вы визжите, как девочка? — посмотрела я на него исподлобья.

— Я просто не ожидал. Жалко кружку, любимая была.

Даже кружка и та любимая! Кружка любимая, а Олеся нет. Так ей и надо. Кружке, в смысле, а не Олесе.

— Случилось чего? — поинтересовался у меня Желубодько.

— У меня к вам вопрос, Иван Михайлович!

— Какой же? — спросил он, собирая куски керамики в одну кучку, закручивая в воздухе каруселькой, и отправляя их в мусорное ведро.

— А вот почему вы ко всем обращаетесь на «ты», включая остальных практикантов, а ко мне подчеркнуто на «вы»?

— А вам, Олеся, это разве не очевидно? — он иронично поднял одну бровь, как бы выжидая ответа.

— Совершенно нет.

— Я просто соотношу свой уровень. Понимаете? Ну куда мне, скромному ботанику, «тыкать» девушке такого класса?

Ага! Не забыыыыл! Все припомнил!

— Вот вы знаете, — сказала я ему, — ни одного мужчину не красит эта мелочная мстительность!

— Вы так считаете?

— Да, я так считаю. Фу, таким быть, — добавила я.

— Фу? — переспросил он меня зачем-то.

— Фу!

— Ну фу, так фу, — пожал он плечами. — Кстати, у меня тоже к вам вопрос!

— Какой же? — стало даже интересно, что он там за вопрос придумал.

— Почему, в первый день вашей практики вы усиленно изображали, что не узнаете своего знакомого?

— О ком это вы? — не поняла я.

— Ну как же, правая рука Ахтырцева, Эрик Башкатов. Разве не с ним вы тогда в клубе переговаривались? А тут даже не поздоровались.

— А вы это заметили?

— Я все замечаю, — важно сказал он. — Просто довольно странное совпадение.

— Вы меня в чем-то подозреваете? — вспыхнула я от возмущения.

— Пока нет, — ответил он. — Но только лишь пока.

— Да идите вы, знаете куда, со своими совпадениями! — я нервно подскочила со стула и вышла из дома.

Во дворе уже никого не было. И куда они все подевались? Я сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Благо прохладный воздух способствовал приведению мыслей в порядок. Неужели Иван все время подозревал меня в связи с этим ужасным человеком, может быть, даже в шпионаже, и что, еще хуже, в выведении из строя генератора?

Еще и за магусилителем нужно идти в потемках! Я подошла к воротам БМО. Ухо вдруг уловило за забором слабый шорох и звук, который издавала то ли птица, то ли зверь.

— Пупубупу.

Хрум хрум хрум.

— Пупубупу.

Хрум хрум хрум.

Кто-то очень довольный что-то хрумкает. Я потянулась к шпингалету на калитке и распахнула ее…

Ну а дальше вы знаете. Пока я хватала магусилитель, крол растворился в воздухе, как будто его здесь никогда и не было.

Я закрыла дверь, вернулась в дом и улеглась спать. До меня по-прежнему никому не было дела. Ну и ладно.

Утром я проснулась позже остальных и вышла во двор, в котором уже собрались все обитатели «Опытного». В центре стоял Иван с наимрачнейшим выражением лица.

— Теперь, я так понимаю, все в сборе, — сказал он, обводя всю компанию недобрым взглядом. — Первая новость. Только что я произвел замеры высаженных недавно в теплицу кустов томатов и перцев, поскольку они показались мне слишком быстро эээ… растущими для своих сроков высадки.

Он взял со стола прибор, замеряющий магслед:

— Мэджикметр показал наличие магического следа у растений в разбеге 120 — 130 мэджиков. Видите? — он развернул к нам дисплей.

Мы все растерянно кивнули, глядя на цифры, сохраненные в памяти устройства.

— Ну что-то маловато, — прищурилась Ольга, — я их каждый день подращиваю, там уже под триста мэджиков должно быть в каждом.

— А, я не сказал, Лёль? — переспросил Иван. — Это замеры растений не из твоего огорода, а высаженных в БМО.

Повисла напряженная тишина. Мы с Генкой и девочками обменялись тревожными взглядами. Всем было ясно, что это означало для Ивана полный крах его идеи.

— И вторая новость. Тоже неприятная, — продолжил Желубодько. — Камеры, которые мы с Юриком вчера установили по периметру БМО выведены из строя. А поскольку об их наличии и расположении знали только присутствующие здесь лица, то я делаю умозаключение о том, что у нас завелся крот!

Или крол?