Глава 14

- Мила, не смей плакать из-за ерунды! – Воскликнула нянюшка, снова найдя зареванную меня в общей комнате под рваным, вонючим одеялом.

-Не еру-у-унда-а-а! – Проревела я, не позволяя старым, ослабшим рукам сдернуть с себя единственную защиту от всего мира.

- Ну как же не ерунда, маленькая, самое главное оно в жизни что? Что мы живы и здоровы. А в твоем случае еще и молоды не в меру!

Продолжаю горько рыдать.

- Вот ведь глупая ты девка, даром, что рыжая! – В сердцах проворчала нянюшка, якобы незаметно оттаскивая отброшенную к стене книжку в цветастой обложке.

- Не трогай! – Взвилась, высунувшись из-под одеяла.

- Ага! Вспомнишь солнце, вот и Лучик! – Разулыбалась беззубая бабка, прошепелявив любимую присказку.

- Я не Лучик, я тучка! – Насупилась, оттягивая на себя книгу.

- Ты посмотри в зеркальцо то на свои ясные глазки, рыжие кудряшки. Какая из тебя тучка! – Смеялась нянюшка, не отдавая.

- Ну отдай же! – Воскликнула, потянув сильнее, но не в полную силу, побоявшись повредить и без того разваливавшуюся обложку.

- Не отдам, - строго ответила старая женщина, - эти истории тебе только плохо делают.

- Неправда! Неправда!! – Кричала, снова заходясь слезами, испугавшись, что добрая нянюшка больше не принесет ни одной книжки.

- Правда-правда! Вот начитаешься про своих принцев и принцесс и плачешь потом ночами в подушку!

- И плачу! Хочу плакать и буду! Отдай книжку!

- Не отдам! Ты совсем забывать стала, как в реальности жить! Все о замках мечтаешь, магах своих, принцах всяких!

- И что в этом плохого?!

- А то! Что больно потом с небес спускаться кверху попой!

- А может я!..

- Не может! – Такой строгой и серьезной нянюшку я еще никогда не видела. – Ты сирота, Амели. Си-ро-та! Никому ты такая не нужна, ни принцам своим, ни герцогам! А уж маги и подавно не свяжутся! Прими свою судьбу, девочка, да не задирай нос! Нет в этом мире никакой значимости у твоей жизни!

- Неправда! Вот я вырасту и будет у меня принц, самый настоящий! На белом коне!

- Да какие ж принцы сейчас на конях ездят, у них порталы есть, – снова рассмеялась нянюшка, внезапно успокоившись.

- А мой будет на коне! – Шлепнула в гневе рукой по покрывалу, подняв тучу пыли.

- Может тебе сразу короля подавать, что ж ты так мелко, - посмеивалась старая женщина, притягивая меня к себе.

- Нет, короля не хочу, у них работы много, - подумав, серьезно ответила.

- Ох, бедовая ты моя бедовая, – пробормотала старушка, прижав меня к груди, привычно укачивая.

Той ночью мне приснился мой принц. Он приехал за мной прямо в приют, забрал меня, всех моих подруг, конечно же нянюшку, и еще Лиску и Даньку, потому что они хорошие, и отвез нас в самый настоящий замок, где жили мы долго и счастливо.

Впрочем, даже нянюшке я никогда бы не созналась, что вместо всяких там принцев, замков и коней, больше всего на свете, я бы хотела увидеть своих маму и папу. Кем бы они ни были.

Впрочем, и признаваться довольно скоро стало некому. Всего через пару месяцев после этого разговора старая нянюшка внезапно уволилась из родного приюта, бесследно исчезнув из моей жизни, забрав с собой добрые книжки и ласковые объятия. Тогда, обозлившись на весь мир, я совершила, пожалуй, самый безрассудный поступок в своей жизни. Окончательно поверив, что никому мы кроме своей настоящей семьи в этой жизни не нужны, в неполные двенадцать лет, я сбежала из приюта в свой родной город в наивной надежде отыскать следы своих родных. Лишь годы спустя я сначала догадалась, а после и разузнала, что никуда моя нянюшка на самом деле не уезжала и не увольнялась. Она просто умерла.

***

Проснулась от того, что кто-то ласково гладит меня по голове.

- Нянюшка, - сонно прошептала, все еще забывшаяся в своем сне-воспоминании.

- Нянюшкой меня еще точно не называли, - хмыкнул кто-то прямо над головой.

Резко распахнула глаза. В предрассветных сумерках мужчину, сидящего рядом, было почти не видно, но мне достаточно было услышать его голос. Он все-таки пришел. Ди Вальт все-таки пришел.

Молча смотрим друг на друга. Страшно произнести хоть слово, страшно услышать его сочувствие и снисхождение в ответ на мою глупую надежду. Не хочу, чтобы он начал меня успокаивать и говорить, что я ему «все равно почти как родная».

Ненавижу это почти.

Но Ди Вальт ни в чем не пытался меня убедить или пожалеть. Он только гладил меня по волосам, то проводя рукой от макушки до середины спины, то пальцем поддевая рыжие прядки, скользя по ним до самых кончиков.

Смотрел на меня так пристально, словно видел впервые.

Наверное, я уже все поняла, но предположение казалось таким невероятным, что даже про себя произнести его было невозможно, не говоря уже о том, чтобы предположить вслух.

Поэтому я лишь отвечала ему столь же пристальным взглядом, насупившись, замерев в ожидании привычной боли. Я слишком много надеялась, слишком долго ждала, давно похоронив, заперев на замок все тайные мечты о собственной семье, о родном по крови человеке рядом.

Мне было настолько страшно сейчас, я чувствовала себя настолько уязвимо, что в груди начал нарастать комок несдержанной злости, почти ярости. Хотелось укусить эту руку, оттолкнуть, сбежать, но не позволить, так привычно не позволить этому чужому человеку смотреть на меня так, словно я что-то значу, словно я не одна из тысяч других для него. Глупая иллюзия, с которой учишься так больно расставаться еще в детстве. Если кто-то добр к тебе, это не значит, что ты что-то значишь для него. Он может просто жалеть тебя. О, эта омерзительная жалость чужого человека, которого ты начинаешь считать своим! Мерзкий яд, черная кислота, разъедающая изнутри, когда открывается правда.

- Амели… - тихонько проговорил Ди Вальт, словно пробуя мое имя на вкус.

Это больше, чем я могла выдержать. Старые приютские инстинкты, долгие годы старательно подавляемые разумом и сознанием, снова вырвались на волю.

- Убери от меня свои руки, - прорычала, отбросив от себя мигом ставшие омерзительными пальцы, отпрыгнув на другой конец кровати, вжавшись в угол стены, обхватив себя руками в до боли знакомом жесте, рефлекторно ища защиты и поддержки.

Я запретила себе так делать. Запретила давно. Стена и собственные объятия не то, что может поддержать. Но сейчас сдержаться было невыносимо.

Глаза Ди Вальта расширились, он смотрел на меня с непониманием, тревогой, болью.

Ну что он так на меня смотрит?!! Никогда такой не видел? Так я тоже давно себя такой не видела.

Не так я это все представляла в детстве, совсем не так.

- Я понимаю, ты имеешь полное право злиться…

- На что? – Жестко оборвала. Скажи мне это. Скажи же.

В его глазах мелькнуло понимание.

- На то, что меня не было рядом. На то, что не догадался проверить. На то, что такой вот непутевый… твой отец.

Показалось, все вокруг замерло в оцепенении. Или это оцепенела я?

- Скажи что-нибудь, - скованно улыбнулся… мой отец.

Вряд ли можно находиться в более далеком состоянии от состояния «говорить», чем я сейчас. Максимум на что меня хватало – это сдерживаться от того, чтобы не задрожать всем телом и сохранить хоть какое-то подобие внешней адекватности.

Но Ди Вальт не был бы Ди Вальтом, если бы не сориентировался в мгновение ока. Оценив мое состояние, мужчина резко собрался, с его лица исчезли неуверенность и неверие, и вот передо мной уже сидит привычный декан и наставник.

По совместительству мой отец.

Боги, какой абсурд.

Осторожно, словно приручая дикое животное, Ди Вальт протянул ко мне руку. Медленно, показательно приближая ладонь, отслеживал каждый оттенок моей реакции.

- Можно мне к тебе прикоснуться? – Мягко спросил, замерев в паре сантиметров от моего лица.

Резко замотала головой из стороны в сторону.

Прийти в себя, мне нужно прийти в себя. Это не я, не я, не я сейчас себя так веду, а брошенный одинокий ребенок во мне. Лучше бы Ди Вальт ушел сейчас, но сказать об этом не хватало сил.

- И все-таки прикоснусь, - твердо, но без жестких ноток произнес мужчина, кончиками пальцев проведя по моей щеке, - я ведь имею на это право.

Он имеет на это право. Он имеет на меня определенные права. Кажется, эта мысль прострелила куда сильнее, чем его слова о том, что он мой отец.

Кто-то имеет на меня законное право. Я больше не сама по себе?

Не отстранилась, напряженно принимая ласку.

Кончики пальцев сменились ладонью, и вот уже Ди Вальт снова непозволительно близко, гладит меня по голове, по щеке, обводит по контуру подбородок. А вот уже чужие пальцы аккуратно разжимают хватку моих побелевших рук на предплечьях. Вместо этого мужчина сжимает мои ладони в своих, растирает, стараясь согреть и вызвать приток крови в онемевшие конечности, смотрит на них так сосредоточенно, словно сейчас это самое главное в его жизни.

- Я, наверное, никогда не смогу исправить все то, что с тобой случилось, - тихо заговорил, по-прежнему не глядя мне в глаза, - никогда не смогу объясниться даже перед самим собой, о том, как моя дочь, которой априори суждено было стать самым любимым и самым главным человечком в моей жизни, оказалась в настолько тяжелых условиях, насколько только могут выпасть ребенку. Такое я никогда не смог бы представить даже в самых страшных кошмарах, не мог даже теоретически допустить… - Его пальцы сжали мои настолько сильно, что стало больно. - Я не хочу просить у тебя прощения, потому что не считаю, что его заслуживаю. Я пойму и приму любое твое решение относительно общения со мной. Я лишь хочу сказать, что больше никогда не оставлю тебя одну. Ты уже взрослая, совсем взрослая, моя девочка, и мне бесконечно тошно думать, что я упустил все то время, когда должен был быть твоей главной опорой и поддержкой. Я не хочу рушить твою жизнь, усложнять ее или что-то от тебя требовать. Хочу лишь, чтобы ты поняла – я буду рядом. Всегда. Я больше никогда тебя не оставлю. Твои проблемы – и мои проблемы тоже, твои страхи, печали, мечты, радости я хочу делить с тобой, если ты того захочешь. Я не прошу у тебя возможности быть рядом. Я не спрашиваю. Я буду. Что бы ты ни решила, тебе придется с этим смириться. Можешь ненавидеть меня, презирать, проклинать, можешь даже пытаться покалечить. Я никуда не уйду. Я буду рядом. Я буду с тобой.

Совершенно не поддающийся контролю комок эмоций в груди вырос настолько, что стало трудно дышать. Откуда он знает, какие слова мечтает услышать каждый брошенный ребенок? Откуда знает, что даже «я тебя люблю» не столь важно по сравнению с «я тебя не оставлю»?

Внезапные, неудержимые слезы полились из глаз тонкими дорожками, мгновенно скатываясь по щекам, уступая место все новым и новым потокам.

Мы оба молчали, пока Ди Вальт не произнес:

- Безумно сильно хочу обнять тебя сейчас, Ами…

И я вдруг почувствовала, что снова могу говорить.

- Будешь спрашивать разрешения? – Срывающимся шепотом спросила.

- Не буду, - с облегчением ответил мужчина, заключая в поистине медвежьи объятия.

А я? Я не поверила ему, нет. Но решила дать шанс. Хочет быть рядом? Что же, пусть.

***

Вторым пунктом в моих мечтах после обретения родителей всегда шли расспросы. Когда-то я придумала себе с тысячу разнообразных причин, почему они потеряли меня в детстве и почему не могли найти. Разумеется, в классическом варианте моих представлений родители рассказывали свою душещипательную историю, после чего я обязательно прощала их и понимала, а затем наступало наконец «долго и счастливо». В реальности же на первом этапе «обретения» я мало того, что не обрадовалась, а практически устроила истерику, захлебнувшись чувством отторжения и паники.

Теперь, сидя на коленях Ди Вальта не возникало ни малейшего желания переходить и ко второму «запланированному» этапу тоже. Через силу, едва ворочая языком, я не могла не задать только один вопрос:

- Моя мама жива?

Руки Ди Вальта на моей талии сжались так, что на секунду даже стало трудно дышать.

- Нет. – Последовал односложный ответ, от которого в груди разлился мертвый холод и накрыла и без того подступающая апатия.

Больше в эту ночь я ни о чем не спрашивала. А он и не рассказывал. Наверное, я не была готова слушать. А он не готов говорить. Миллионы вопросов, сотни «Как?» и «Почему?» крутились в голове, пока не превратились в одну единственную жизненноважную потребность - обнять его как можно крепче.

На рассвете я все-таки уснула.

Не глубоко, беспокойно, а потому явственно ощутила, как сильные руки осторожно укладывают в постель, а затем почувствовала прикосновение теплых губ ко лбу. Еще пару секунд спустя едва слышно хлопнула дверь спальни.

Приглушенные голоса в гостиной отчетливо прозвучали в ночной тишине:

- Живой? Впрочем, можешь не отвечать, и так вижу, что нет.

- Где там твой бар, который ты предлагал три часа назад? Никогда в жизни, Арейн, я не испытывал такой серьезной потребности напиться.

***

Утро, вернее день, снова начался с теплого прикосновения, но на этот раз к плечу.

- Эй, малыш, ты в порядке? – Послышался голос Эрика.

Нет, милый. Я не в порядке.

Открыла глаза с острым желанием не видеть никого вообще.

- Принести тебе завтрак? Отец с Ди Вальтом где-то пропадают, на работе тебе дали два выходных, так что заниматься особо нечем. Можно понежиться в постели и насладиться, например, круассанами с чаем. Как тебе такая идея? Буду рад, если разрешишь присоединиться.

Натужно улыбнулась. Эрик невероятно мил, но… очень хотелось, чтобы он просто ушел.

Вместо этого произнесла:

- Да, конечно. Присоединяйся.

Я не могу потерять близкого человека из-за сиюминутных эмоций. Общий завтрак в постель? Да что угодно, если так ему будет со мной комфортно.

Во время завтрака принц всячески пытается меня развлечь, не расспрашивая ни о чем. Вымученно улыбаюсь, давлюсь круассанами, борясь с тошнотой, и раздумываю, насколько подозрительно будет, если я снова усну.

Так странно, мне всегда очень нравилось проводить время с Эриком, особенно когда я была в хорошем настроении, а сейчас, когда так плохо, я не испытывала рядом с ним вообще ничего. Много раз слышала, что близкий человек познается в горе, а не в радости, но всегда считала, что в горе познаются именно чувства близких к тебе, а не твои, ибо тебе поддержка в таких ситуациях нужна априори. Но сейчас казалось, будто все наоборот. Почувствовав себя настолько уязвимой, я не ощутила потребности в поддержке жениха, скорее наоборот, вся эта история с помолвкой и сами отношения будто отошли на второй, а то и на десятый план, растаяв в более важных вопросах и заботах. Словно это мои чувства не проходят проверку, а не его.

Отогнала глупые мысли, испугавшись закономерных выводов. Глупость, это все глупость. Проблемы уйдут, и мне с Эриком снова станет хорошо и спокойно. Никакой дискомфорт не сравнится с чувством потери самого близкого существа. А Эрик мой, уже мой. Так долго я об этом мечтала, и вот он мой принц, я ни за что его не потеряю.

А потому терплю. Теплю чувство на грани отвращения, когда он прижимает меня к своей груди, что-то рассказывает, смеется. Почти ненавижу его за эту необходимость постоянно растягивать рот в улыбке. Может ли быть что-то хуже, чем улыбаться в состоянии, когда хочется свернуться в комочек и пялиться в стену сутками, периодически срываясь в плач?

Закончив с завтраком, Эрик притащил пару магических игр, все еще стараясь меня растормошить и развеселить. Щеки уже болели от ненавистной улыбки, казалось, улыбаться не захочется больше никогда.

Но пытка закончилась раньше, чем я думала. Еще не наступил вечер, как в комнату снова заглянул Ди Вальт. Весьма и весьма помятый Ди Вальт. Кажется, я нашла человека, которому было еще хуже, чем мне.

- Извини, что оставил, Ами, - произнес без объяснения причин, - позволите присоединиться?

- Да, конечно, - ответила на рефлексах и только после этого увидела за спиной Ди Вальта не в пример более бодрого короля. Тот стоял, привычно прислонившись плечом к дверному косяку, и внимательно за мной наблюдал.

Его тоже видеть не хотелось. Вообще ничего не хотелось.

Посмотрела на столь же пристально наблюдающего за мной Ди Вальта. Наверное, нужно все-таки остаться с ним наедине, наконец задать самые важные вопросы, поговорить о будущем… Он ведь может подумать, что мне все равно или что я обижаюсь или даже презираю… Но я… не могу, не хочу ничего знать сейчас!

К горлу снова подкатила паника. Взгляд дернулся дальше по комнате и невольно зацепился за короля.

Король все так же неотрывно смотрел на меня.

- Возможно, вы удивитесь, - внезапно произнес, - но как насчет того, чтобы поработать?

Все в шоке посмотрели на него.

- Ну-ка пошли, - мужчина подошел ко мне, схватил за руку и с силой сдернул с кровати, - у меня там архивы сверхсекретные не разобраны, жалобы перед новым королевским судом надо просмотреть на адекватность… А ты, Ди Вальт, иди лучше проспись. Эрик, Пустошь не дремлет.

С этими словами король открыл арку портала и уже практически втащил туда обескураженную меня, как Ди Вальт воскликнул:

- Слушай, Величество, ты какого творишь?!..

- Похищаю твою дочь, - совершенно искренне ответил Величество, а потом шепнул тихонько на ушко мне: – хотя бы сделай вид, что ты не согласна.

- Я не согласна! – Опомнилась.

- Вот и умница, - довольно произнес и швырнул в портал.

Приземлилась уже в родном просторном кабинете. Тут же резко обернулась и чуть ли не бросилась на короля с кулаками:

- Зачем вы опять это делаете?! Вам серьезно больше поработать не с кем?!

- Как щечки порозовели, Ами, я определенно хорошо на тебя влияю, - вроде бы иронизировал король, но улыбка на лице была грустной, а взгляд серьезным.

Зло выдохнула. Ну вот как он все время умудряется буквально за пару секунд вывести меня на эмоции?

- Зачем? – Более спокойно повторила.

- Ну я же сказал, Лучик, архивов вон сколько перебрать надо. Секретарям такого не доверишь, а время доверенных лиц хотелось бы тратить более продуктивно.

Недоверчиво смотрю на него.

- Давай, Лучик, давай, через два часа чтоб все было готово!

Подорвалась. Какие два часа, это на вот эти вот три горки в углу два часа?! Зло запыхтела, тем не менее, уже приготовив несколько чистых листов, перо, и в данный момент магией подтягивая к столу первую кучку.

- Котенок ты мой продуктивный, - умиленно проговорил мужчина, немного понаблюдав, а затем сел за свой стол и притянул рабочие бумаги, как ни в чем не бывало.

Зло пыхтела я еще не менее получаса. Однако механическая, въедливая работа занимала достаточно, чтобы успокоиться и немного отвлечься. Это с одной стороны. А с другой, наоборот, помогала обдумать самое важное, как-то структурировать путаный комок мыслей и эмоций в голове.

Вот только такое обдумывание привело к неожиданному результату: слезы появились как-то сами по себе, а сдерживать тихие всхлипы уже попросту не получалось.

- И чего ревем? – Почти сразу раздалось нежное совсем рядом.

- Моя мама умерла, - прорыдала, а потом обвила руками шею мужчины и уткнулась лицом в крепкое плечо.

Рыдаю.

Вот уже минут десять как безостановочно рыдаю.

Король не делает ни единой попытки меня успокоить, только поглаживает легонько по спине, делясь своим теплом.

- Я ведь даже никогда теперь не узнаю, какой она была, - первые, хоть и прерываемые всхлипами, слова за долгое время.

- Многие бы тебе в этом позавидовали, - внезапно иронично усмехнулся мужчина.

Икнула.

Не поняла?..

- Вы знали мою маму?!

- Знал, - продолжил в том же тоне король, - хотя большая часть людей предпочла бы ее не знать. - Я даже плакать перестала. Причем не столько от вскрывшейся информации, сколько от формы ее донесения. Король, тем временем, продолжил: – Хорошо, что ты все-таки больше в Ди Вальта пошла.

Еще раз икнула.

Плакать больше не хочется, хочется спросить:

- Моя мама была плохой?

- Ни в коем случае! Твоя мама была шилом в заднице окружающих.

В шоке смотрю на короля.

- Ик! – Все, что могу сказать по этому поводу.

Мужчина не выдержал и рассмеялся.

- Ты всегда икаешь, когда плачешь? – С теплой улыбкой спросил, вытирая большим пальцем левой руки слезинки с моих щек. Это было так приятно, что я предпочла не заметить, что слезинки быстро кончились, а вот рука на щеке осталась. И это я уж молчу про правую, крепко обвивающую мою талию, конечность.

- Нет, икаю я исключительно в вашем шокирующем присутствии, - не удержалась от ответа.

- Я настолько ошеломителен? – Одарил безупречной улыбкой.

- Сногсшибающе, я бы сказала, - хмуро буркнула.

- Не врите, Амели, я вас с ног не сшибал, - король улыбался так, что хотелось то ли треснуть, то ли… не будем думать про второй вариант.

- Откуда вы знали мою маму? – Требовательно вопросила.

Пусть не думает, что удастся увильнуть от объяснений!

- Ами, в этом нет ничего такого, логично предположить, что если я хорошо знаю твоего отца, то мог знать и маму.

Мгновенная догадка отдалась всепоглощающим холодом в груди.

- Только не говорите, что вы оба были в нее влюблены… - Я этого точно не выдержу.

- Боже упаси, - совершенно искренне воскликнул король.

Несколько мгновений смотрела на него, прищурившись. Интуиция менталиста молчала. Ну ладно, будем считать, что верю.

- Почему вы о ней такого мнения? – Еще более требовательно вопросила.

- Это трудно описать словами, Ами, - король, легко улыбаясь, заправил мне за ухо локон волос, выбившийся из безнадежно растрепанного хвоста на затылке, - скажем так, столь поразительной способности влипать в неприятности, я не видел ни разу за свою жизнь.

- Это мало что объясняет.

- Давай все объяснения оставим твоему отцу, хорошо? На всякий случай даю ему полный карт-бланш на рассказ и о моем участии в этой истории тоже.

Потупилась.

- Мне не хочется говорить об этом с профессором Ди Вальтом. Вообще с кем-либо говорить.

- Ами, давай, может, хотя бы без «профессора»? – Фыркнул король. – А что касается второй части, то ты определенно сейчас разговариваешь. Когда люди открывают рот и издают определенные звуки с целью донести некую осмысленную информацию – это называется «говорить», Ами.

Потупилась еще больше, проигнорировав очередную подколку.

- Я бы сейчас, конечно, мог рассказать, что он твой отец, и ты имеешь право и даже в некотором роде обязанность называть его иначе, но не буду.

- А что будете? – Сразу уточнила, слишком хорошо его зная.

- Буду давить на жалость. - Предельно честно ответил. – Ты только представь, одинокий как сыч человек внезапно узнает, что у него есть умничка-дочка от любимой, давно погибшей женщины, которую тот боготворил и тосковал по ней все эти годы. А тут, спустя столько лет, он обрел частичку своей любимой в лице их общего ребенка, да еще и какого ребенка! Девочки, которую он давно полюбил и принял как родную! Представила?

Шмыгнула носом.

- А теперь вообрази - после душещипательного объяснения и воссоединения семьи эта самая дочь внезапно обращается к нему не «папа» или, в крайнем случае, «отец», а «профессор». «Профессор», Ами! Не знаю как ты, а я бы страдал!

Не выдержала и хихикнула от нарочито пафосного тона мужчины.

- Прониклась? – Хитро вопросил.

- Нет, - исключительно назло весело ответила.

- Бесчувственное создание, - так же весело воскликнул король, выписывая длинными пальцами какие-то только ему ведомые узоры на моей щеке.

Внезапно почувствовала, что мне очень хорошо сейчас. И сердце вдруг забилось быстрее, словно знало что-то, что пока неведомо мне. А пальцы короля опускались все ниже и ниже, пока невесомо не коснулись невольно приоткрывшихся губ.

Судорожно вдохнула, словно желая вобрать в себя его прикосновение, а после, смутившись странного порыва, прикусила нижнюю губу, не в силах отстранится от его пальцев каким-то другим образом.

Пауза затягивалась.

Пальцы короля касались нежно и осторожно, не двигаясь, его взгляд не отрывался от моих губ, а я сама, обездвиженная яркостью ощущений, все никак не могла сообразить, как реагировать на то, название чему подбирать не хотелось.

Судорожный порыв и пальцы мужчины сменились жарким дыханием. Его губы замерли в миллиметре от моих, и все внутри перевернулось. Перевернулось на один единственный полюс – ближе к этому теплу, сильным рукам, нежным объятиям. Было тошно, невыносимо тошно от того, что он замер, что не посмел преодолеть то малое, что еще оставалось между нами, преодолев уже так много.

Или он давал выбор мне?

Но я не хочу ничего выбирать, не хочу думать и анализировать, я лишь хочу… его поцелуя. До сводящих от желания пальцев, до внутренней дрожи и ослабевших колен.

«Поцелуй же меня!» - Яркая, словно взрыв в ночной тишине, мысль вдарила по оголенным нервам, срывая вуаль дурмана с сознания. Рывок назад получился столь резким, что не будь я тренированным магом, опрокинулась бы навзничь вместе со стулом.

Капля использованной магии вернула способность осознанно двигаться, и я, восстановив равновесие, отъехала от стола и присевшего рядом мужчины как можно дальше. Руки и ноги дрожали, тело сковывал то жар, то холод, в голове царила звенящая пустота.

Я чуть не сотворила непоправимого. Я чуть САМА не поцеловала короля! Боги, как бы я смотрела после такого Эрику в глаза?! Отрезвляющую мысль затмило ожидание реакции короля. Он понял, как сильно мне хотелось его поцелуя? Что он понял? Понял ли вообще что-нибудь?

А можно мы как-то сличим версии?

Мужчина, какое-то время сидевший неподвижно, тем временем, встал, немного постоял, глядя в никуда, затем спокойно оправил сюртук и столь же спокойно, неспешным шагом, направился к своему столу.

- Продолжай работу, Амели, - произнес нейтральным тоном, не глядя на меня.

Из бесконечного, путанного клубка мыслей после этой фразы четко выделилась лишь одна.

Опять работать!

Так получилось, что король стал первым, с кем я нашла в себе силы обсудить смерть мамы и мысль о том, что никогда ее не увижу. А потому его спокойная, ироничная позиция не могла довольно сильно на меня не повлиять. Его отношение к ее смерти, как к делу давно решенному, пережитому и не вызывающему сильной боли, отчасти невольно передалось и мне. В конце концов, мы же не страдаем по давно почившим историческим персонажам, смерти которых, не говоря уже о жизни, мы в силу молодости даже не застали. Воспринимать смерть мамы, наверное, стоит таким же образом. Просто такой человек был. И я постараюсь узнать о ней как можно больше, но увидеть никогда уже не смогу. И это нужно научиться принимать.

Такие размышления порождали пока еще едва уловимое, но все же желание обсудить все… с отцом. Король прав, пора учится называть его так хотя бы в мыслях. Лишней боли и потрясений мне не хотелось (а то, что они последуют никаких сомнений не вызывало), но оттягивать этот вопрос – только продлевать страдания, словно не позволять обработать кровоточащую рану.

Но прежде, чем я успела отпроситься у короля, в голову пришла еще одна, до того, в силу меньшей важности, оставленная на потом мысль.

А ведь я получается… аристократка. И потомственный маг, черт знает, в каком поколении. То есть образ простолюдинки, выбившейся наверх за счет исключительно своих природных талантов, мне больше не подходит.

Стало как-то… грустно, что ли. Словно все мои прошлые заслуги как-то обесценились, сказка про бедную сиротку, давно нарисовавшаяся в моей голове, закончилась. Я больше не буду примером для многих простых ребят, скорее, наоборот, стану разочарованием. Ведь для них все будет выглядеть так, словно их предали, а я оказалась лишь еще одной на самом деле весьма родовитой и богатенькой девочкой.

Да и я сама… получается, просто взяла то, что причитается мне по праву рождения.

Эта мысль не нравилась.

И категорически не нравилась и еще одна мысль: до того я невольно гордилась тем, что король признал во мне достойную невесту для наследника престола. А получается дело не во мне, а в том, что я, как и прочие здесь блистательные леди и джентльмены, всего лишь потрудилась родиться?

- Вы разрешили женитьбу из-за того, что я дочь герцога? Не потому, что королевский маг? – Все-таки не сдержала болезненный вопрос.

- Амели, у тебя когда-нибудь закончится список комплексов на базе неуверенности в себе? Ты королевский маг потому, что дочь герцога. Учись принимать себя собой. – Даже не подняв голову от бумаг, ответил мужчина.

- Вы не ответили на вопрос.

Король вздохнул и все-таки поднял на меня усталый взгляд. Если ему так тяжело от моего присутствия, зачем держит рядом?

- Ами, ты действительно кажешься мне подходящей кандидатурой потому, что из тебя, по моему мнению, со временем получится прекрасная королева. По многим параметрам, в том числе из-за того, что ты дочь Ди Вальта. Он хоть и последний представитель своего рода, то есть был последним до недавнего времени, тем не менее, имеет значительное влияние в аристократических кругах, и королеву из рода Ди Вальтов примут с не меньшей охотой, чем кого-то из принцесс. Тем более, у тебя такая душещипательная история, вызывающая понимание и сочувствие, как среди высших, так и среди низших слоев.

Смотрю на него угрюмо. То есть все-таки поэтому, да?

- Нет, не поэтому, - внезапно ответил мужчина на незаданный вопрос, - а потому, что тебя выбрал Эрик.

Жду продолжения. Продолжения не следует.

Молча смотрю на мужчину.

- Ами, у меня нет настроения объяснять, - буркнул тот, снова уткнувшись в бумаги.

Все еще смотрю.

- Ами, давай ты уже поработаешь.

Да я только и делаю, что работаю.

Молчим. Не свожу взгляда с лица короля.

- Тебе кто-нибудь говорил, что ты вся в мать? – Печально вопросил тот пару минут спустя.

Ему меня с мысли не сбить. Смотрю.

- Ладно, - сдался король, - когда моя бывшая жена забеременела, я пообещал себе, что никогда не стану вмешиваться в выбор своего сына. Если бы даже Эрик притащил кикимору с болота и сказал, что любит ее, я не стал бы лезть.

- Серьезно? – С большим сомнением переспросила. Ой, что-то мне не верится.

- Серьезно, - кажется, в самом деле серьезно ответил мужчина, - я на себе прочувствовал, насколько важно принимать такие решения самому. И настолько важно женится на той, кого любишь. – В словах короля внезапно проскользнула сильная, давняя горечь.

- Вы кого-то любили и не смогли на ней женится из-за своего положения? – Наглею, да.

В край наглею.

- Да что ж ты все хочешь приписать мне какую-нибудь любовную историю, - грустно улыбнулся мужчина. – Нет, Амели. До тебя я никого не любил.

Перо, что я до этого крутила в пальцах, внезапно выпало из рук.

- Что? – Шокировано выдохнула.

- Что? – Лукаво улыбнулся король.

Пауза.

- Поработаю, пожалуй, - внесла предложение.

- Поработай, - мужчина, грустно улыбаясь, снова вернулся к своим бумагам.

И будто ничего не было.

Ну, вот и как тут работать?!

Сижу, делаю вид, что страшно увлечена бесполезными архивами допотопного периода.

Что это такое было? Он и в самом деле признался мне в любви или показалось? Может, он совсем не это имел в виду? Может, он хотел сказать, что никого не любил до сегодняшнего времени? То есть не любил вообще?

Не выдержала и бросила на короля быстрый взгляд из-под ресниц. Мужчина сидел и с самым невозмутимым видом писал какие-то распоряжения, судя по столбикам цифр, для нашего финансового департамента. Ноль реакции на меня.

Наверное, все-таки показалось.

***

После такой шокотерапии от короля ситуация с Ди Вальтом начала восприниматься под каким-то совершенно иным углом. Может быть, мое отношение к ситуации и не изменилось в корне, однако я сама определенно лучше начала его понимать. Во-первых, мне было больно, хоть уже и не так сильно, от смерти мамы. Во-вторых, я была сильно, очень сильно, буквально по-черному обижена на родителей за все то, что случилось в моей жизни. Я понимаю, что Ди Вальт ничего не знал, а у мамы наверняка были какие-то свои причины, но факта это не меняет – я оказалась в приюте, в статусе безродного подкидыша. Никогда не считала себя злопамятным человеком, но сейчас в душе словно засела ядовитая заноза, причем на такой глубине, что никакими словами и увещеваниями не достать. Стоило лишь подумать о том, что такой сильный и влиятельный Ди Вальт попросту потерял из виду тот факт, что него есть дочь, как волна отторжения, едва ли не ненависти поднималась из глубин сознания.

Наверное, самым правильным было бы понять, простить и жить дальше. Это ровно та реакция, которую я сама ждала от себя. Но не получалось. Совсем не получалось. Вместо любви и радости ощущалось лишь что-то черное, жгучее, отравляющее изнутри.

Поэтому искать отца после того, как король меня все-таки отпустил, я не стала. Вместо этого решила найти Эрика – я не слишком-то хорошо общалась с ним днем, кроме того нужно было как-то избавиться от воспоминаний о собственной реакции на короля.

Эрик всегда казался мне красивее своего отца, а значит, и целоваться с ним должно быть приятнее. Не совсем честная позиция, но мне нужно было сейчас вспомнить, за что я полюбила принца, доказать себе, что с ним мне не просто не хуже, с ним мне единственно хорошо.

Он же мой жених, как может быть иначе? Никак. Никак иначе быть не должно. Мы обязательно поженимся и будем жить долго и счастливо. А все чувства короля растают в объятиях какой-нибудь очередной красотки, у него их по ночам явно много, найдет из чего выбирать.

Эрика я ожидаемо нашла в глубинах самой обширной библиотеки страны, располагающейся на первом этаже королевского замка. Говорят, чтобы пройти ее всю вдоль и поперек, не используя магию, понадобится не менее пяти дней. Впрочем, все это оставалось лишь на уровне слухов, так как далеко не каждый мог свободно позволить себе что-то здесь исследовать, вот и сейчас лишь мой временный статус полноценного королевского мага позволил мне пройти в особую секцию, содержащую всю собранную за несколько тысяч лет информацию о Пустоши и ее обитателях. Информации, к слову, было удручающе мало.

- Эрик? – Неуверенно произнесла, приблизившись к зарывшемуся в кипы свитков, уставшему на вид парню.

Принц лишь хмуро глянул в мою сторону, но ничего не сказал.

Обиделся, или исследования идут не очень?

- Что ты ищешь? – Осторожно спросила, не дождавшись ответа. В темноте ночи, при слабом свете ореолов редких свечей, фигура принца смотрелась загадочно и одиноко. Было невыносимо думать, что он уже много дней сидит здесь вот так по ночам один.

Мысленно решила, что отныне буду ходить с ним. И спать прямо здесь, на скамье, если понадобится.

- Что-нибудь, - тихо ответил жених, - что угодно, Амели. Хоть какие-то намеки на возможность стереть эту проклятую равнину с лица земли.

- Глобальная задача, - робко улыбнулась. К моему облегчению, принц невесело, но все же улыбнулся в ответ.

- Эрик, я могу понять, откуда взялось это желание, но… прости за грубость, с чего ты вообще взял, что сможешь откопать что-то один, тогда как лучшие умы бились над этой задачей веками и не придумали ровным счетом ничего, кроме тех сомнительно действенных способов, что доступны королевским магам?

- Я видел их так близко, Ами, как давно не видел никто, - сдавленным шепотом через некоторое время ответил принц, - я видел такое, что…

- Что? – Подтолкнула, не дождавшись продолжения.

- Ты не поймешь меня. Никто из вас не поймет.

Удивленно смотрю на принца.

- Никто из нас? Из кого из нас?

- Из вас, королевских магов.

Пауза.

- Эм… любимый, - неуверенно протянула, - если тебя и поймет кто-то относительно Пустоши, то только королевский маг. Ты же знаешь, как никто, что для всех остальных это более, чем закрытая информация.

Принц не ответил.

- Что такого ты увидел там?

Молчание в ответ.

- Эрик?

- Амели, иди спать, пожалуйста.

Вот сейчас неприятно было.

- Прости, но не уйду. Если ты предпочитаешь проводить ночи здесь, значит, я тоже останусь здесь.

Скрестила руки на груди и уселась поудобнее, всем видом демонстрируя, что хочет он того или нет, но я на его стороне.

На несколько минут воцарилась тишина.

- Может, я могу помочь тебе? – Снова не выдержала.

- Нет, извини.

Еще какое-то время мы сидели в молчании, я уже успела перехватить парочку интересных рукописей, как вдруг со стороны входа послышался тихий шорох, и в робких лучах света появился человек, которого я ну никак не ожидала здесь увидеть.

И нет, не король и не Ди Вальт))

- Мелисса?.. – Изумленно выдохнула, глядя на спокойную подругу.

- Амели? – Удивленно приподняла брови та, присаживаясь рядом с Эриком, - А ты что здесь делаешь?

- Логичнее задавать этот вопрос тебе, - нахмурилась, глядя, как мой жених как-то по-свойски накидывает на плечи девушки теплую накидку, до того лежащую в свертке на углу скамьи.

- Здесь довольно холодно, - пояснил он на мой вопросительный взгляд.

И все?

- Эрик предложил оставлять здесь накидку, чтобы не мерзнуть по ночам без движения, - пояснила подруга, слегка улыбнувшись.

Потрясающе.

- Мне показалось или буквально полчаса назад ты говорил, что королевские маги не смогут тебя понять? – С трудом удерживаясь от яда в голосе, обратилась к принцу.

- Мелисса – исключение, - легко пожал плечами Эрик.

Ну просто потрясающе.

- Так вы ищете вместе? – Обратилась сразу к обоим.

- Да, - ответила Мелисса, переглянувшись с Эриком, - у меня тоже, знаешь ли, есть личные счеты к Пустоши.

- И почему я не в курсе ваших ночных посиделок? – Дернув уголком губ, едко вопросила.

- А ты интересовалась? – С холодной иронией парировала подруга.

Туше. Я действительно не интересовалась. Ни делами жениха, ни делами подруги, которой вообще-то обещала помогать в завоевании короля. Да что там, я вообще друзей со смерти принцессы не видела, слишком много всего навалилось.

А они, значит, сидят здесь вдвоем по ночам. Без меня. Даже больше того, теперь, когда я здесь, Эрик просил меня уйти. Это уже не просто неприятно, а почти больно. Когда мы с женихом успели стать настолько далекими друг для друга? Когда он стал доверять Мелиссе больше, чем мне?

- Не буду вам мешать, - встала, больше не глядя ни на одного из них, и направилась к выходу, с трудом сдерживая слезы.

- Амели. - Раздалось позади усталое. Остановилась, но не обернулась, чтобы они не увидели мои покрасневшие глаза. – Если хочешь, мы были бы рады твоей компании.

Это «мы» словно плеснуло в лицо кипятком.

Несколько секунд я всерьез раздумывала над ответом, балансируя на тонкой грани между «да пошел ты к черту» и «конечно, с радостью». В итоге победило как всегда нечто среднее:

- Думаю, я могла бы к вам присоединиться на пару часов, - нейтральным тоном ответила, развернувшись и прошагав обратно к своему месту напротив этой парочки. Краснота с глаз должна была уже спасть, но Мелисса все равно посмотрела на меня пристальным, нечитаемым взглядом. С трудом удержалась от того, чтобы не пнуть ее хорошенько под столом.

- Так вы расскажете, чем занимаетесь или нет? – Немного обиженно повторила.

- У Эрика возникла одна мысль… - Неуверенно начала Мелисса, косясь на принца. - …И скажем так, она пришлась мне по душе.

Пнуть захотелось сильнее. Вопрос о том, почему об этой идее он рассказал Мелиссе, а не мне так и остался незаданным.

- И что же это за идея? – Стараясь поддерживать нейтральный тон, спросила.

- Ами, это сложно объяснить в двух словах. – Вмешался Эрик. - Если хочешь помочь нам, отсмотри, пожалуйста, ранние летописи о Пустоши. Сама понимаешь, насколько критично понять, что именно произошло тогда. С твоей кропотливой внимательностью, совершенно не свойственной королевским магам, привыкшим оценивать картину в целом, не углубляясь в детали, ты в самом деле можешь найти что-то интересное.

Захотелось покрутить у виска, причем у всех троих. Что там можно заметить такого, что не заметили за предыдущие тысячелетия?!

- Ты же понимаешь, что это абсурдно… - Начала.

- Ами, вот потому что это считается абсурдным, никто и не притрагивался к тем свиткам уже несколько столетий точно. Давай ты хотя бы попробуешь? Ты ведь хотела помочь?

- Свитки просматриваются регулярно, - просветила обоих «искателей», - Пустошь – самая популярная тема научных работ среди королевских магов, даже я видела парочку рукописей отсюда, когда писала исследование в этом году. Ди Вальт приносил. Кроме того, с этими работами регулярно ознакомляются наши молодые и не очень преподаватели. Мелисса, у тебя, конечно, другой профиль, но ты же не могла этого не знать!

- Ами, «ознакомляться» и искать зацепки разные вещи.

Покачала головой. Эти двое явно сошли с ума. Или резко заболели манией величия. Или просто пытаются чем-то меня занять, чтобы не обидеть.

От последней мысли чуть действительно не обиделась.

- Ладно, я попробую, - смирилась с бессмысленностью остатка сегодняшней ночи. В конце концов, может, на новую научную работу материала хоть нагребу.

Дальнейшие несколько часов прошли под шелест старинных рукописей и редкие тихие перешептывания Мелиссы и Эрика. О чем именно эти двое шептались, я уточнить не пыталась, более того, намеренно не прислушивалась к их разговору. Мне не нужны чужие тайны. Если они не готовы рассказать, то я уж точно ничего там подслушивать не хочу.

Как и ожидалось, ничего нового я о временах образования Пустоши не узнала – и до меня уже было обследовано все вдоль и поперек. Впрочем, обследовать было особо нечего. Наш Материк тогда понес страшные потери в населении, причем в лучшей его доле. Большая часть достижений науки была потеряна безвозвратно, в мире воцарился хаос и анархия, в результате чего те немногие оставшиеся в живых маги и аристократы массово гибли в попытках сохранить мир и порядок. Темные, страшные времена, длившиеся целых три столетия. Потери в магии и науке были столь серьезными, что по некоторым оценкам, мы до сих пор не вернули тот уровень развития, который был достигнут ко дню проклятого эксперимента. В таких условиях, разумеется, мало что из описания событий дошло до наших времен. Ситуацию осложняло и то, что письменность в те времена распространена была слабо, люди общались посредством неких магических слепков, способ создания которых так и не был восстановлен в современной истории. Да и сами слепки не факт, что существовали. Возможно, мы попросту неправильно поняли те отрывочные сведения об эре до Черного Дня, что до нас все-таки дошли.

О периоде же за несколько десятков лет до и сразу после образования Пустоши и вовсе не было известно практически ничего.

К утру в сон клонило уже нестерпимо.

Взгляд бессмысленно скользил по строчкам какого-то весьма корявого автора, обожающего метафоры и пространные рассуждения. Я уж не говорю о том, что древний язык, на котором изъяснялся этот писатель, настроения тоже не добавлял. Бога ради, у меня каникулы, почему я опять читаю вот это вот все? Я еще от прошлой своей защиты курсовой не отошла!

К шести утра Эрик с Мелиссой наконец-то засобирались к себе. Хорошо, что нам всем на работу, иначе даже не знаю, сколько бы еще эти маньяки готовы были здесь просидеть.

В комнату я буквально побежала, договорившись, что следующей ночью снова присоединюсь к ним. Вообще, хотелось по-тихому устроить скандал каждому по отдельности, но рукописи древних писателей, чтобы им икалось на том свете, утомили меня настолько, что уже даже стало все равно на то, какие там у Эрика с Мелиссой отношения.