Глава 3. Я ненавижу гречку!

Солнце клонилось к закату, и над белоснежным песком Валенсийского пляжа, сгущались приторно-розовые сумерки. А возможно, это просто была кровавая пелена перед глазами, потому что банка из-под тушёнки являлась последней каплей, которое переполнило чашу терпения нашего мэрша.

И по доброй традиции боевой академии, за не именем грифонов, мы отрабатывали свои косяки физическими упражнениями. Нас и немного близняшек ненавидели все без исключения. Потому что косячили мы, а устали до дрожащих коленей все.

Сначала мы бегали по кромке воды и между соснами, которые расставили корни в самых неожиданных местах. Потом прыгали, потом снова бегали, проводили спарринги и вот сейчас упали в планку на, все еще горячий после полуденного пекла, песок. Руки дрожали, но все равно эта поза казалась даже расслабляющей. Чуть согнешь локти и можно упасть на песок и уткнуться в него щекой, как в подушку. Но мэрш бдел. То слева, то справа разносилось обиженное ойканье. Халтурщикам прилетало по пятой точке качественным кожаным ремнем с пряжкой в виде восьмиконечной звезды. Я пряжки боялась, поэтому, сжав зубы превозмогала, хотя упасть уже хотелось очень сильно.

Мэрш же ходил перед нами и орал. Вообще, он рассказывал нам какие мы бесполезные, безответственные и криворукие, но со стороны казалось, что он просто орет.

— А теперь! — грозно рыкнул до сих пор пованивающий тушенкой куратор. — Отжимаемся и на каждое отжимание повторяем за мной! Раз! Мы!

— Мы! — грянули мы хором, а я, наконец, смогла прилечь. Пусть на долю секунды, но все равно — это было прекрасно.

— Два! Будем с собой носить ножи!

— Будем с собой носить ножи!

— Три! Не будем применять магию, открывая банки с едой!

— Не будем! — покорно согласились мы.

— Будем спрашивать совета старших!

— Будем!

— Ой! — это уже я внезапно вспомнила о страшном и забыла про отжимания, рухнув на песок. — Там гречека, кажется, поджарилась…

— Ты хотела сказать Этель, сварилась? — вкрадчиво начал мэрш, остановившись рядом со мной. Пятая точка испуганно сжалась, предвкушая встречу с пряжкой, но удара не последовало.

— Хотела сказать, сварилась, — призналась я. — Но боюсь, это не соответствует истине.

После этих слов я шустро приняла позу планки, понимая, что теперь-то точно мне прилетит ответка. И оказалась права.

— Ой! — обиженно заявила я и рухнула с чистой совестью. Теперь на заднице будет сиять звезда!

Мэрш выдохнул. Посмотрел на нас ненавидящим взглядом и припечатал.

— Раз на ужин не будет даже гречки, значит, начинаем заново! А потом дружно отмывать котелок. Думаю, после этого увлекательного занятия, вы никогда больше про гречку не забудете. Раз!

По нашим рядам раздался стройный вой. Как-то не так мы представляли себе поход за яйцом дракона. А в сумках где-то сиротливо лежал вкусный окорок и вино. Интересно, если подкупить мэрша, он станет добрее?

Добрее мэрш не стал, зато мы обогатились бесценным походным опытом, который гласил — никогда в жизни, ни при каких обстоятельствах не забывай про гречку, потому что, если она подгорела, отковырять ее невозможно, особенно если вам запрещено пользоваться магией. А мэрш в воспитательных целях был крайне коварен! Самое печальное, что после наших унижений физических во время незапланированного физо, и моральных пока отмывали котелок, настроение мэрша не стало лучше и вечеринка на берегу моря снова была под угрозой срыва.

Ближе к ночи мы поняли, что лучше меньше окорока, но зато благодушный мэрш, который не хочет убить своих студентов или хотя бы загнать их спать строго после отбоя. Пришлось готовить взятку. Бутылку вина, окорок, сдобу и четвертинку головки сыра.

Все добро мы поставили к палатке мэрша и затаили дыхание. Через пять минут раздалось гневное.

— Да вы обнаглели, что ли?! Откуда у вас вино?

Следом за воплем появилась физиономия мэрша, и мы по команде состроили максимально невинные лица. Мэрш Гевин еще раз перебрал подношения и, наконец, благодушно кивнул.

— Демоны с вами! Живите! Но завтра с утра не дай боги, кто-то не встанет к завтраку, будете бегать, пока не рухнете. Все ясно?

— Да! — бодро рапортовали мы и радостно сбежали на брег, где уже были сложены ветки для костра и расстелены пледы для пикника под луной. Мы ждали этого момента с первого дня практики!

Все настолько устали за день, что шумной вечеринки с развязными танцами не вышло, зато получились очень уютные посиделки у костра с зефирками, которые жарили на палочках и радовались им, как дети, с неспешными разговорами и хорошим вином, которое пили, передавая по кругу, так как лень идти за кружками.

Время пролетело незаметно. Ночь была тихой и темной, море ласково шумело у наших ног. А я думала о том, что, пожалуй, именно этот момент сохраню в воспоминаниях о Валенсии прежде всего — роскошь южной ночи, умиротворение и друзья рядом.

Пришел Котичка и лег у моих ног, вытянув свой роскошный хвост и положив морду на лапы. Я знаю, он скучал по Алексе, и мне было его жаль. Потом прискакал жабуль. Нагло хрюкая стащил остатки окорока и наплевал вонючей слизью на обрезки сыра, пришлось скормить и его. Жабуля жаль не было, но он и не нуждался ни в чьей жалости. Обожрался и завалился дрыхнуть прямо у костра, раскинув лапки и демонстрируя белое толстое пузо.

Народ потихоньку расползался по палаткам, и незаметно на берегу остались только мы с Аром и догорающие поленья, да еще немного розового вина, которое мы допивали из одной бутылки. Небо над горизонтом начало светлеть, а барашки волн порозовели, окрасившись в свет восходящего солнца.

— Надо идти спать, — с сожалением заметила я и вздохнула. — А то мэрш завтра будет орать, да и девчонок не хочется будить.

— Ты их в любом случае разбудишь, — сказал Ар. — Пошли ко мне, я все равно один.

— Да ну… — Я передернула плечами, внезапно смущаясь. — Я как-то…

— Этель, ну что ты? Неужели в первый раз?

— Два прошлых закончились не очень! — напомнила я. — Один раз мы думали, что переспали и это чуть не разрушило нашу дружбу, а второй раз приперлась Молли и едва тебя не убила.

— Но сейчас вино нормальное, если ты так боишься за мою честь, — хмыкнул Ар и я, недовольно засопев, ткнула кулаком его в плечо. — Молли нет, а быть третьей в палатке хуже, чем второй.

— Уговорил! — Я вздохнула и приняла протянутую руку. Ар помог мне подняться. Я даже не возражала, когда он приобнял меня за талию по дороге к палатке. Все было, как и раньше, но что-то не давало покоя. Не хотелось признаваться себе, что мне недоставало того дрожащего воздуха, который появился между нами, когда мы думали, что перешли грань дружбы. Впрочем, рядом со мной воздух по-прежнему дрожал. Только Ар, похоже, не замечал этого и я иррационально злилась.

Палатка Ара была просторная из хорошего материала, который держал тепло и в то же время пропускал воздух. Не создавалось ощущение, что попал с вечерней приятной прохлады в паровую баню.

— Боги, лежать — это счастье! — сообщила я и звездой раскинулась в центре импровизированной кровати. Было мягко, тепло и уютно. Хорошо! А еще я только сейчас осознала, насколько сильно устала за этот поистине бесконечный день.

— Зачем же сидела до утра? Нужно было раньше идти спать, — усмехнулся Ар, приземляясь рядом. Только сейчас я заметила, что друг без рубашки. Хорошо хоть штаны оставил, а мог бы и их снять. И самое главное, даже претензию не выскажешь. Ар в своей палатке и без рубашки спать удобнее, чем в ней. Да и мы знакомы сто лет, чтобы такие мелочи парили. Друг же не виноват, что с некоторых пор мне не дают покоя всего его кубики и широкие плечи, которые можно прекрасно разглядеть, так как на улице почти рассвело. А приглушенный свет, скрашивающий тени только добавляет ситуации пикантности.

— Сама не знаю, зачем сидела? — печально выдала я и перевернулась набок. — Слаба?

— Нет, Этель, ты точно не слаба, — тихо ответил Ар, а я засмотрелась на его в профиль дымке. Красивый. — Ты очень сильная, и иногда я думала, что это не плюс.

— Конечно, не плюс, — согласилась я. — Иначе бы ты меня подавил своей харизмой. А так всех подавляю я несгибаемым характером.

— Вот именно, — вздохнул он. — Всегда добиваешься своего.

— Неправда, — буркнула я, думая, что сейчас бы очень хотела, чтобы Ар меня поцеловал, но совершенно точно не знаю, как этого добиться, потому что, если скажу вслух, у меня совершенно точно отсохнет язык, но вот перестать смотреть на парня, было выше моих сил.

— Эй… — хрипло протянул Ар, заметив мой взгляд. — Все хорошо?

— Да, конечно, — тут же отозвалась я. — Давай спать? И так осталось часа три или четыре, а потом всех разбудит мэрш.

Я завозилась, намереваясь повернуться к парню спиной и быстренько отползти в угол палатки, но Ар, одним уверенным движением поменял позу и оказался сверху, прижимая меня к мягкому полу палатки. Синие глаза потемнели, а на губах застыла едва заметная улыбка.

— А мне почему-то кажется, что не все в порядке Этель… — тихо произнес он. — Со мной точно не все в порядке, но я не могу ничего сделать…

— Почему? — подозрительно поинтересовалась я.

— Потому что я боюсь, что ты меня оттолкнешь. Ты оттолкнешь меня Этель?

— Я… — Язык прилип к небу, и оказалось, что говорить с шикарным парнем, который вжимается в тебя телом и хочет поцеловать проблематично. Я тупею и забываю буквы.

Наверное, я бы все же смогла родить вменяемый ответ до того, как Ар окончательно разочаруется во мне и моих умственных способностях, но тут палатка зашевелилась, и в нее кто-то очень настойчиво поскрёбся. И в этот момент я очень быстро отмерла поинтересовавшись.

— Какого демона?

Ар вместо того, чтобы отскочить от меня, наоборот, прижался, словно прикрывая меня своим телом от опасности, а в палатку просунулся тот, кого мы совсем не ждали.

— Кельвин? — удивленно спросила я, даже не пытаясь скрыть изумления.

— Я так и знал, что вы двое мутите за моей спиной, — обиженно отозвался бывший, и нагло проперся в нашу палатку, устраиваясь в левом углу, где лежали сразу две подушки.

— Вообще-то, это моя палатка, — осторожно заметил Ар, который, к моей радости, оправдываться не стал, но с меня скатился, причем в сторону Кельвина, словно демонстрируя, что бывший рядом со мной лежать не может, а вот Ар вполне.

— Я понял, что твоя, и думал, что ты тут один, — снова с наездом выдал Кельвин и уставился на Ара.

— Я тут не один.

— Этель тоже пойдет, я к ней привык, — заметил Кельвин и нагло потянул на себя одеяло.

— А ты вообще, что тут делаешь? — спросила я.

— Я сбежал от мамы, не спал почти сутки, стал жутко, можно я посплю, а? Этель я, правда, на тебя не злюсь, наверное. Видишь, даже на практику вернулся, потому что тут интереснее, чем в городе.

А вот я злилась! Просто не передать, как злилась, но Ар, услышав мое гневное сопение, тихо притянул ближе и уложил мою голову к себе на плечо.

— Спи уж, мы завтра ему устроим допрос, — сказал он мне на ухо, и я смирилась. Ну не выгонять же Кельвина, момент все равно упущен. Уже в который раз.