Глава 5 Тоскливые сумерки

— Не могу пообещать, — выдохнула ему в губы, чувствуя, как голубые глаза под густыми ресницами напротив меня начинают расплываться. Дожила, Этель, плывешь от лучшего друга! Это же преступление! — Говори, что задумал, — потребовала я, безуспешно пытаясь взять себя в руки.

Будто я не понимаю, что именно! Это видно по наглым голубым глазам, по кривой самодовольной улыбке, по дрожащим крыльям носа. Я никогда в жизни не видела Ара таким. И слава всем богам! Но если парень меня сейчас просто поцелует, я не смогу сказать «нет», а потом не смогу не прибить его. Ар это прекрасно понимал, поэтому вздохнул, чуть отстранился и сказал то, что слышать не хочу.

— Нам нужно поцеловаться…

— Поцеловаться? — прошептала я пересохшими губами. — С дуба рухнул?

Но на лице друга снова появилось привычное выражение — неоспоримая уверенность в собственной правоте.

— Ага, — жизнерадостно отозвался он. — Если мы уже делали это раньше, то непременно вспомним… Хорошая же идея? А главное — рабочая. Просто эксперимент — не более.

Он улыбнулся и снова начал наклоняться, а я поняла, что мое сердце совершило в груди кульбит. Я смотрела на склоняющее лицо парня и не могла вымолвить ни слова!

— Отвратительная идея! — взвилась я, наконец, сумев сформулировать мысль. Уперлась руками в его грудь и почувствовала, как полотенце предательски ползет по телу вниз.

Вот черт! Пытаясь одновременно не подпустить Ара ближе, увернуться от губ и поймать полотенце я потерпела фиаско, почти по всем пунктам.

Полотенце тихо соскользнуло к ногам, Ар преодолел сопротивление и чуть ли не рухнул на меня, прижимая к стене, а губы мягко скользнули по щеке.

— Я все же тебя убью! — прошипела я, понимая, еще немного и от злости у меня пар из ушей пойдет.

Ар знал этот мой тон, и поэтому попытался отскочить, но я ему этого не позволила, вцепившись руками в рубашку и прикрываясь парнем, как одеялком. — Не смей!

— Я тебя не понимаю, Этель! Давай уже сделаем это и раз и навсегда получим ответ!

— Ничего мы делать не будем! — прошипела я. — Ты сейчас закроешь глаза, уберешься отсюда, и мы попытаемся выкинуть из памяти еще один неловкий момент в наших отношениях. Ты понял?

— А глаза-то зачем?

— Если ты не заметил, то я тут рядом с тобой стою голая! И это совершенно не то, что я горю желанием тебе демонстрировать!

— От же! — Ар сглотнул, и я услышала, как сбилось его дыхание, а в бедро мне что-то отчетливо уперлось.

— Ты обнаглел? — спросила я, пытаясь поймать взгляд друга.

— Этель, я взрослый здоровый парень, я прижимаю к стене красивую голую девушку, как я еще должен был отреагировать?

— Никак! — взревела я и хлопнула его ладонью по плечу. — Вот совсем никак! Так же, как отреагировал бы, если бы на моем месте оказался Николас!

— Тьфу ты! — выругался друг. — Сравнишь тоже!

— Я не хочу сравнивать я, правда, хочу, чтобы ты убрался. Я и так краснею, когда ты появляешься на горизонте.

Ар прикрыл глаза, отступил, и едва я выдохнула с облегчением, он их подло открыл снова, и прежде чем я успела возмутиться и кинуть в него каким-нибудь задорным зельем, мерзавец заявил:

— Теперь будем краснеть оба!

И после этого чуть ли не с разбега сиганул в окно. Чем его не устроила дверь, представления не имею. Видимо, привычка — вторая натура.

Ар

Все мои проблемы обычно из-за того, что я сначала думаю, а потом делаю. А так нельзя. Или ты думаешь и потом совершаешь фигню или творишь дичь, но потом уже не думаешь ни о чем. Но это не мой случай. Я, вообще, сложный!

Вот зачем я, спрашивается, открыл глаза? Хотел убедиться, что Этель красивая девчонка? Можно подумать, я об этом раньше не знал! А все потому, что действовал на инстинктах. А они вопили: «Открой глаза! Открой, идиот! Там сейчас показывают красивое! Ты же нормальный парень, открой!»

Открыл. Теперь подходить к Этель страшно, рука у нее тяжелая и неловко. Особенно в свете того, что я, идиот, пытался ее поцеловать. С поцелуем оправданий не было вообще, как раз его я обдумывал и пришел к мысли, что это лучший способ вспомнить случившееся ночью. Да я до сих пор так думаю. Другое дело, что я не хотел вспоминать прошедшую ночь. Мы же не просто так ее забыли? Было и было, не помним, значит, можно игнорировать и жить себе спокойно дальше, оставаясь друзьями и встречаясь — она со своим ручным ботаном, а я с Молли! Прекрасный же план, и я был уверен, Этель придерживается такого же мнения. Ее тоже устраивала наша дружба, и она тоже ничего не хотела менять! Но в этот раз, к сожалению, девочка в Этель победила разум. Ну, а я решил пойти на поводу. Не думал же, что все усугубится еще больше!

Вообще, столько лет дружбы — и сейчас за пару дней, все наши отношения повисли на волоске! Я не хотел видеть в ней девушку. Этель красивая, яркая и соблазнительная. Но красивых, ярких и соблазнительных девчонок море, а Этель такая одна, и я хочу сохранить ее для себя, как друга. Даже если придется поцеловать! Но возвращаясь к событиям пятиминутной давности! То, что я таращился на нее голую, не способствует укреплению дружеских отношений. Это мой косяк, который, увы, уже не исправишь!

Об этом я думал, пока спускался из окна комнаты Этель и пока шел по саду. И вот какие демоны пригнали сюда Молли? Она была милая, глупая и очень удобная. Отличный вариант, который не мешал дружить с Этель и неплохо выполнял функции девушки, но сейчас она повисла на руке и начала что-то ныть в ухо, а я опять действовал на инстинктах, которые почему-то решили, что в данный конкретный момент правильнее всего будет поступить именно так.

Я остановился, отлепил от себя девушку и, заглядывая в пустые голубые и бесконечно преданные глаза, сказал:

— Молли, прости, но нам надо расстаться. Я не то что тебя не люблю, ты мне даже не нравишься.

Немного отрезвила меня весьма увесистая пощечина, у боевых магов, даже блондинок, удар поставлен. Но Молли рыдала, а я не испытывал угрызений совести, поэтому решил, что поздно отматывать фарш назад. Поэтому промямлил совсем уж идиотское: «Прости» и пошел от греха подальше к себе в комнату, чтобы не натворить еще какой-нибудь дичи до вечера.

Этель

Да что же за день такой сумасшедший и, по-хорошему бы, закончить его побыстрее. Например, лечь спать без ужина, а завтра наступит новое утро, и, вполне возможно, в него я войду с нужной ноги, а не скачусь с кровати в одной простыне из-под бока совсем не того мужчины. Но я уже успела раздать разные глупые обещания, и единственное, что остается — закончить сегодня как можно быстрее и с минимальными потерями, поэтому до ужина я сидела у себя в комнате и молилась, чтобы никто ко мне не пришел и не принес неприятности. Удивительное дело, молитвы помогли. Меня никто не потревожил, и я даже немного выдохнула. Зря! Нельзя в такие дни расслабляться ни на минуту.

На Валенсию начали спускаться сумерки. Желудок свело от голода, и я поняла, если не хочу покусать своих соратников по ночным глупостям, нужно выползти из укрытия и поесть. На кой демон, я решила выползти сначала в сад, проветрить голову и только потом идти на веранду, где практикантам накрыли ужин?

Пройти мимо рыдающей на лавочке Молли, я не смогла, хотя подозревала, что так безутешно девица может рыдать только из-за парня. Я могла еще из-за испорченных туфель, но я, вообще, отдельный разговор. Молли явно рыдала из-за парня, и, проведя нехитрые логические умозаключения, я сразу же догадалась из-за какого, и все же как идиотка подошла, села рядом и спросила:

— Привет, Молли, что у тебя случилось?

— Эте-ель, — провыла она, громко сморкаясь в кружевной платочек. У таких, как Молли, всегда есть платочек под рукой, не то что у меня. Мне нельзя рыдать, иначе сопли придется вытирать подолом. — Меня Ар бросил!

— Как бросил? — Такого даже я не ожидала, хотя парня знала как облупленного. Я округлила глаза. Ар, что сделал? — Как? Когда? Зачем?

— Вот пару часов назад, — провыла она, а я задумалась.

То есть Ара так впечатлила моя голая грудь, что он бросил свою девушку? Или так напугала, что он вообще решил отказаться от общения с женщинами? Одни вопросы. И ни один гипотетический ответ мне нравится.

— Ар — идиот, — констатировала я факт.

— Да, но он мне нужен! — Молли всхлипнула. — Он красивый, и богатый, и, вообще, завидный жених.

— Завидный дурак! — выплюнула я, понимая, что закипаю, как чайник.

— Этель! — Молли прекратила рыдать и схватила меня за руку. — Я знаю, у него появилась другая! Иных причин быть не может! Мы не ругались, все было прекрасно! Скажи мне — кто? Вы — лучшие друзья, ты знаешь точно.

— Кто Молли? — нервно заметила я. — Ну ты подумай? Белка? Крысоса? Мы только приехали, а на наших у Ара уже иммунитет выработался.

— Не знаю кто! — Она снова зарыдала, а я поднялась со словами:

— У него просто поехала крыша. Я его найду и поговорю. Хорошо? А ты успокаивайся и поешь, а то вдруг он придется мириться, а ты тут зареванная с красным носом и можешь рухнуть от счастья в голодный обморок.

— Ты права!

Молли быстро взяла себя в руки и умчалась, а я почувствовала себя сволочью вдвойне. Во-первых, понимала — в этом разрыве виновата я. Не знаю, что в голове у Ара, но совместная ночь и моя голая грудь явно сыграли какую-то роль в его дурацком решении бросить Молли. А во-вторых, Ар не пойдет сегодня просить прощения. Даже если он вдруг раскаялся (в чем я сильно сомневаюсь), Ар редко жалел о совершенных глупостях. Сегодня у него более интересные планы на ночь, чем утешение рыдающей Молли, а с утра есть шанс, что она успокоится, и можно будет ограничиться букетом и слез не видеть. Я слишком хорошо знала Ара. И это пугало, потому что решение бросить Молли не вписывалось в привычный стиль поведения друга. Слишком спонтанно, даже для него. Нужно его найти и все выяснить, а, значит, ужин придется немного отложить.

Я была зла! И неслась, как фурия, не разбирая дороги. Передо мной даже крысосы разлетались в разные стороны, и, пожалуй, столкнувшись со мной в таком состоянии, Ар вернулся бы к кому угодно, даже под крылышко к родной мамочке, а не то что к Молли, но мой полет прервался, когда я врезалась в парня. Он не устоял на ногах и вместе со мной рухнул в кусты.

— Этель! — возмущенно выдал Кельвин, пытаясь спихнуть меня с себя, но сделать это ласково, не забывая, что, вообще-то, мы встречаемся и меня нужно холить и лелеять. Мне иногда было жалко парня, которому не повезло встречаться со мной. Когда твоя девушка, опасна, как оружие массового поражения, и неприятности — ее второе имя, очень сложно защищать и чувствовать себя мужчиной. Но Кельвин старался. Как мог. Я ему помогала в меру сил, но не сегодня. Сегодня мне было нужно найти Ара и вправить ему мозги.

— Зачем ты меня с ног сбиваешь? — возмущенно выдала я, а Кельвин даже дар речи потерял от такой наглости. Но он знал меня давно, поэтому в себя пришел быстро и выпалил на одном дыхании самое важно, что хотел сказать:

— Этель, нам нужно поговорить. Я тебя искал.

— В кустах? — недовольно буркнула я, понимая, что из моих легких выбило воздух, а вместе с ним и боевой запал. А без боевого запала сражаться с Аром будет непросто.

— Нет. Я хотел в комнате, но тебя там не было. Пришлось отправляться на поиски.

— Потому что я гуляла. Это запрещено? Что делать в комнате, когда погода такая хорошая! Это ты готов сидеть безвылазно с книгами!

— Запрещено нестись и по сторонам не смотреть! — обиженно отозвался мой парень. — А с книгами как раз сидеть можно тихо и для других безопасно.

— Ну если я тебя не видела, то ты-то меня всяко заметил, — отозвалась я, не желая ввязываться в скандал. Скандалить с Кельвином неинтересно и, в данный момент бесполезно, а запал истратится окончательно.

— Я ждал, что ты меня заметишь! — недовольно признался он и все же вылез из-под меня и, поднявшись, начал отряхивать травинки с идеально отглаженных светлых штанов.

Детский сад какой-то! Стоять на пути, чтобы потом обидеться на меня из-за того, что я его не заметила и сбила? Это какое-то новое развлечение. Да какая шлея всем под хвост попала?

— Дождался! — злобненько буркнула я, поднялась и нервно отряхнула юбку, собираясь уйти. — Мне некогда. Мне надо найти Ара.

— Вот на него у тебя всегда время находится! — совершенно некстати завел Кельвин старую пластинку.

Страдания у него начинались обычно раз в пару месяцев, но, после того как я обращала на него все то внимание, которое обычно уделяю Ару, и требовала в ответ такой же активной реакции, Кельвин обычно сдувался. Потому что уровень моей энергии мог выдержать только Ар, Кельвин же был спокойным мальчиком, он любил неспешные прогулки в парке, посиделки в кафе и вечера с книгой. Я тоже все это любила, а в промежутках мы ездили на сплав по горной реке с Аром, ставили на лошадь и потом подкупали наездника на скачках, четыре раза в неделю занимались фехтованием, ездили с благотворительной миссией в Лаузиану, и я не виновата, что Кельвина на эти развлечения не хватало. Вот смысл мне претензии высказывать? Я, признаться, думала он и от практики откажется, но кто-то очень неудачно пошутил перед отъездом про наши с Аром возможные отношения, и в Кельвине взыграло тщательно скрываемое мужское эго. Вот, ей богу, лучше бы сидел дома, проблем бы было меньше.

— Ар творит дичь, и ее нужно прекратить, — пояснила я, надеясь, что это положит конец разборкам, и я смогу пойти спокойно и исполнить свою миссию.

— Чтобы ты со мной начала считаться, мне тоже надо дичь творить? — напыщенно спросил Кельвин, и я взглянула на него, как на душевнобольного. Ну, какую он может дичь сотворить? Книжку из окна выкинуть или неприличное слово написать ночью на заборе? Кельвин иногда был, как маленький ребенок.

— Поверь, у тебя не выйдет ничего путного, — отмахнулась я. — Умение творить дичь или есть в крови, или нет. Поговорим потом. Хорошо?

— Не хорошо, — уперся Кельвин, я выдохнула и повернулась к нему. Вид у меня, подозреваю, был злобный и недовольный.

— Не хорошо, но ладно… — пошел на попятную парень, и я победоносно улыбнулась.

— Я так и думала.

— Но в следующий раз могу не захотеть разговаривать я! — Он все же решил оставить последнее слово за собой.

Я только закатила глаза и отвернулась. Нет, меня точно окружают одни идиоты. И Ар, и теперь Кельвин! Может, в воздухе витает какая зараза?