Глава 15 · Не ходите, дети, в… вообще никуда не ходите!

Упрятав папки с документами в сундук в своей комнате, я снова поспешила к административному корпусу. Вечеринка, ну или встреча у Лэнгли должна была вот-вот начаться. И хотя идти туда мне не хотелось, опоздать хотелось еще меньше.

Закон подлости сработал четко на полпути: навстречу мне из библиотеки вышел Виктор.

– Лира! – обрадовался он. – А я как раз шел к тебе!

– Да? – Я с трудом подавила недовольный вздох: и почему я нужна всем именно тогда, когда мне самой на фиг никто не нужен?!

– Ага. Я тут разбирался с заданием по бытовой магии, так вот там…

– Виктор, прости, – перебила я, покосившись на часы на главной башне административного корпуса. – Обсудим это попозже, мне срочно надо бежать.

– Опять первачки набедокурили? – понимающе усмехнулся Виктор. – И зачем ты только согласилась стать предстоящей?

– Можно подумать, меня кто-то спрашивал, – проворчала я.

– Пошли, помогу навести порядок.

Я мысленно сплюнула: вот как тут уберечь кого-то от удара по самолюбию, если этот кто-то так и нарывается на нелицеприятную правду?

– Нет, первачки тут ни при чем. Меня Лэнгли вызвал. Не знаю, что ему там приспичило.

– Лэнгли? – насторожился Виктор. – Только тебя?

– Не знаю, – с деланым равнодушием пожала плечами я. – Не исключено, и тебя звал. Ты у себя был? Заходил служитель или нет?

– Гадство! Я там с утра не был! – Он сунул книгу под мышку и дернулся было к общежитию, но тут же притормозил. – Может, лучше сразу с тобой пойти?

«Ага! – взвыла я. – Вы нас не ждали, а мы приперлись!»

– К Лэнгли… Без приглашения… Ты уверен?

– Да… Без приглашения – это лишнее, – задумался Виктор.

– Возможно, я ему как предстоящая понадобилась. В последнее время преподы только и смотрят, как свалить на меня свою работу. Леррой вон отстающими нагрузил, Вердан желает коллективное письмо от студентов с просьбой о более просторном классе. Вчера его до полуночи «коллективно» писала.

– Угу. А когда тебе совсем времени на учебу не останется, будут пинать, как это ты обманываешь их ожидания и не сдаешь все зачеты на высший балл, – посочувствовал Орлей. – Ладно. Лучше я действительно сначала выясню, звал ли. И так он на меня как на лягушку смотрит.

– Это как?

– Не видит, пока не квакаю, – усмехнулся Виктор и побежал к общаге.

Я перевела дух и поплелась в административный корпус. Настроение испортилось окончательно. «Дожила… Уже друзьям врать начинаю со всеми этими дурацкими интригами!»

Лэнгли встретил меня с распростертыми объятиями. В прямом смысле. Не успела я постучать, как дверь распахнулась и профессор, приобняв меня за плечи, провозгласил:

– А вот и наша знаменитость!

Кое-как сдержав рвущуюся с языка ругань, я обвела взглядом снова магически увеличенную гостиную. На этот раз гостей было немного. Человек пятнадцать от силы. Зато и стояли они довольно тесной группкой, а не делились на мелкие компании по интересам, как в прошлый раз. «Ближники», – сообразила я, не зная, радоваться, что меня, похоже, причислили к ним, или все же пока погодить.

– Все, что мы с вами только что обсуждали, тисы, – продолжал между тем вещать Лэнгли, – стало возможным исключительно благодаря Лире. Лира – разумеется, для меня. Для вас – тиса Мэй. Многие из вас знают, что она – очищающая. Единственная в нашем столетии. А тем, кто не знает или сомневается, я лично сообщаю: да, так и есть.

«Ну, спасибо, дорогой наставник! – обозлилась я. – Осталось только по рынкам глашатаев разослать. А то вдруг кто-то еще не в курсе!»

– И позвольте сразу внести ясность. – Я вывернулась из-под руки профессора и обвела собравшихся самым холодным взглядом, на какой только была способна. – Замуж я не стремлюсь. Очень агрессивно не стремлюсь, если кто не понял. Мне это неинтересно!

– Лира – будущее светило артефакторики и лучшая моя ученица, – подхватил Лэнгли, ничуть не рассердившись. – Да-да, тис Ропл, лучшая. Вам до нее как пешком до звезды. И я лично буду недоволен любым, кто вздумает мешать ей на этом поприще.

В голосе профессора прозвучало нечто такое, что я с трудом подавила желание обернуться на него. Это не было пожелание наставника. И даже не авторитет профессора. Это был приказ господина слуге.

«Что ж. Лидера радикалов я теперь знаю», – констатировала я, старательно следя, чтобы на лице не дрогнул ни один мускул.

– Вы что-то хотели сказать, Лира? – пропел у меня за спиной Лэнгли.

– Всего лишь то, что я сама буду очень недовольна такими попытками, – холодно уронила я. – Смертельно недовольна, если понадобится.

– Учитесь, тисы, – уже без намека на снисходительность или теплоту выдал старик. – Вот человек, который точно знает, чего хочет и как этого достигнуть. А вы даже цели не способны ставить, не говоря уже о методах их достижения.

Легкий гомон, поднявшийся после этих слов, Лэнгли прекратил одним многозначительным «хм».

– Конкретика, тисы. Меня интересует конкретика. Кто, к кому и почему. Надеюсь, задача ясна. Думайте. А мы пока с Лирой побеседуем.

Все еще размышляя, что имелось в виду под «кто, к кому», я позволила увести себя в дальний угол комнаты к нескольким креслам у круглого столика с напитками.

– Настой? Или что-то другое? – с видом радушного хозяина предложил Лэнгли, едва я села.

– Разговор, – парировала я, и профессор, усмехнувшись, уселся напротив.

– Желание очищающей равносильно закону. Кстати, а почему я, ваш наставник, узнал об этом так поздно? Мне казалось, что между нами возникли вполне доверительные отношения.

– Возможно, потому что эта моя особенность не имеет никакого отношения к артефакторике, – чувствуя себя так, будто ступаю по тонкому льду, отозвалась я. – А скорее потому, что я не придаю ей ни малейшего значения.

– То есть возможность стать благословением для одного из высших аристократических родов вас не прельщает?

– Ничуть, – едва заметно пожала плечами я.

Профессор молчал, разглядывая меня с интересом энтомолога-гурмана: муха в супе, конечно, безобразие, но какой экземпляр интересный… Напряжение нарастало. Казалось, еще чуть-чуть, и его можно будет резать ножом. К тому же в противоположном углу обсуждение непонятных «кто» и «к кому» явно собиралось вот-вот превратиться в перепалку. Тисы радикалы очень близко к сердцу приняли пожелание своего лидера. Я же не понимала, чего добивается Лэнгли и что пытается высмотреть, а оттого сидела с каменной физиономией, делая вид, что ситуация меня не трогает совершенно.

– Нет, – выдохнул он наконец, когда я уже потеряла всякое терпение, хоть и никак этого не демонстрировала, спрятавшись за иномирными техниками самоконтроля. – Я в вас не ошибся, Лира.

– Да? – с вежливым равнодушием бросила я, понимая, что хоть что-то сказать придется.

– Да! – с заметным удовольствием подтвердил Лэнгли.

Он повел рукой, и я увидела тонкие нити полога тишины. «Однако… Что еще за тайны?!» Недоумение промелькнуло в мыслях, но не отразилось на лице. Если я в чем-то и была сейчас уверена, так это в том, что нельзя показывать свое истинное отношение к ситуации, каким бы оно ни было.

– Вам ведь откровенно плевать на всю эту возню вокруг вас, не так ли? Я пристально наблюдал за вами… Ваш интерес имеет свойство просыпаться, только когда речь идет о новых знаниях. Все остальное вас не волнует совершенно, не так ли?

– А разве вокруг происходит что-то более интересное? – неопределенно пожала плечами я, не понимая, какого ответа от меня ждут.

По странному стечению обстоятельств Лэнгли угадал, а я ответила чистую правду. Ну, что вокруг? Перевороты, драчка за власть… Ах да! Еще бесовы свадьбы, куда меня мечтает пригласить в качестве невесты половина аристократов этой бесовой страны. Разумеется, меня это не интересовало!

– Для вас, как я понимаю, не происходит, – тихо рассмеялся Лэнгли. – Вы натура цельная и на мелочи вроде корон или чужого благополучия не размениваетесь. Мне вот до сих пор интересно, почему вы вступились за ту простолюдинку. Как там ее? Запамятовал…

– За простолюдинку? – протянула я, лихорадочно соображая, что отвечать. Не говорить же правду!

– Ее жалобы на печальную участь мешали вам читать очередной запрещенный трактат? Или те два обалдуя просто заслуживали наказания, не важно, каким был бы предлог? Ну же. Удивите меня, как любит говорить ваш профессор общей теории.

Я чуть не выругалась вслух: тоже мне, нашли себе циркача-факира!

– Мне было интересно, где заканчивается спесь и начинается страх, – холодно бросила я. – Вы пригласили меня ради того, чтобы это выяснить?

– Терпение, Лира, – снова засмеялся старый козел. Мой ответ явно пришелся ему по вкусу. – Я оторвал вас от чего-то интересного?

– Нет. От того, что хотелось бы сделать как можно быстрее и забыть.

– Даже так?

– Мне нужно составить докладные на неуспевающих студентов.

– О… Леррой… Прошу прощения, профессор Леррой совсем вас не ценит. Разбазаривать такой талант на всякие глупости, – покачал головой Лэнгли. – Уж я-то нашел бы вам более подходящее применение. Но, увы… Это бремя предстоящей. Зачем вы только согласились?

То, что ни один из его вроде бы идиотских вопросов не прозвучал просто так, я чуяла даже не шестым, а каким-то сто шестым чувством. Вот только чего добивается этот старый интриган, понять никак не могла и буквально балансировала на грани, с одной стороны избегая прямых возражений, а с другой ясно давая понять, что всякие заговоры и прочие интриги отлично обойдутся без моего участия.

– Предстоящая… – Я позволила себе чуть поморщиться. – Во-первых, моего согласия никто не спрашивал. А во-вторых… Во-вторых, у предстоящей свои комнаты и личная мастерская.

– Вот оно что… Да… За личную мастерскую я в вашем возрасте с легкостью бы убил кого-нибудь, что уж говорить о каких-то не слишком сложных обязанностях. Но сегодня я вас ждал вовсе не для отвлеченных разговоров. Перейдем к делу.

«Да уж, сделайте одолжение», – мысленно протянула я.

– В ближайшие дни в столице может быть… скажем так, жарковато.

– Оттепель? – приподняла я бровь, не сумев сдержать издевку.

– Скорее небольшой пожар, – хмыкнул Лэнгли. – Мне бы очень не хотелось, чтобы вас обожгло искрами. Реалии таковы, что искра, отскочившая от вас, может превратить кого-нибудь в живой факел. Никто до конца не понимает механики защиты, которую дарует магия своей избраннице. Почему те, кто обидит очищающую, получают откат? Что влияет на силу этого самого отката? Почему иногда дело ограничивается только самим обидчиком, а порой за считаные месяцы вымирает весь его род? Я взял на себя смелость немного поинтересоваться этим вопросом. И знаете, что я понял?

Ответа на риторический вопрос от меня, слава Последней Гостье, не ждали, и я ограничилась только равнодушным взглядом.

– Я понял лишь то, что ничего не понял. Как ничего не поняли и немногие исследователи этого феномена до меня. А вы что думаете об этом?

– Что меня не надо трогать. Только и всего. Гарантия безопасности.

– Логично, – усмехнулся профессор. – Вот и я в итоге пришел к такому выводу. Мне бы не хотелось потерять кого-то из своих друзей только потому, что он в горячке бо… Кхе-кхе… Старость – не радость… Подайте отвара, пожалуйста…

Я молча наполнила один из бокалов травяным отваром и поставила перед профессором. Тот благодарно кивнул и стал жадно пить, словно унимая кашель. Вот только глазами нет-нет да и стрелял в мою сторону поверх гладкого полупрозрачного края посудины. Я старательно изображала равнодушие. А в глубине души медленно поднималась непонятная уверенность, что с этого вечера подобная маска станет моей постоянной спутницей. Стоило сбросить ментальное воздействие неизвестного «доброжелателя», и я слишком часто стала замечать, как на моих чувствах пытаются сыграть все кому не лень. А ведь времени с сего знаменательного события прошло всего ничего…

– Так вот, – прокашлялся наконец Лэнгли, – я бы очень не хотел, чтобы вы случайно угодили в гущу событий и кто-то из моих друзей получил привет сродни тому, что треплет сейчас нашего бедного принца. Принц из него, конечно, так себе. А король получился бы еще хуже. Так что эта случайность пойдет лишь на пользу нашей стране. Но, увы, может получиться и обратная ситуация.

– Я никак на это не влияю.

– Я знаю, Лира. Знаю, – вздохнул Лэнгли. – И потому хотел бы предложить вам в ближайшее время навестить семью, например. У вас же, кажется, скоро каникулы.

Поймав очередной испытующий взгляд, я холодно пожала плечами.

– Там неинтересно. Но на мои каникулы и так уже нашлись охотники. Обязанности предстоящей займут бо́льшую часть моего времени.

– Так вы уезжаете?

– Да.

– Вам понадобится сопровождение, – задумчиво проговорил старик, побарабанив пальцами по подлокотнику.

«Вот уж что мне точно не понадобится!» – мысленно проворчала я.

– Хотя, с другой стороны, чем меньше народу, тем меньше внимания.

– Я тоже так решила, – спокойно согласилась я. – Поэтому поеду верхом.

Говорить, что поеду уже завтра, мне не хотелось до безумия, но старый интриган либо и сам об этом знал, либо ему было все равно, лишь бы очищающая не путалась под ногами в столице. Он не спросил, и я, разумеется, не стала ничего уточнять.

– Вы мне очень нравитесь, Лира, – сказал он, теперь уже едва пригубив травяной отвар. – Нравится ваша незамутненная жажда знаний. Ваше спокойствие и уверенность в своих силах. Презрение к авторитетам и прочему мракобесию. Я сам был таким в вашем возрасте. Ничего не принимал на веру, все желал проверить и узнать самостоятельно. И до сих пор, надо признать, не встречал подобных вам людей. Уверен, в будущем беседы с вами доставят мне еще немало приятных минут. Разумеется, если вы выберете верную сторону в предстоящем противостоянии.

– Я не выберу ничью сторону, – куда более жестко, чем стоило, отрезала я на это слабо завуалированное предложение. – Моя сторона – знания.

– Тогда вы уже на верной стороне, – усмехнулся Лэнгли. – Потому что никто, кроме меня, просто не способен дать вам то, что вы жаждете. – Он поднял ладонь, останавливая готовое сорваться с моих губ возражение. – А главное, никто не сможет понять вашу жажду так, как я, и защитить вас от нападок закоснелых в своем невежестве мракобесов. Не говорите сейчас ничего. Мы продолжим этот разговор уже после каникул. Тогда и дадите мне ответ. А сейчас… Я бы предложил вам порадовать наших юных мыслителей своим присутствием на ужине. – Он с улыбкой кивнул на спорщиков в дальнем углу. – Но почему-то уверен, что вы не захотите тратить свое время на такую ерунду, как скучный светский ужин.

Я только голову склонила, признавая его правоту. По крайней мере, высиживать здесь еще и ужин я точно не хотела. О том, куда меня сватают на этот раз, я вообще думать отказывалась. Подумаю позже. Когда пропадет необходимость следить за каждым словом и мускулом.

Лэнгли проводил меня до дверей и, пожелав счастливой дороги, выставил вон, чему я была только рада. Часы на главной башне административного корпуса показывали половину двенадцатого.

«Ну что ж, – криво улыбнулась я. – Из плюсов – ни Тори, ни Виктор в такое время в коридоре ошиваться не будут, а значит, и расспрашивать меня будет некому. Из минусов – три папки, два отчета и завтрашний ранний выезд, иначе единственный плюс накроется медным тазом… Короче говоря, спать мне сегодня не придется…»

Сплюнув и помянув недобрым словом всех интриганов на свете, особенно тех, чьи фамилии начинаются на букву «л», я потопала в общежитие.

Я выехала с рассветом. Сонный служитель отворил одну створку высоких ворот и что-то недовольно проворчал в качестве напутствия. Я поправила наплечную сумку с бумагами: подорожную и верительные грамоты от академии потерять было никак нельзя. Кроме того, в седельных сумках болтались смена белья и некое подобие сухого пайка, который мне, как выяснилось, был положен от альма-матер. Припомнив флягу с травяным отваром, каравай вчерашнего хлеба и кусок чуть заветренного сыра, я усмехнулась. Слава Последней Гостье, в этой жизни папочка мне достался более щедрый, чем учебное заведение, и толстый кошель на поясе обещал вполне приличную кормежку в пути.

Вид с высоченной верховой кобылы был несколько непривычным, но я быстро перестала обращать на это внимание. Почти сразу, как выехала из города, навесив на животное путевые чары, я спокойно погрузилась в собственные мысли.

Подумать было о чем. И все же бо́льшую часть размышлений я отложила на потом. Разбираться, что скрывают Леррой, Лэнгли и прочие интриганы, имело смысл только после того, как я узнаю, чем обернется переворот.

– Может быть, мне повезет, и большую часть в процессе поубивают, тогда и думать не придется, кто из них бессмертный, – проворчала я себе под нос, поудобнее устраиваясь в седле.

Таким образом, значительную часть пути я прикидывала, как мое появление воспримут в поместье Ликастов и что мне делать в том или ином случае. Как показала практика, ни одна из «домашних заготовок» не пригодилась, но скучать в дороге мне не довелось. Правда, основной вклад в борьбу со скукой внесли не мои размышления, а гости постоялых дворов…

В городке, где я запланировала первую остановку, вполне приличный трактир стоял прямо у городских ворот. В прошлой жизни мне не раз и не два приходилось путешествовать по стране, и старые привычки дали себя знать и здесь. Мне и в голову не пришло въезжать в город и искать гостиницу поприличнее.

Некогда плащ некроманта надежно защищал меня от всевозможных поползновений завсегдатаев подобных мест. Сейчас же у меня не было зеленого плаща. Зато имелась смазливая внешность нежной девушки и тонкий аромат денег, который проходимцы всех мастей чуют с любого расстояния. Проблемы можно было бы предсказать уже на пороге, но, погрузившись в мысли, я даже не сразу заметила свою ошибку.

– Не скуфаешь, красафица? – прозвучало у меня над ухом, едва я бросила на лавку седельные сумки и, устроившись за столом, захрустела бесплатными солеными сухариками в ожидании подавальщицы.

Я недоуменно подняла голову. В лицо ударила отвратительная смесь застарелого перегара и, мягко говоря, несвежего дыхания. Обрадовавшись, что на него обратили внимание, пьяница расплылся в улыбке, продемонстрировав отсутствие передних зубов.

– Нет, – процедила я и снова потянулась к миске с сухарями.

– А ты фто это без уфашения? – тут же разобиделся придурок, неожиданно ловко дернув глиняную посудину к себе. – Фто нос воротишь? Я рода благородного и такого обрафения не потерплю!

Вот когда я пожалела, что так и не купила приличный перстень, в котором любой идиот мог бы опознать магический. Легкомысленное колечко, красовавшееся на моем пальце сейчас, на роль пугала явно не годилось.

– Пошел вон, – отмахнулась я, прибавив к короткому взмаху ладони небольшой магический импульс.

Немного перестаралась. Пьяница кувыркнулся через соседний стол и снес всю посуду со следующего. С недовольными возгласами сидевшие там громилы поднялись на ноги. Судя по запаху, долетавшему даже до меня, без ужина только что остались погонщики скота.

– А я фто? – тут же завизжал беззубый. – Это их магичестфо развлекаются.

Взгляды всех посетителей таверны скрестились на моей скромной персоне. Впрочем, у ситуации были и плюсы. Учуяв надвигающуюся драку, к моему столу тут же поспешил хозяин.

– Очень, очень рад видеть в своем ничтожном заведении высокородную тису, – заговорил он, хотя по его физиономии было понятно, что примерно так же он радуется визиту сборщика налогов. – Возможно, высокородная тиса поужинает в комнате? Без всякой дополнительной платы?

– С чего бы? – фыркнула я.

– Я думал, что там вам было бы удобнее. Или послать мальчишку, чтобы проводил вас в более достойное…

– Лучше подай ужин в комнату, – сообразив, что трактирщик не отстанет, я поднялась.

Но не тут-то было. Скотоводы, разобравшись, что с пьяницы взять нечего, обратили внимание на меня.

– Эй, тиса! А кто нам за ужин заплатит?

Хозяин заведения дернулся было наперерез, но опоздал. Какой-то идиот уже успел схватить меня за плечо. Копившееся последние недели раздражение рванулось наружу, и я не посчитала нужным его сдерживать. В конце концов пар тоже стоит иногда спускать, а здесь, в низкопробной забегаловке вряд ли найдутся соглядатаи высокородных интриганов.

Зеленую волну, сорвавшуюся с моих пальцев, видела только я. А вот ее последствия – все присутствующие. Ну, по крайней мере, те, кому мелкой щепой, в которую превратилась бо́льшая часть мебели, не запорошило глаза.

– Ужин в комнату, – приказала я, найдя взглядом схватившегося за голову трактирщика. – Кстати, где она? Я там и заночую.

Выспалась я прилично и на следующий день без лишних проблем отправилась своей дорогой. Правда, оставшиеся две ночевки провела на постоялых дворах уровнем повыше. Привлекать к себе ненужное внимание у меня не было ни малейшего желания. И все же похвальная предусмотрительность запоздала. Но об этом я узнала гораздо позже.

Так или иначе, к обеду четвертого дня пути я оказалась у несколько заросшего съезда с большого тракта. Здесь торчал указатель с названием нужного мне городка. Где-то там, за этим городком, и находилось поместье Ликастов. Оставшиеся две лиги я пустила кобылу рысью, еще раз прокручивая в голове планы и прикидки.

Несмотря на белый день, во дворе большого ухоженного господского дома никого не было. Я привыкла к вечной суете в родовом гнезде семейства Мэй и слегка удивилась. Но долго удивляться мне не пришлось. Стоило спешиться, как из-за угла выскочил взъерошенный слуга и, на ходу кланяясь, закричал:

– Добро… пожаловать, высокородная тиса! Как прикажете… доложить о вас… тису Ликасту?

– Представитель Королевской магической академии, – отчеканила я со всей доступной официальностью. Гостей тут явно не ждали, а возвращаться под вечер в городок несолоно хлебавши у меня не было ни малейшего желания. – Я по поводу молодого тиса Ликаста.

– Так юный тис… э-э… – заблеял слуга, – сейчас занят… Вот. Он не может вас принять… Прямо сейчас…

– Вот как… – опешила я. Каким образом Дон мог оказаться дома раньше, чем сюда добралась я, было непонятно, и это тут же разбудило мою паранойю. – И тем не менее мне необходимо…

Слуга, не дослушав, порскнул куда-то за угол. Плюнув на правила приличия, я бросила поводья лошади на какую-то завитушку на кованых воротах и пошла за ним.

За домом обнаружился ухоженный и довольно старый парк. Ровные аллеи расходились во все стороны под самыми немыслимыми углами. Аккуратно подстриженные низкие кустарники обрамляли яркие клумбы. Даже деревья выглядели будто причесанными.

Я осторожно повела носом, безошибочно уловив центр притяжения для любого некроманта – старинное родовое кладбище. Именно такие ценились в моей прошлой жизни. Они же прятали и больше всего неприятных сюрпризов для неподготовленных неофитов. Надо признать, пускали нашего брата туда крайне неохотно и чаще всего тогда, когда упомянутые сюрпризы окончательно выходили из-под контроля. Как-то я обнаружила в таком уголке покоя целого лича с небольшой армией зомби и почти законченным подземным ходом к большому городскому кладбищу для простонародья. Моему появлению лич не обрадовался. Да и я тоже пережила горячую встречу с большим трудом. Но все же пережила, а он мою искреннюю благодарность – нет. За это я и получила зеленый плащ некроманта на год раньше положенного.

К сожалению, направиться прямо на кладбище и выяснить все, что меня интересовало, не представлялось возможным. Поэтому я пошла в сторону доносящихся откуда-то из-за деревьев криков. За очередным поворотом мне открылась почти круглая полянка с раскидистым дубом посередине. На одной из ветвей сидел богато одетый мальчишка и с веселым смехом отпихивал ногами длинную лестницу, которую слуги пытались приладить к дереву.

Еще несколько слуг растягивали большое одеяло, готовясь ловить оболтуса, если тот свалится. А вокруг с визгом и писком, мешая всем сразу, наматывала круги разодетая не иначе как на королевский прием смазливая особа лет тридцати. На меня же обращали внимание только во множестве вившиеся в воздухе мошки. И то только тогда, когда я отмахивалась от самых назойливых.

– Добрый вечер! – крикнула я, понимая, что могу стоять так до визита Последней Гостьи. – Я представитель Королевской магической…

В мою сторону даже не посмотрели. Мало того, кто-то из слуг с охапкой каких-то пестрых тряпок в руках едва не сшиб меня с ног. Обозлившись, я щелкнула пальцами. Зеленая плеть метнулась вперед, вгрызаясь в древесину как горячий нож в подтаявшее масло. Горсть невесомого праха унес ветерок, а мальчишка, минуту назад хохотавший над усилиями перепуганных слуг, с визгом шлепнулся в подставленное одеяло вместе с веткой. Так его и унесли в этом одеяле, едва не затоптав такую мелочь, как я, оказавшуюся на дороге. Следом поскакала расфуфыренная тетка. Минуту спустя я осталась на полянке в гордом одиночестве.

Чувствуя, как закипаю, я развернулась и пошла обратно.

– Что вы здесь делаете, тиса? – догнал меня у поворота на главную аллею удивленный возглас.

– Ищу хоть кого-то вменяемого в этом дурдоме, – огрызнулась я.

– Хозяин дурдома удовлетворит ваш взыскательный вкус? – с намеком на издевку уточнил говоривший.

Я подняла голову и уставилась на мужчину лет пятидесяти, вольготно опиравшегося на ажурные перильца балкона на втором этаже.

– Удовлетворит. Если он соизволит вспомнить о правилах приличия и спустится вниз.

– Извольте, – фыркнул невежа и действительно появился на открытой веранде… Минут десять спустя. Я как раз успела вскипеть и начать примеряться, какую пакость оставить на память о своем визите негостеприимным хозяевам. – Так что вам угодно?

– Мне угодно говорить с тисом Ликастом, – холодно уронила я.

– О чем же? – продолжал развлекаться болтун.

«Теперь понятно, от кого унаследовал идиотское чувство юмора малолетний балбес с дерева», – мысленно проворчала я.

– Я представитель Королевской Академии магии, – повторила я уже набившую оскомину за последние десять минут фразу. – И нахожусь здесь по поручению администрации. Речь идет о студенте третьего потока Доне Ликасте.

– Я его отец, – тут же растерял веселость доморощенный юморист. – Прошу в дом. Думаю, разговаривать гораздо удобнее в кабинете.

«Хорошо, что ты об этом вспомнил, придурок, – подумала я, входя в дом вслед за хозяином. – А глазки-то забегали. И здоровый румянец тоже куда-то вдруг подевался… Что же ты скрываешь, хитрец?»

Вскоре я поняла, что сильно польстила старшему тису Ликасту, назвав его хитрецом. Определение «подлец» подходило ему куда лучше… Но это случилось чуть позже.

Меня усадили в кресло. Тут же появились напитки и мелкие канапе. Хозяин даже поинтересовался, не жарко ли мне и стоит ли открыть окно. Короче говоря, он трещал, не давая мне вставить ни слова. Наконец, когда он предложил все, что только можно, поинтересовался погодой в столице и заручился моим согласием переночевать сегодня в поместье, разговор свернул на интересующую меня тему.

– Так что натворил Дон? – с видом великомученика спросил тис Ликаст.

Насквозь фальшивая картинная поза вызвала у меня такое отторжение, что я помимо воли пожалела, что не могу сообщить противному мужику, что его неугодный сын стал лучшим студентом академии за последние лет десять.

– Его успехи в учебе оставляют желать много лучшего, – холодно проговорила я. – А так как наши преподаватели жаждут найти подход к каждому студенту, то меня направили сюда. Возможно, родители смогут указать на причины, мешающие учебе. Если же нет, то мне поручено сообщить вам, что согласно подписанному вами контракту в случае, если студент исключается из академии за неуспеваемость, деньги, выплаченные за обучение, не возвращаются. Следовательно, вы рискуете получить обратно недоученного сына плюс ежегодный налог на мага-недоучку в вашей семье.

– Налог? Какой еще налог? – всполошился хозяин.

– Таков закон, – пожала плечами я и процитировала одну из бумаг, выданных Лерроем. – Недоучки представляют опасность, соответственно, опекуны обязаны дать им возможность…

– А если семья не богата? Даже у простолюдинов, бывает, появляется в семье маг! Откуда у них деньги?! Должен вам сказать, обучение в этой вашей академии удовольствие недешевое! Паршивец моего согласия вообще спросить не потрудился, когда отправился сдавать вступительные экзамены.

– Какой, простите, паршивец? – приподняла бровь я, окинув демонстративным взглядом далеко не бедную обстановку кабинета.

У меня дома, конечно, все это выглядело гораздо солиднее, но и тут явно не считали медные монетки. Скорее кабинет выглядел хуже из-за обилия позолоты и громоздких безделушек в каждом углу. Но вкус, как известно, не купишь… Тис Ликаст намек понял. Впрочем, смущался не дольше чем одну секунду и тут же снова двинулся в атаку.

– Паршивец – мой старший сын, разумеется. Упаси Единый от таких деточек! Своевольный, разбалованный, наглый… Я потратил на него столько дене… кхм… сил. А он, неблагодарный, даже учиться не желает!

– Наследники часто бывают несколько… – попыталась закинуть пробную удочку я. Зря старалась. Тис заглотил наживку вместе с крючком и удилищем еще в замахе.

– Он не наследник! – Ликаст возмутился так, будто я заподозрила его как минимум в скотоложстве. – Я еще осознаю свой долг перед родом, чтобы не сделать своим преемником этого ур… – Он осекся, бросив в мою сторону затравленный взгляд. – Мой наследник – младший сын. Это зафиксировано во всех документах. Что же касается Дона… Передайте ему, что если его вышвырнут из академии, то домой он может не возвращаться. Я отлучу его от рода.

Я кое-как подавила желание подсказать склочному аристократу, кого он может выбрать себе «передавальщиком», и холодно покачала головой:

– Мое дело лишь передать вам уведомление и выяснить, нет ли в семье каких-нибудь проблем, мешающих юноше сосредоточиться на учебе.

– Проблем?! – всплеснул руками «любящий папочка». – В моей семье есть только одна проблема – недостойный сын!

– Понятно, спасибо, – кивнула я. – Так и запишем.

– Что запишете? Куда?

– В отчет. Я же должна отчитаться об этом визите в ректорате. Кстати… Получите ваши копии.

Я достала из наплечной сумки запечатанный пакет, предназначенный для Ликаста. Два таких же еще несколько дней назад отправились к родителям других лоботрясов с нарочным. Ничего сверхъестественного там не было. Всего лишь список задолженностей по зачетам, выдержка из уложения по налогам и уведомление, что деньги не возвращаются. Про последнее, кстати, жирным шрифтом писали на каждой странице контракта с академией. В принципе, учиться в нашей альма-матер мог любой, кто сумел сдать вступительные экзамены. Но те, у кого денег не было, принимали на себя обязательство отработать затраты на свое обучение там, куда направят. Чаще всего это были какие-то всеми богами забытые пограничные остроги. Впрочем, одна богиня об этих закоулках помнила даже слишком хорошо. Последняя Гостья, простите за тавтологию, была там частой гостьей.

С недовольной миной Ликаст взял запечатанный конверт и не глядя бросил в ящик стола. Разговор, по сути, был окончен, и мне предложили освежиться с дороги и спускаться к ужину. Откровенно говоря, с куда большим удовольствием я бы более или менее вежливо откланялась и забыла неприятное знакомство. Даже то немногое, что я успела узнать о Доне, никак не вязалось с определениями «скандальный, склочный, ленивый, подлый». А это были самые приличные слова из тех, что нашел для старшего сына любящий родитель. Но вот с моими планами спешный отъезд не сочетался никак. Поэтому я даже выдавила из себя некое подобие благодарности и пошла за слугой.

Ужин меня не разочаровал. Крикливый сынок-наследник лет десяти, весело швырявшийся зеленым горошком через весь стол, стоило отцу отвернуться. Визгливая, безвкусно накрашенная супруга хозяина, с умилением взиравшая на это безобразие. Ну и сам тис Ликаст, решивший изобразить оскорбленного в лучших чувствах папашу. Хотя трагическое выражение на физиономии не помешало ему трижды уточнить, действительно ли он не может сразу после отчисления отправить сына охранять рубежи нашей родины.

К счастью, даже неприятные события в этом мире имеют одно неоспоримое достоинство: рано или поздно они заканчиваются. Закончилась и эта отвратительная трапеза. Сославшись на усталость, я убралась в отведенную мне комнату и достала свою любимую книгу-артефакт. Трактат Ризали, слава Последней Гостье, уже исчез с его страниц. Я лениво развалилась на кровати, опираясь спиной о резной столбик балдахина и раздумывая, что же такое мне хочется почитать, чтобы счистить с души налет зловонной плесени: именно такое ощущение подарило мне общение с семейством Ликастов.

Но не успела я открыть книгу, как в дверь громко постучали. Я бы даже сказала, дверь попинали ногой… Как-то среагировать я не успела: створка распахнулась почти мгновенно и в комнату ввалился деточка-наследник.

– О! А говорили, спит! Ма-а-ам! Не спит она!

Слегка опешив от проявления детской непосредственности, я смотрела, как из коридора выплывают кружевные оборки, а следом появляется и сама тиса Ликаст.

– Вот и хорошо. – Она подарила сыночку ласковую улыбку. – Тогда тиса колдунья, если ты ее вежливо попросишь, покажет тебе магию.

– Сожалею, но я ничего не покажу вашему сыну, – пришла в себя я. – Вы ошиблись. Нянек готовят в какой-то другой академии.

– Ах, не сердитесь, вы же душка! – воскликнула женщина и, обдав меня неприятным ароматом тяжелых духов, плюхнулась в кресло у окна.

– Душка? – только и сумела выдавить я, пытаясь решить, что вижу: вопиющую глупость или не менее грандиозную наглость.

Но хозяйка поместья меня уже не слушала, она что-то щебетала своему обожаемому отпрыску, пытаясь уговорить его уйти. В конце концов дитятко позволило себя уболтать в обмен на разрешение не ложиться спать в ближайшие несколько часов и вымелось вон.

– Тиса… – обратила на меня свое внимание заботливая мамаша.

– Мэй, – подсказала я.

– Тиса Мэй… Я зашла не просто так! – с видом записной заговорщицы из провинциального театра провозгласила она.

– Да? – приподняла бровь я.

– Да! Мой муж… Вы должны понять. Он любит своего старшего сына. Хотя юноша этого совершенно не заслуживает.

– Отчего же? – холодно уточнила я, но женщина поняла меня по-своему.

– Отцовская любовь слепа, – со вздохом заявила она, приложив к сухим глазам кружевной платочек.

– Только отцовская? – не удержалась от издевки я.

Но сарказм пропал втуне. Его даже не заметили.

– Обычно да, – совершенно серьезно подтвердила моя незваная собеседница. – Вы пока не понимаете, но когда у вас появятся свои дети, вы убедитесь, что я права. Мать всегда знает, чего стоит ее дитя. А Дону я заменила мать. Увы… Мальчишка не оценил доброго отношения. Знали бы вы, через что мне пришлось пройти… А уж когда я узнала, как погибла бедная женщина… И я просто вынуждена… Да что там. Это просто мой долг сообщить вам правду. Муж не сможет, но я сумею переступить через человеколюбие. Он убил свою мать…

– Простите, что? – вытаращилась я.

– Да… Я тоже была в ужасе. Муж надеется, что, повзрослев, юноша сумеет сдерживать свои страшные порывы. Видите ли, он каждый год приходит на ее могилу и просит у покойницы прощения. Убийца просит жертву его простить! Верх цинизма! Я не верю ему ни на грош. У меня растет сын. И я обязана позаботиться о его безопасности. Похлопочите, чтобы Дона отправили в приграничье. Ему нельзя оставаться…

В дверь сунулся слуга, к сожалению, прервав заинтересовавший меня разговор.

– Тиса Ликаст, хозяин просил вас посетить его в кабинете.

– Уже иду, – поднялась женщина и, повернувшись ко мне, громко добавила: – Рада, что вы хорошо устроились. Если вам что-то понадобится – зовите слуг, не стесняйтесь. Они для того и существуют.

Я моргнула, не найдя, что ответить на очередную глупость. Слуга вышел, а хозяйка поместья, остановившись на несколько секунд рядом, едва слышно проговорила:

– Похлопочите, моя дорогая. Проявите женскую солидарность. Я в долгу не останусь. Ему нет места среди нормальных людей. Поверьте мне.

Она выплыла в коридор, оставив меня в полном замешательстве. «Так ты убийца, Дон? Ребенок-убийца? Что за чушь?! Отец не питает к тебе нежных чувств. Мачеха так и вовсе ненавидит. Так почему при всем при этом ты все еще тис Ликаст, а не изгнанник рода, как стала некогда я?»

Ответ мне пришлось ждать до глубокой ночи. Только тогда в доме наконец все утихомирились. Соблюдая все возможные меры предосторожности, я выбралась из комнаты и тихо прокралась на первый этаж, а оттуда через открытую веранду в парк.

Родовой погост я нашла бы и с закрытыми глазами. Он буквально фонил зелеными волнами магии смерти как любое старинное кладбище, долго остававшееся без внимания некромантов. «Еще лет пятьдесят, и покойники тут будут сами подниматься, – хмыкнула я, чувствуя себя чуть пьяной от обилия родной мощи, устремившейся ко мне, стоило только перемахнуть через низенькую оградку. – Заборчик, конечно, кто-то на совесть зачаровал, но скоро его будет мало».

С «зачаровал» я погорячилась: в резные каменные столбики были вмурованы полуразряженные артефакты. «Как же тут будет весело, когда заряд истощится окончательно…» Впрочем, я и пальцем не пошевелила, чтобы исправить это безобразие. Сегодня я явилась сюда не ради защиты потомков от беспокойных предков.

Нужную могилу удалось найти с большим трудом: скромный мраморный ангел терялся за пышными надгробиями, и я дважды прошла мимо, прежде чем вообще сообразила, что это могила бывшей хозяйки поместья, а не невинного безымянного младенца.

Нужные слова слетали с губ легко, будто от последнего подобного ритуала меня не отделяли собственная смерть и несколько лет новой жизни. Дух отозвался сразу, будто только и ждал, пока его позовут. Я бросила короткий взгляд через плечо, убеждаясь, что вычурные надгробия покойных Ликастов играют мне на руку и полупрозрачную фигуру никто не заметит, если только не подойдет почти вплотную.

– Ты звала, живая, и я пришла, – прошелестел потусторонний голос.

– Ты пришла, мертвая, и я отпущу, – ответила ритуальной фразой я.

Магия всколыхнулась зелеными искрами и впиталась в едва заметную белесую дымку, придавая ей форму и цвет. В сантиметре от светлого мрамора зависла полупрозрачная фигурка девушки, почти девочки, тонкой и изящной, как тростинка.

– Как звали тебя при жизни? – на всякий случай уточнила я.

– Рихана Ликаст, урожденная Корве.

«Оп-па… – присела на соседнюю плиту я. – Вот это новости!»

– У тебя был сын?

– Дон…

«Ну хоть не перепутала, кого призвать, – проворчала я про себя. – Теперь бы не напутать, о чем спрашивать». Призраки не могли лгать. Тем более обученному некроманту. Вот только спрашивать надо было четко о том, что хочешь узнать. Лишенные вместе с жизнью чувств и собственных ощущений, они не имели возможности что-то додумать за неумелого вопрошальщика или дать развернутый ответ. Вопросы, на которые нельзя было ответить несколькими словами, и вовсе часто оставались без ответа.

– Почему ты вышла замуж за Ликаста?

– Глава рода велел.

– Почему он отдал такой приказ? – Я перефразировала вопрос. Очень уж хотелось выяснить, почему дочь лорда первой Десятки отдают паршивенькому, никому не известному аристократишке из провинции.

– Ярь… они боялись ярь.

– Что такое ярь? – насторожилась я.

– Ярь – это ярь.

– Ты – ярь?

– Нет.

– А где ярь?

– В моей крови.

– Ярь – это проклятие?

– Нет. Ярь – это ярь…

Я моргнула, лихорадочно соображая, о чем толкует призрак. Ни в памяти прежней Лиры, ни в книгах, которые я успела прочитать до сих пор, такого слова мне не попадалось.

– Откуда берется ярь? – сделала еще одну попытку я.

– Она в крови у женщин Корве. Поэтому у Корве не бывает женщин.

Нить разговора начала ускользать от моего понимания. Как так: у Корве не бывает женщин?! А наследников они себе где берут? В капусте находят?! Временно отложив непонятности, я перешла к темам более приземленным, но от этого не менее интересным.

– Как ты умерла?

– Меня убили.

– Кто и как? – скрипнула зубами я.

И как мне удалось забыть, до чего нудное это занятие расспрашивать призванных призраков. А ведь с четвертой ступени в страже подрабатывала, когда их штатный некромант в очередной запой уходил…

– Они пришли ночью. Через неделю после того, как муж уехал. Убили несколько слуг. Я спряталась с сыном в потайной нише. Но они нашли. И тогда главарь ударил ножом.

– Тебя убил главарь? – переспросила я, чувствуя, как медленно слабеет холодный узел глубоко в груди, затянувшийся после откровений нынешней хозяйки поместья.

– Да…

– Почему они не убили Дона?

– Не смогли.

– Почему?

– Проснулась ярь.

– Да что же это за ярь такая?! – возмутилась я и тут же прикусила язык. – Ярь проснулась у Дона?

– Ярь – это ярь… Да…

– Твой муж не любит сына, потому что в нем проснулась ярь?

– Он не любил его раньше. Всегда не любил. Он хотел дочь.

– Дочь? – в очередной раз опешила я. – Почему?

– Дочь женщины Корве не может нести в крови ярь.

Я чуть не выругалась вслух. Бесова непонятная ярь, по мнению покойной, объясняла все и даже больше. Вот только мне это слово не говорило ровным счетом ничего.

– Как звали нападавших?

– Я не знаю…

«Кто бы сомневался. Мало кто удосуживается представиться, прежде чем воткнуть нож под ребра, – мысленно проворчала я. – Но попытаться стоило».

– Как они нашли тебя?

– Открыли дверь.

На этот раз ругань сдержать не удалось. До сих пор не знаю, в каком ключе я помянула ублюдочных убийц, но призрак воспринял это как вопрос. И ответил:

– Их послал мой муж.

– Кого? – переспросила я, чувствуя, как зашевелились волоски на руках: старая догадка попала точно в цель.

– Убийц.

– Откуда ты знаешь?

– Я не сразу умерла. Они говорили между собой.

– И Дон это слышал?

– Да. И тогда проснулась ярь.

– Что случилось, когда у Дона проснулась ярь? – Я попыталась обойти собственное невежество, но только увязла еще глубже. Потому что призрак немедленно ответил:

– Дон всех убил.

– Э-э… Дон убил тех, кто на вас напал?

– Да…

– И сколько лет ему тогда было? – спросила я, заподозрив, что парень куда старше, чем мне казалось.

– Восемь лет.

Понимая, что слушать это больше не способна, я поднялась.

– Ты хочешь что-то передать живым? Говори и уходи.

– Любовь сыну. Проклятие мужу, – ожидаемо отозвался призрак и медленно истаял в предрассветных сумерках.

По старой привычке я быстро навела порядок на могиле, убирая все следы своего присутствия, как обычные, так и магические, и, поминутно оглядываясь по сторонам, вернулась в отведенную мне комнату.

Стараясь не задумываться слишком глубоко об услышанном, я запечатала дверь чарами и достала книгу-артефакт. Сейчас я испытывала почти благодарность к нынешней глуповатой тисе Ликаст. Именно ее неожиданный визит не позволил мне забить страницы какой-нибудь незначительной ерундой. «А ведь она знает, – сообразила я, когда губы уже шептали незнакомое слово в темную обложку пока еще пустой книги. – Именно на это она тут так тщательно намекала…»

Через час я убрала книгу обратно в сумку и с первыми лучами солнца вышла во двор. Прощаться с гостеприимными хозяевами мне и в голову не пришло. Конюх по первому требованию привел мою лошадь, и еще до завтрака я выехала на большой тракт.

Оглянувшись на скрывшийся за поворотом указатель, я глубоко вдохнула, словно пытаясь очиститься от того тлена, которым надышалась в поместье Ликастов.

– Что ж, Дон, теперь я знаю твою тайну… Знаю даже больше, чем ты сам. Вот только что мне теперь со всем этим знанием делать, не представляю… – пробормотала я себе под нос и ударила кобылу каблуками, заставляя перейти на рысь. – Кто бы мог подумать, что ты такая же полузабытая легенда этого мира, как и я сама? Кто бы мог подумать, что у этого мира вообще столько слишком реальных легенд?

Дорога стлалась под копытами. Мелькали длинные возы купцов и медлительные волы. Порой меня обгоняли небольшие отряды стражников. Но я ничего этого не замечала. У меня была проблема посерьезнее: стоит ли рисковать головой. И если стоит, то как именно: спасать или убивать. О том, чтобы отсидеться в стороне, я уже даже не мечтала.